Глава 6 «Dies Irae»¹
25 апреля 2026 г., 12:00
«Dies irae, dies illa, dies tribulationis et angustiae, dies calamitatis et miseriae, dies tenebrarum et caliginis, dies nebulae et turbinis.»²
(Sophonias 1:15)
Габриэль и Винсент покинули участок, предварительно выудив смартфон Хало из пыльной пластиковой корзины, крышка которой отозвалась противным, крысиным скрипом. Угоняя полицейский внедорожник, ни один из них не заботился о том, как это выглядит со стороны — приличия остались в допросной вместе со сломанной дверью. Почти лысая резина взвизгнула, вгрызаясь в шершавый асфальт. Кросс искренне недоумевал, как можно было нести службу на этой громыхающей рухляди: мотор захлебывался маслянистым кашлем, а подвеска стонала на каждой выбоине, словно находилась на последнем издыхании. Винсент быстро проверил экран своего девайса. Все файлы, выпотрошенные из сети отделения, были на месте. На губах парня расцвела хищная улыбка. Да, в камере ему пришлось блефовать, обещая слив данных в интернет, но страх Стерна был вполне осязаемым, и этот трюк сработал на все сто. Священник, не отрывая взгляда от дороги, заприметил это выражение лица. — Чему радуешься, бесенок? — спросил он с вкрадчивым лукавством. — У меня и впрямь есть пара «подарков» для капитана Вастернсона. А может — и для главы департамента в придачу. — Если это не кулаки, я жажду подробностей. — Помнишь, чем я душил Стерна? — Просвети. — Файлами с его личной учетки. Глупо хранить подобное на рабочем месте, — Винсент азартно блеснул глазами. — Там столько «грязи», Габриэль… Хватит на небольшой ядерный взрыв в медиапространстве. Хало наигранно-зловеще рассмеялся и ударил по кнопке магнитолы. Динамики, хрипя и заикаясь от старости, изрыгнули первые аккорды AC/DC. «Highway to Hell» в этой консервной банке звучала как гимн их маленького крестового похода. Путь к центру тянулся мучительно долго, давая юноше время изучить сеть в поисках деталей банкета. Блондин оторвался от монитора и критически осмотрел их компанию. Мысли в голове пищали в унисон с красным сигналом светофора: в таком виде их не пустят даже на порог, не то что в холл. Взгляд Хало зацепился за вывеску магазина для косплееров. Снаружи заведение больше напоминало притон для любителей латекса, чем приличную лавку. — Тормози здесь, — скомандовал Ви. — Зачем? — Нам нужно сменить имидж. Там элитное общество, все дела... Да и парики не помешают. Слишком уж у нас рожи приметные. — Еще накраситься предложи, — буркнул священник, неохотно притирая колымагу к обочине. — Предложу. И платье тебе куплю шелковое. Буду звать тебя «мамочкой». Кросс медленно повернул голову, и в его глазах Винсент прочитал краткий пересказ своей биографии вплоть до некролога. — Твоя мамочка тебя в пакете выкинула, щенок. А я в такие игры не играю. — Понял, завалил пиздак, — пробормотал Ви, поспешно выходя из авто. Габриэль выбрался следом. Тяжелая аура мужчины на мгновение придавила Хало к асфальту, но стоило им встретиться взглядами, как оба неожиданно синхронно фыркнули. Абсурдность ситуации — угон развалюхи, песни AC/DC и грядущий визит в лавку для фанатов аниме, комиксов и прочего — пробила брешь в их мрачном настроении. Короткий, сухой смех напарника прозвучал как треск ломающихся веток, но он значил больше, чем любые извинения. Глупые фразы, брошенные в запале, остались висеть в воздухе едким дымом, не оставив обид. Они толкнули стеклянную дверь, и колокольчик над головой отозвался противным, надтреснутым дребезжанием. Внутри пахло пластиком, дешевым гримом и старой бумагой. Магазин был забит стеллажами с цветными тряпками, картонными мечами и полками, с которых на вошедших пустыми глазами смотрели безликие пенопластовые головы в неоновых париках. Девчонка с коротким ядовито-зеленым каре, сидевшая за прилавком, лениво оторвала взгляд от комикса. Увидев клиентов, она невольно выпрямилась: контраст между огромным угрюмым мужчиной в испачканной рубашке и подростком с лихорадочным блеском в глазах был слишком уж «киношным». — День добрый, — она поправила пирсинг в губе, пытаясь скрыть любопытство. — Ищете что-то конкретное или просто заблудились по дороге в вытрезвитель? — Нам нужны парадные фраки, — Винсент сразу взял быка за рога, деловито проходя мимо вешалок с костюмами горничных. — Что-то вроде униформы из «Темного дворецкого». И два парика. Один — рыжий, аккуратный. Второй — платиновый блонд, как у Мориарти в «Патриотизме». Девушка медленно подняла брови, переводя взор на Габриэля, который в этот момент рассматривал чью-то бутафорскую катану с таким видом, будто прикидывал, насколько быстро она перерубит человеческую шею. — Воу, — она усмехнулась, откладывая чтиво. — Это какие-то оригинальные персы для закрытого феста или я пропустила новые мемы? Для Мориарти вам, дяденька, придется пол-лица загримировать. Слишком уж много… тестостерона для утонченного профессора. Кросс медленно посмотрел на девушку. Он замер на мгновение, прищурившись, словно оценивал масштаб наглости этой девчонки, а затем коротко хмыкнул, оглядывая стеллажи. — А если я сделаю косплей на Данте? — его голос прозвучал низко, с едва уловимой усмешкой. — Из Devil May Cry? — Продавщица чуть не выронила журнал, ее голос на октаву подпрыгнул вверх от восторга. Она лихорадочно закивала, рассматривая его широкие плечи и тяжелый подбородок. — Черт, да! Вам даже грим почти не нужен. Красный плащ, пара пушек — и в ноги вам буду падать не только я, но и половина фандома. — Не сотвори себе кумира, — сухо отозвался Габриэль, возвращая лицу привычную маску ледяной серьезности. Девчонка осеклась, застигнутая врасплох этой библейской прямотой, и обернулась к Винсенту. — Сорян, — шепнула она Хало, прикрыв рот ладонью. — Кажется, твой приятель так и не вышел из образа святого отца. Жутковато. — Он в нем живет, — отозвался юноша, поторапливая ее жестом. — Давай, время поджимает. Нам нужно выглядеть как элита, а не как косплееры с задворок. Сотрудница, воодушевленная необычной задачей, вихрем умчалась в недра склада. Костюмы нашлись на удивление быстро. Пиджаки из плотной ткани сели на мужчин почти идеально: на Винсенте одежда висела элегантно-свободно, подчеркивая его худобу, а на Габриэле швы трещали, едва сдерживая мощный разворот плеч, что лишь добавляло ему сходства с опасным аристократом-телохранителем. Пока Хало натягивал искусственные волосы, девушка вооружилась кистями и лаком. Короткие штрихи грима скрыли следы усталости и ссадины. Несколько ловких манипуляций — и в зеркале на них смотрели совершенно другие люди. Винсент с рыжей шевелюрой превратился в хитрого лиса, а Габриэль с платиновым зачесом стал похож на холодного, расчетливого гения. Вскоре, оставив на прилавке баснословную сумму из заначки, напарники покинули лавку. Теперь они были готовы к выходу в свет, хотя полицейский транспорт смотрелся рядом с ними как куча мусора на ковровой дорожке. Муниципальный зал встретил их торжественным гулом и ароматом дорогих духов, который после едкой хлорки казался почти дурманящим. Камерный оркестр старательно выводил Вивальди, но контрабасист явно витал в облаках, то и дело безбожно вылетая из ритма. Огромные хрустальные люстры заливали пространство беспощадным, хирургически белым светом, в котором каждая улыбка гостя казалась отрепетированной. Людей было так много, что двое визитеров мгновенно растворились в толпе: в этом море шелка и фальшивого золота даже священник с белыми волосами выглядел просто очередным эксцентричным богачом. — И кто из них наш объект? — негромко уточнил Винсент, поправляя челку. Он чувствовал себя неуютно в строгом наряде, который мешал привычно сутулиться. — Вон тот, нафуфыренный, в центре, — Габриэль едва заметно кивнул в сторону группы чиновников. — Его бы сейчас родная жена не узнала. Ты посмотри на него: лицо отполировано, а губы блестят так, будто он только что объелся жирных блинов. — А чего это ты ему так внимательно на губы засматриваешься? — подколол его Хало, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Не ревнуй, бесенок. Я просто прикидываю, куда удобнее будет приложиться кулаком, — Кросс усмехнулся, и эта ледяная ухмылка совершенно не вязалась с образом аристократа. — Я не ревную… — хмыкнул парень. Винсент начал протискиваться сквозь толпу. Вастернсон оказался на редкость вертлявым: он порхал от одной группы к другой, рассыпаясь в любезностях. Он купался в лучах славы, не подозревая, что по его следу уже идут два волка, а время на таймере неумолимо отсчитывает последние секунды до взрыва. Капитан весьма быстро оказался в «слепой зоне» за колоннами, где запах коньяка смешивался с ароматом табака. Мужчина стоял спиной к залу, судорожно покуривая, когда тяжелая ладонь Габриэля опустилась ему на плечо. Чиновник обернулся, натягивая дежурную улыбку, но та мгновенно сползла с его лица, открыв слой серой, трусливой кожи. — Капитан, — пророкотал Габриэль. — Весь день мечтал о разговоре с вами. — Кто вы… — Вастернсон попятился, но Винсент уже перекрыл ему путь отхода, прижав к стене. — Ваши преданные фанаты, — проговорил юноша и улыбнулся, поглядывая на часы. — У нас есть только пара минут. Можно интервью? — Интервью не даю, — грубо отрезал офицер, потирая нос. — Какая жалость, а мне бы хотелось поговорить о вашем участке. Вастернсон понял, что дело пахнет жареным, и открыл рот, чтобы позвать на помощь, но Габриэль резким движением впечатал его в камень, перехватывая горло. В этот момент мир вокруг перестал быть светским раутом. Из тени, словно чернильные пятна, выступили трое. Огромные, в глухих костюмах, с пустыми лицами профессиональных мясорубок. Охрана. — Отпустите его, — голос первого был похож на скрежет металла. Габриэль не разжал пальцев. Он лишь усилил хватку, глядя, как капитан синеет. Первый удар прилетел священнику в почку. Звук был глухим, как падение мешка с песком. Кросс даже не охнул, лишь зубы оскалились в безумном оскале. Второй охранник, не размениваясь на слова, ударил Винсента наотмашь. Хало отлетел в сторону, сбивая столик с шампанским. Хрусталь взорвался тысячей осколков, заливая его одежду липким, шипучим пойлом. В ушах зазвенело, оркестр где-то вдалеке внезапно захлебнулся, а потом заиграл еще громче, перекрывая шум борьбы. Началась настоящая грязь. Габриэля били методично и страшно. Его парик слетел, обнажая темные корни и ярость в глазах. Его втаптывали в дорогой паркет, сапоги громил пачкались в крови, которая никак не вписывалась в интерьер. Один из преследователей наступил Винсенту на кисть, и Хало взвыл, чувствуя, как кости внутри превращаются в крошево. — Снимите с них это тряпье, — прохрипел отдышавшийся Вастернсон, вытирая слюну. — Вышвырните это дерьмо на задний двор. Только аккуратно, не испортите гостям аппетит. Их волокли через служебный коридор, как туши скота. Фраки переставали быть одеждой, пропитываясь кровью. Побои продолжались в такт шагам: по ребрам, по лицу, по почкам. Когда задняя дверь распахнулась, их просто выкинули в переулок к мусорным бакам. — Таймер... — прохрипел Винсент. — Габриэль... Таймер... Нулевой. Он отлично отработал без моего участия. В этот момент за стенами зала, в карманах сотен гостей, одновременно завибрировали смартфоны. — Отлично, — прохрипел Габриэль, размазывая кровь по лицу рукавом. — Теперь из этой суматохи мы узнаем много интересного. Винсент попытался подняться, но ребра отозвались такой острой вспышкой, что он рухнул обратно в холодную жижу. Грязь подворотни была вязкой и пахла помоями — идеальный парфюм для их нынешнего положения. — О чем ты, черт возьми, говоришь?! — взвыл Хало, выплевывая густую алую слюну. — Мы сидим в ебаной луже у ебаного бака! Нас отделали как портовых шлюх, Габриэль! А мой «гениальный план» просто создал инфоповод, за который нас завтра пристрелят в любой подворотне! Священник медленно, с трудом встал на колено. Его волосы были похожи на мочалку, побывавшую в стоках, но взгляд Кросса горел торжествующим пламенем. Он выудил из внутреннего кармана разорванного пиджака крохотный пустой блистер. — Я успел закинуть жучок в карман этому свинтусу, пока он пытался изобразить приступ удушья у меня в руках. Винсент замер, игнорируя пульсирующую боль в виске. Его глаза округлились: — Чего? — Обычный радиожучок, друзья когда-то подогнали. Старая школа, — Габриэль протянул Хало руку, помогая подняться. — Можем послушать трансляцию по рации в той полицейской рухляди, на которой приехали. Пошли. — Да ну... Клянись! — выдохнул Ви, цепляясь за плечо напарника. — Клянусь. — Я тебе сейчас дам! — в восторге выкрикнул парень, едва не повалив мужчину обратно. — Уйми свои гейские порывы, бесенок, — проворчал Кросс, хотя в его тоне проскользнула тень улыбки. — И без того всё болит. Они ковыляли по темному проулку, напоминая выживших после крушения поезда. Лохмотья висели на них кровавыми лентами, ботинки хлюпали. Дойдя до внедорожника, они буквально ввалились в салон. Запах старого дезинфектора теперь казался почти родным. Габриэль щелкнул тумблером, настраивая волну. Динамик отозвался треском, помехами и, наконец, приглушенными голосами. Судя по эху, Вастернсон уже покинул банкетный зал и скрылся в тишине личного авто. — ...ты понимаешь, что это значит, Артур?! — Голос капитана дрожал от ярости и паники. — Видео уже в сети! Моя рожа на всех порталах! Эти двое... они не просто бродяги, они вскрыли чертов нарыв! — Заткнись и дыши глубже, — ответил ему второй собеседник, холодный и размеренный. — Курт подотрет всё за лишнюю дозу. А твоя задача — обеспечить безопасность его фуры. Йен не будет ждать, пока ты вытираешь сопли. — Но СМИ... — начал было офицер. — СМИ купят новую сенсацию завтра утром, — отрезал шеф. — Я плачу не за чистоту мундиров, а за то, чтобы «товар» попадал на улицы без задержек. Если ты облажаешься из-за двух неучтенных выродков, я лично скормлю тебя тем псам, которые их избивали. Мы в одной лодке. И эта лодка нагружена героином по самый борт. Понял меня? В салоне воцарилась гробовая тишина. Только хриплое дыхание Винсента и треск радио нарушали безмолвие. Блондин откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как адреналин медленно вытесняет страдания. Кросс еще раз щелкнул тумблером, обрывая эфир. Внедорожник вздрагивал на холостых оборотах, словно его тоже била лихорадка. — И куда нам ехать? — прошептал юноша, вглядываясь в лобовое стекло, по которому потекли первые капли грязного дождя. — Мы должны следовать за ними. Сейчас же. Он здоровой рукой потянулся к рычагу, но Габриэль перехватил ее. Хватка мужчины была железной, несмотря на то, что его собственные пальцы были разбиты. — Нет, — отрезал он. — Посмотри на себя, малец. У тебя зрачки разного размера, кисть сломана, а из ребер, вероятно, можно собирать конструктор. В таком состоянии ты не хакер, ты — мишень. — Но... если мы их упустим... — Мы их не упустим. Картель — это машина, а машины предсказуемы. Сегодня они будут зализывать раны после твоего медийного взрыва и усиливать охрану. А завтра они решат, что мы подохли в той луже, и расслабятся. Это будет наш единственный шанс. Священник тяжело вздохнул и откинулся на подголовник. Его лицо в свете приборной панели казалось высеченным из серого камня. — Нам нужно место, где нас не найдут. Нужно зашить одежду, поправить кости и поспать хотя бы пару часов. Если мы пойдем туда сейчас — мы просто облегчим им работу по утилизации тел. Винсент хотел возразить, но нарастающая слабость заставила его замолчать. Голова кружилась, а силы стремительно выветривались, оставляя после себя ледяную пустоту и нечеловеческую усталость. — Ладно, — выдохнул Хало, закрывая глаза. — Твоя правда, «мамочка». Где будем шкериться? У тебя есть на примете какой-нибудь уютный склеп? — У меня есть кое-что получше. Старая ризница на окраине, о которой забыли даже черти. Там есть аптечка, чистая вода и тишина. Габриэль включил передачу, и машина, недовольно рыкнув, медленно двинулась прочь от сияющего огнями центра. Они уезжали из мира роскоши обратно в свою стихию — в тени, в сырость, в подполье. — Поспи, бесенок, — негромко добавил Кросс, выруливая на разбитую дорогу. — Завтра этот город узнает, что случается, когда крысы в погонах решают поиграть в богов. Завтра мы не будем маскироваться. Завтра мы просто придем за ними. Винсент уже не слышал его. Он провалился в тяжелый, липкий сон под хриплое заикание Эминема, понимая одну простую вещь: завтрашний день либо очистит этот город, либо окончательно превратит его в пепел. И, честно говоря, оба варианта его устраивали. Габриэль вел машину уверенно, несмотря на то, что каждый поворот руля отзывался в его избитом теле тупой, пульсирующей болью. Огни центрального района таяли в зеркалах заднего вида, сменяясь разбитыми фонарями окраин и скелетами промышленных зданий. Наконец, внедорожник свернул к приземистому каменному строению, едва различимому в густой тени старых вязов. Кросс заглушил мотор. Безмолвие, обрушившееся на салон, было почти физически тяжелым. Он посмотрел на Винсента — тот спал, прижавшись лбом к холодному стеклу, а на его измазанном гримом и кровью лице дрожали отблески далеких молний. Сегодня они проиграли битву в блестящем зале, но выиграли нечто большее — время и правду. Священник тяжело вздохнул, перекрестил спящего напарника едва заметным движением и закрыл глаза. Над городом, задыхающимся от собственной лжи, медленно занималась гроза, обещая завтра смыть всё лишнее. И на этот раз молитвы не требовались. Требовались патроны. ______________________________________________________________________________ ¹Dies Irae — День гнева ²«Dies irae, dies illa, dies tribulationis et angustiae, dies calamitatis et miseriae, dies tenebrarum et caliginis, dies nebulae et turbinis.» — «День гнева, день сей, день скорби и тесноты, день гибели и несчастья, день тьмы и мрака, день облака и бури».
