Колдостворец. Два рассвета

Екатерина подошла к старшим и что-то тихо сказала. Старшие взяли младших за руки и, кивнув ученикам, ушли за стол к Когтевранцам. А Екатерина с Яромиром пошли с директором. Точные, почти военные движения семьи Дергеневых вызвали новый взрыв обсуждений. Студенты Колдовстворца, ведомые старшими девочками, чинно проследовали к столу Когтеврана. Их яркие мундиры и платья эффектно контрастировали с синими и бронзовыми мантиями. Рон, наблюдая, как младших девочек уводят, прошептал: — Интересно, их что, на прогулку выводят под конвоем? Строго у них… Гермиона, однако, смотрела с одобрением: — Это называется дисциплина, Рон. Видно, что они привыкли к порядку. Профессор МакГонагалл, проводив взглядом Дамблдора и Дергеневых, обернулась к залу и властно подняла руку. Гул мгновенно стих. — Пир начинается! — объявила она, и столы мгновенно ломились от яств. Турнир начался, и в Хогвартсе поселилась новая, славянская магия. --- Христина села за стол и усадила младшую рядом. — Тихо сиди. Потом побегаешь. Рубина, младшая сестра, надула губы, но послушно устроилась на скамье, тут же увлечённо разглядывая появляющиеся на столе блюда. Её сестра Зарина с каштановыми кудрями тут же потянулась к вазе с пудингом. К ним тут же подсели несколько когтевранцев. — Ваша форма просто потрясающая! — восторженно сказала девушка со значком старосты. — Это бархат? Он такой… мерцающий. Один из парней, с любопытством глядя на мундиры студентов Колдовстворца, спросил: — А у вас там, в Колдовстворце, всё так одеваются? Или это только для особых случаев? Христина повернулась к старшей сестре, словно спрашивая, кто на какой вопрос ответит. Старшая из сестёр, Янтарина, с невозмутимым видом ответила на комплимент о форме: — Благодарю. Да, это бархат, сотканный с добавлением волокон солнечного сплетника. Поэтому он и сохраняет отсвет заката. Один из студентов Колдовстворца, высокий юноша в бело-алом мундире, с лёгкой ухмылкой ответил на вопрос парня из Когтеврана: — Это парадная форма. Повседневная… попроще. Но всё равно лучше, чем ваши мантии-мешки, — парировал он, но в его глазах читался не вызов, а желание поддеть. — Ага. Косоворотки и сарафаны, — Христина чуть закатила глаза и ухмыльнулась. Юноша в бело-алом мундире фыркнул, но не стал спорить. Девушка из Когтеврана рассмеялась. — Солнечное сплетник! — воскликнула она. — Мы проходили его на Травологии! Но нам говорили, что его волокна слишком нестабильны для ткачества. У вас, должно быть, потрясающие мастера-чародеи! В это время Рубина дернула Христину за рукав. — Христя, а это что? — она указала на пудинг с взбитыми сливками. — Это съедобно? Он не шевелится… Скучноватый какой-то. — Это… Сладкий холодец, Руби. Что-то вроде этого. Это только с чаем. Сначала ешь картошку и пирог с мясом. Рубина скривила нос, с явным разочарованием отодвигая тарелку с пудингом. — Сладкий холодец… — пробормотала она с отвращением. — Лучше бы он шевелился. Зарина, напротив, с любопытством потянулась к пирожку. — А это что за пирог с мясом? — спросила она, аккуратно разламывая его. — Пахнет… незнакомыми травами. Студент Когтеврана, наблюдавший за сценой, удивлённо поднял бровь. — Пирог? Это же пасти — пастуший пирог, с бараниной. Вы раньше не пробовали? — У нас обычные пирожки, — ответила Христина, аккуратно накладывая сестре еды в тарелку, а потом себе. Зарина, попробовав пасти, широко улыбнулась. — Остро! Но вкусно! — Она тут же принялась есть с большим энтузиазмом. Студентка Когтеврана, наблюдая, как Христина заботливо обслуживает сестру, мягко улыбнулась. — У вас большая семья? — вежливо поинтересовалась она. — У нас в Англии редко встретишь такие… ну, целые кланы. Тем временем Рубина, оставшись без сладкого, с тоской уставилась на тыквенный сок, явно считая его недостаточной компенсацией. — У мамы и папы только мы четверо. Для нас четыре — это среднее число детей, — сказала Христина. Студентка Когтеврана с искренним изумлением покачала головой. — Четверо — это среднее? У большинства в моём классе по одному, ну максимум два ребёнка в семье. — Она кивнула в сторону стола Гриффиндора. — У Уизли, правда, целая толпа, но все на них смотрят как на диковинку. Один из студентов Колдовстворца, услышав это, фыркнул. — Слабая британская кровь, — пробормотал он по-русски под нос, но по его ухмылке было ясно, что это скорее шутка, чем оскорбление. — У нас в роду Дергеневых всегда было по пять-шесть детей, как минимум. — И будет. Отцу нужен наследник, — добавила Христина. — Хотя мне кажется, он мысленно смирился на Янтарине. Янтарина, услышав своё имя, подняла взгляд от тарелки. На её обычно невозмутимом лице появилась лёгкая усталая усмешка. — Спасибо, сестра, что напомнила мне о моей судьбе, — сказала она сухим тоном, но в уголках её глаз играли весёлые искорки. Студенты Когтеврана застыли в лёгком шоке, услышав такой откровенный разговор о наследниках и династических браках как о чём-то само собой разумеющемся. — Да брось, главное чтобы красавец. Янтарина фыркнула, откладывая вилку. — Красавцы, Христя, обычно оказываются на удивление скучными. Лучше уж кто-то с характером. И с хорошей библиотекой. Студентка Когтеврана, не выдержав, осторожно спросила: — Простите, а это… обычный для вас разговор? О браках по расчёту? В это время Рубина, наконец добравшись до сладкого, с довольным видом откусила кусок тыквенного пирога и объявила: — А я выйду замуж за того, у кого самый большой запас мармеладных ящерок! Студентка Когтеврана задумалась, в её глазах читалась смесь сочувствия и любопытства. — Звучит… сложно. У нас, по крайней мере, можно влюбиться в кого угодно, — она мельком посмотрела в сторону стола Гриффиндора, где сидела пара студентов, явно увлечённых друг другом. Один из студентов Колдовстворца, услышав это, покачал головой: — Свобода — это иллюзия. Ответственность перед родом — вот что действительно важно. Рубина, с набитым ртом, добавила: — А я всё равно хочу мармеладных ящерок! — Светлейшие князья не могут выйти замуж просто так. Наши чувства, конечно, учитываются, но всё равно в рамках, — сказала Христина, а затем строго добавила: — Руби, этикет. Рубина тут же сглотнула, выпрямила спину и аккуратно положила руки на колени, изобразив образцовую скромность. Правда, эффект немного портили её щёки, раздутые от несъеденного пирога. Янтарина с лёгкой улыбкой провела рукой по волосам сестры. — Ничего. Она ещё научится. Студент Когтеврана, наблюдавший за этой сценой, улыбнулся. — У вас, кажется, очень… сплочённая семья. Это похвально. В этот момент со стола преподавателей донёсся мелодичный смех Екатерины. Она что-то говорила Дамблдору, и её лицо, обрамлённое медными волосами, сияло. Студентка Когтеврана проследила за взглядом Христины и мягко улыбнулась. — Она кажется прекрасной леди. И очень… живой. Рубина, всё ещё сидящая с идеальной осанкой, прошептала: — А папа смотрит на неё так, будто она заколдовала солнце и подарила его ему. Опять. Студент Когтеврана, наблюдавший за этой сценой, улыбнулся. — У вас, кажется, очень… сплочённая семья. Это похвально. — Мама старается, — ответила Христина. В этот момент со стола преподавателей донёсся мелодичный смех Екатерины. Она что-то говорила Дамблдору, и её лицо, обрамлённое медными волосами, сияло. Студентка Когтеврана проследила за взглядом Христины и мягко улыбнулась. — Она кажется прекрасной леди. И очень… живой. Рубина, всё ещё сидящая с идеальной осанкой, прошептала: — А папа смотрит на неё так, будто она заколдовала солнце и подарила его ему. Опять. Студент Когтеврана, сидевший рядом, случайно подслушав этот шёпот, поперхнулся тыквенным соком. Его соседка, ударив его по спине, прошипела: — Джеффри, не привлекай внимания! Сам Джеффри, красный как маков цвет, прошептал в ответ: — Извините! Просто… ну… он же старый, а она… — Он снова закашлялся, не в силах подобрать слов. Янтарина, сидевшая напротив, подняла бровь. Её взгляд был красноречивее любых слов: «Вот идиоты». — Отец вполне в силе. А маме двадцать семь, она взрослая девушка, — сказала Христина. Джеффри покраснел ещё сильнее, будто его поймали на чём-то неприличном. — Двадцать семь… — пробормотал он. — То есть, когда она родила первую из вас, ей было… Он быстренько прикинул в уме и замолчал, осознав, что говорит вслух. Его подруга с укором ткнула его вилкой в бок. Янтарина холодно заметила, обращаясь больше к Христине, чем к ним: — Возраст — понятие относительное, когда речь идёт о могущественных волшебниках. Особенно о тех, кто может приручить солнечный свет.

* Судя по возрасту девочек — примерно 15, 14, 13 и 11 лет — и возрасту Екатерины (27 лет), на момент рождения Янтарины Екатерине было 12 лет. *

       Мысль об этом заставила Джеффри побледнеть и резко отодвинуть тарелку, как будто его вот-вот стошнит. Его подруга смотрела на сестёр Дергеневых с внезапным ужасом и сочувствием, смешанным с отвращением. Христина посмотрела на него. — Что не так? Джеффри смотрел на Христину с широко раскрытыми глазами, полными ужаса и непонимания. Он пытался говорить, но издавал только бессвязные звуки. — Ты… ты не понимаешь? — наконец выдохнул он. — Ей было… двенадцать? Его подруга сжала его руку, её лицо было бледным. Весь их конец стола затих, уловив напряжение. Даже Янтарина перестала есть, её взгляд стал острым и холодным. — Ага. Третий курс Колдовстворца, — спокойно ответила Христина. По столу Когтеврана прокатился шёпот ужаса и непонимания. Несколько студентов отодвинулись от делегации Колдовстворца, их лица выражали отвращение. Джеффри, всё ещё бледный, покачал головой. — Это… это невозможно. Это же… Его подруга закончила за него, её голос дрожал: — Это незаконно. Это мерзко. Напряжение за столом достигло пика. Янтарина медленно положила нож и вилку, её движения были неестественно чёткими. — Повтори? — ледяным тоном спросила Христина. Голос Христины прозвучал тихо, но с такой леденящей сталью, что Джеффри и его подруга инстинктивно отпрянули. Даже Янтарина замерла, глядя на сестру. Внезапно воздух вокруг стола Когтеврана стал ощутимо густым и холодным. Несколько студентов потянулись к своим палочкам. Профессор Квириниус Квиррелл с другого конца зала беспокойно обернулся, почувствовав всплеск магии. — Повтори, — вновь сказала Христина. Джеффри побледнел ещё сильнее, но его подруга дрожащим голосом выпалила: — Я сказала, что это мерзко! Ваш отец… он женился на ребёнке! В тот же миг несколько студентов Колдовстворца вскочили с мест, их руки уверенно легли на рукояти магических кинжалов за поясами. Воздух зашипел от сконцентрированной магии. Янтарина медленно поднялась, её взгляд был холоднее арктического льда. — Вы только что оскорбили Святейшего Князя Дергенева, — произнесла она без единой нотки эмоций. — Отозвайте свои слова. Сейчас. Христина тоже встала, и вместе с ней поднялся юноша в зелёной мантии, которому на вид было около двадцати. — Я дала вам шанс, — сказала Христина. Она сняла перчатку и бросила её в лицо девушке. — Я требую магической дуэли.