Заколка в форме цветка вишни

Вечер в храме Микагэ выдался каким-то непривычно тихим. Томоэ сидел на веранде, делая вид, что до смерти увлечен полировкой когтей, хотя на самом деле мысли его были черт знает где. Внутри всё еще горело — не от ярости, а от какой-то дурацкой, сосущей неловкости. Он — дикий лис, чье имя когда-то заставляло богов содрогаться, стоял, закрытый спиной маленькой девчонки... и едва сдерживался, чтобы не сорваться на глазах у этого змея. Томоэ ждал, что Мидзуки вот-вот вернется и начнет стебаться над его «минутой слабости». Он уже даже заготовил десяток едких ответов и парочку синих огней, чтобы хоть как-то спасти остатки своей репутации. Послышались легкие шаги. Томоэ напрягся, кончики его хвостов нервно дернулись. Мидзуки подошел тихо и, вопреки ожиданиям, не стал задирать нос. Он молча поставил рядом с Томоэ поднос. От чашки шел пар — судя по запаху, это был тот самый дорогущий чай из старых запасов Микагэ, а рядом лежали аккуратно нарезанные дольки хурмы. — Это еще что за аттракцион невиданной щедрости? — холодно бросил Томоэ, даже не оборачиваясь. — Решил отравить меня напоследок, змееныш? Мидзуки не ответил привычной колкостью. Он просто присел на край веранды в паре метров от него и уставился на луну. — Нанами-тян сказала, что я сегодня перегнул палку, — тихо проговорил он. — И что если я еще раз ляпну что-то о твоем прошлом... она заставит меня вылизывать ступени храма языком. Весь месяц. Томоэ замер. Пазл в голове наконец сложился. Значит, она не просто прогнала этого идиота — она пошла и реально вправила ему мозги. — И ты так легко испугался её угроз? — фыркнул лис, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Дело не в угрозах, — Мидзуки наконец посмотрел на него. В его глазах не было ни капли насмешки. Только странное, почтительное сочувствие. — Я просто... забыл, что ты для неё — всё. И если я причиняю боль тебе, то я делаю больно ей. А этого я не хочу. Он поднялся и, прежде чем уйти, добавил совсем тихо: — Пей чай, пока не остыл. Я сегодня... не буду шуметь. Когда шаги змея стихли, Томоэ медленно потянулся к чашке. Теплый пар коснулся лица, и он на секунду прикрыл глаза. Репутация? Он был уверен, что она разрушена в хлам, но почему-то сейчас это казалось таким ничтожным. Он посмотрел в сторону комнаты Нанами. Она защитила его. Она сохранила его секрет и даже заставила этого вредного змея прикусить язык. Томоэ сделал глоток. Горечь, которая весь день мешала дышать, наконец начала отступать. Теперь он точно знал: в этом доме его ценят не за страх или силу. Его ценят просто за то, что он — это он. И его маленькая богиня готова биться за него до последнего.