Узы, которые душат

— Не смей, — прошипела Беллатриса. Она встряхнула головой, от чего ее косы пришли в движение: перевитые серебристыми нитями, они мерцали и извивались, точно змеи. Глядя на Родольфуса исподлобья, Беллатриса ощетинилась, ее пальцы изогнулись, готовые в любой момент впиться ногтями в лицо мужа. В любви и ярости Беллатриса всегда была несдержанна, Родольфус знал это как никто другой. Ему, ее мужу, чаще доставались злость, недовольство и раздражение, нежели ласка и нежность. Брак, основанный на расчете, тщеславии и амбициях, не стал счастливым; по крайней мере, для Родольфуса. Беллу же все устраивало. Ей хватало того, что муж разделял взгляды Темного Лорда. Остальное Беллатрису мало беспокоило. Настолько, что она привела кузину в особняк Лестрейджей. Родольфус, стиснув зубы, шагнул вперед, и Беллатриса, зарычав, налетела на него, ударила ладонями по груди, отталкивая. Рудольфус покачнулся, но не отступил. Хотелось взять Беллу за горло, прижать к стене, напомнить, что он — хозяин дома и ее муж, но Родольфус знал, что едва он прикоснется к Белле — и она совершенно рассвирепеет. И от осознания, что он не смеет дотронуться до собственной жены, болезненно сводило желудок. — Не подходи, — прохрипела Беллатриса, на что Родольфус холодно усмехнулся. — Я у себя дома, если ты не забыла. — Я здесь хозяйка, — напомнила Белла, гневно раздувая ноздри, — как леди Лестрейдж. Не смей указывать мне как домовому эльфу! — Тогда перестань меня позорить, — бросил Родольфус, темнея лицом. Через приоткрытую дверь спальни, резную, с латунной ручкой в виде бутона лилии, он видел широкую кровать под бархатным балдахином с кистями. Покрывало сбилось, свалилось на пол, по подушке разметались спутанные смоляные волосы, из-под одеяла высунулась бледная женская рука. Родольфус зло скрипнул зубами, сжимая кулаки. Белла, проследив за его взглядом, ринулась к порогу спальни, и вышитые полы ее мантии взметнулись вороньими крыльями. Она раскинула руки в стороны, полыхая пунцовым румянцем на обычно бледных щеках, и Родольфус невольно залюбовался женой. Он был бы куда более доволен жизнью, если бы часть пылкости Беллы доставалась не только Темному Лорду и Сирилле Блэк. — Ты не пройдешь, — процедила Беллатриса. Родольфус заставил себя улыбнуться, хотя внутри все выло от ярости и ревности. Это его жена. Белла принадлежала ему, но предпочитала развлекаться с кузиной, которую держала под Империусом. Вместо того, чтобы уделить внимание мужу, готового прийти добровольно, Беллатриса хотела Сириллу с ее манерами дворняги и нравом бродячей псины. — Долго еще будешь забавляться с ней? — Родольфус дернул подбородком в сторону спящей Сириллы. Белла широко улыбнулась, оскалив зубы, которые обвела кончиком языка. — Темному Лорду радостно видеть представительницу рода Блэк среди своих последователей. Скоро он подарит ей метку… — Она под Империусом, — едко напомнил Родольфус, — верность под заклинанием метки не заслуживает. Стоит тебе немного ослабить хватку, как твоя драгоценная кузина сбежит при первой же возможности и выдаст все, что знает, Поттеру. Белла разъяренно вспыхнула. — Она — Блэк. И она будет следовать традициям семью, хочет она этого или нет. Беллатриса расправила плечи, свысока глядя на мужа. — И я больше не собираюсь это обсуждать. Сирилла останется со мной. — И в служении, и в постели, — выплюнул Родольфус; сердце наливалось жгучей ревностью, словно жало — ядом. Вместо того, чтобы оглушить Беллу заклинанием, оттолкнуть ее, отбросить в сторону, и разобраться, наконец, с Сириллой Блэк, он пытался отстоять свое место подле жены. Почему Беллатриса этого не замечала? Неужели она не видела, что Родольфус видел в ней не только единомышленницу, но и женщину, красивую, желанную, недоступную. Белла, несмотря на узы брака, никогда не была его. Поначалу это устраивало: они поженились по расчету и по требованию родителей, но со временем Родольфусу захотелось большего. Неудивительно: Беллатриса всегда была хороша; только вот муж оказался ей не слишком нужен. Белла бы не изменилась, выйди она замуж за Рабастана, Кэрроу или Роули. Даже не присутствие Сириллы так ранило Родольфуса — он бы простил жене маленькие шалости. Равнодушие — вот, с чем он не мог смириться. Потому что сам изнывал от страсти к женщине, которой совершенно не нужен. — Ты выставляешь себя на посмешище, — ехидно продолжил Родольфус. Пальцы ломило от желания взять палочку, однако Белла куда проворнее и быстрее. Она проклянет его дюжину раз до того, как Родольфус успеет замахнуться. — Если уж так скучаешь по вечерам, могла бы прийти ко мне. Мы же женаты, Белла. Я бы нашел способ поднять тебе настроение. Беллатриса хмыкнула, дернув краем рта в тени усмешки. — Приму к сведению. А теперь уходи. Я устала и не хочу тратить время на пустую болтовню. — Я не допущу, чтобы род Лестрейдж оборвался только из-за твоей нездоровой привязанности к кузине, — заявил Родольфус, двинувшись вслед за Беллой, но попятился, натужно сглатывая, когда кончик палочки, холодный и твердый, уперся ему в шею, чуть пониже кадыка. Глаза Беллатрисы сделались совсем черными, шальными, она напирала всем телом на мужа, и в глубине ее зрачков Родольфус видел жажду крови. Всякого, кто оказывался у нее на пути, Белла считала своим врагом. Даже если это был ее собственный муж. — Убери палочку, Белла, — сипло потребовал Родольфус. Беллатриса надавила палочкой на его горло сильнее, презрительно скривившись. — Не смей говорить мне, что делать, — произнесла она нараспев, обманчиво невинно хлопая ресницами, — то, что я вышла за тебя замуж, уже сделало честь твоей семье. А если еще раз повысишь на меня голос — пожалеешь. Беллатриса медово улыбнулась. — Тогда род Лестрейджей оборвется гораздо раньше, чем ты думаешь. Резко отстранившись, Белла взмахнула волосами и молниеносно скрылась в спальне. Дверь захлопнулась за ее спиной с сухим стуком, щелкнул замок, и Родольфус выдохнул, опустив плечи. Он устало потер шею. Белла всегда отличалась вспыльчивостью, но теперь ее импульсивность перешла всякие границы. И все из-за этой девки, из-за Сириллы Блэк. Что в ней такого, от чего Белла совсем потеряла голову? Ее так увлекло развращение кузины? Что подружка Поттера теперь пытала магглов наравне с другими Пожирателями Смерти? Родольфус прижал ладонь ко лбу. Будь ему безразлична жена, он бы и не обратил внимания на ее привязанность к кузине, однако пристрастие Беллатрисы к Сирилле уже переходило границы. Скоро вся свита Темного Лорда будет потешаться над Родольфусом за то, что он не в состоянии приструнить жену. С этим нужно что-то делать. Родольфус раздраженно двинул нижней челюстью. Он бы с удовольствием прикончил Сириллу, только Белла быстро догадается, кто это сделал, а ссора с женой не входила в планы Родольфуса. Наоборот — он хотел сблизиться с Беллатрисой насколько это возможно. Но для этого следовало устранить Сириллу Блэк. Например: вернуть ее Поттеру. Дать ему знать, где держат его дорогую Сириллу, и пусть этот любитель грязнокровок выполнит всю грязную работу за Родольфуса. Может, Поттер умрет, спасая свою подругу. Или даже они оба погибнут. Родольфус в предвкушении потер ладони. Да, пожалуй, так даже лучше: избавится не только от Сириллы, но и от еще одного осквернителя крови. А позже — с удовольствием утешит Беллу и разделит с ней скорбь по кузине. Родольфус потер шею, то место, куда упиралась палочка Беллатрисы. Он покажет жене, что готов ее поддержать, не только в служении Темному Лорду, но и в ее горе. Белла будет признательна и благодарна. И, наконец, поймет, что именно Родольфус заслуживал ее любви и признания, а не эта шавка Сирилла.