Sorry for TMI

Если бы Чонина спросили, почему он предпочитает жить с соседями, он бы наверняка ответил что-то про сложную экономику, в которой его поколение никогда не сможет позволить себе купить собственное жильё и будет обречено на вечную аренду. Очень важно держать в голове, что этот говнюк безбожно врёт. Ян Чонин просто не любит жить один. Он находится в таком возрасте, когда жить с родителями уже накладно и тесно, а съезжаться с партнёром для создания семьи ещё рано. В целом, ему гораздо спокойнее дышится, когда отец с матерью думают, что он выбирает снимать квартиру, чтобы без стеснения водить к себе альф. Личная жизнь у Чонина есть только в их фантазиях, сам он не ищет даже одноразовых встреч – и это делает его идеальным соседом. Для хорошей жизни ему нужен только второй человек, который согласен делить арендную плату, иногда выносить мусор и не водить в дом свои интрижки. Таким человеком стал Ким Сынмин. Общий друг, Джисон, посоветовал его Чонину. Сказал, что его одногруппник тоже ищет квартиру, и скинул его аккаунт в какао. Через неделю Ким уже стоял в коридоре с вещами. Чонин за неделю понял, что Сынмин супер-классный. Он всегда заказывает еду сразу на двоих, чтобы добить корзину до бесплатной доставки. Он никогда не бросает свои вещи на кухне и в ванной, не занимает душ слишком долго, не шумит утром и вечером, а ещё с ним просто интересно общаться, и Чонин бы простил ему мелкие грехи за один этот факт, если бы Ким уже не был идеальным. Вести с ним быт комфортно. Никаких обязательств, кроме уборки по расписанию. Никакой ругани, кроме бурных обсуждений, что они будут смотреть в общий свободный вечер на кухне под полный тазик читоса с кетчупом. Никаких неудобств из-за циклов, потому что Сынмин – бета. Это избавляет Чонина от множества проблем. Например, от посторонних запахов в общем пространстве, от которых хочется рвать волосы на голове во время предтечки. От сдвигов в цикле, который часто подстраивается под циклы людей, с которыми омега ест и спит. В конце концов, через стенку от Чонина живёт человек, который не будет вести себя так, будто Ян болеет чумой и нуждается в карантине, когда его крутит от течных спазмов. Сынмину не приходится изолироваться от Чонина, потому что феромоны омеги на него не влияют. Разные идентичности сильно облегчают жизнь им обоим. Ну, в большинстве случаев. В прошлом году Чонин перепутал блистеры в аптечке и нечаянно выпил успокоительные Сынмина вместо своих подавителей. Тёк, как сволочь, зато полдня спал как убитый и ещё полдня валялся в мокрой кровати. Когда он рассказал об инциденте Киму и извинился за то, что нечаянно своровал его таблетки, Сынмин выдохнул с облегчением и признался, что тоже путал упаковки и однажды пытался уснуть под блокаторами Чонина. Справедливости ради, в ту ночь он не мучился от течки и быстро уснул под эффектом плацебо. Они посмеялись, пожали руки и решили подписывать свои препараты, чтобы такие ситуации не повторялись. Это было чертовски глупо и неловко, зато очень забавно. Чонин тогда вообще впервые рассказал Сынмину про свою течку и дополнительно извинялся за TMI, но Киму не было противно. Наоборот, ему было интересно больше узнать о том, как ведёт себя организм омеги, потому что со знакомыми омегами он не был настолько близок, чтобы узнавать об их интимных особенностях. К тому же, учителя на уроках биологии не задерживались на темах, связанных с инстинктами и циклами, а попытки найти информацию в интернете приводили либо к выглаженным до лоска научным статьям, которые ограничивались обобщёнными понятиями и не удовлетворяли его интерес, либо к ссылкам на порносайты – две поганые крайности. Чонин рассказал понемногу обо всём: о своей презентации, о первой течке, об отношениях и влечении, даже о том, как трудно самостоятельно искать информацию о собственном теле. Сынмин внимательно слушал, задавал вопросы и не перебивал. После того разговора их отношения заметно поменялись. Чонин стал больше доверять Сынмину, потому что, ну, скрывать уже было нечего. После того, как он рассказал, как удовлетворяет себя без партнёра во время течки, он действительно не мог найти секрет, на который Ким бы сказал "фу, вот это уже слишком, засунь свои слова обратно в рот". Для Яна это был уникальный опыт – делиться интимными подробностями с собеседником, с которым он не собирался заниматься сексом, но в моменте это казалось естественной и нормальной вещью. Они оба не рассматривают друг друга как партнёров, со стороны Кима был лишь научный интерес и желание узнать, как лучше обращаться с омегой в уязвимом состоянии. В конце концов, может быть, однажды Сынмину понравится омега, и ему будет полезно знать кое-что о биологии своего возлюбленного. Они, наверное, доверяют друг другу слишком многое, но их устраивают такие отношения. Даже если они не планировали к ним приходить. Чонин, по крайней мере, не собирался слишком тесно дружить со своим соседом по квартире, но они уже два года делят быт и здорово проводят время вместе, едят жареную лапшу с одной сковородки под ночные реалити-шоу, обсуждают сплетни из университета, шутят шутки ниже пояса и чувствуют себя очень удобно на своих местах. Со временем их отношения не стали хуже, они даже никогда не ссорились по-крупному. Совместная жизнь всегда ощущалась правильно, без потрясений и тяжёлых обид. Сынмин и Чонин – проклятые одиночки, которые ценят личное пространство, но не могут жить без чужого присутствия. Так удобнее. Это как жить со второй половинкой, но без совместной кровати, поцелуев, подарков, ревности, необходимости готовить на двоих и отчитываться о делах на день, без знакомства с родителями, общего бюджета и страха расставания. Хотя Чонин бы расстроился, если бы Сынмину пришлось съехать. Они знают, что могут положиться друг на друга в повседневных мелочах, а иногда и выговориться о личном. Чонин знает, что Сынмин не осудит, если он признается в глупом поступке. Сынмин знает, что Чонин не обидится на грубую шутку. У них вообще потрясающе совпало чувство юмора, Ян уверен, что сорвал джекпот. Однажды они праздновали конец семестра с пивом и чипсами, и Чонин, сонный и немного пьяный, спросил: — Что я буду делать, если мы разъедемся? Мы ведь не сможем всегда жить вместе. Мне придётся отвыкать. Ким пожал плечами: — Ну так не съезжай. У тебя ведь даже никого нет, тебе незачем об этом думать прямо сейчас. — А если у тебя кто-то появится? Если ты захочешь жить с мужем или женой? — Что за бред, я не собираюсь заводить семью. Я планировал быть дядей для твоих детей. — Дядей? — Ян рассмеялся и ударил его в плечо. — Придурок. Ты бы нянчил моих детей? — Конечно. — Ты бы растил их вместе со мной? — Если бы они были похожи на тебя, то да. Я думаю, ты был послушным ребёнком. — Нет, я был вредным и капризным. Сынмин задумался. — Мне всё равно. Я был бы крутым дядей. Я бы разрешал им есть сладости, которые ты запрещаешь, и научил бы играть в плойку. Он задумался ещё ненадолго. — Но я бы смотрел на них и постоянно вспоминал о том, что ты ебался. — Я ведь и так уже ебался. Ты не думаешь об этом, когда смотришь на меня? Ким внимательно посмотрел на Чонина, будто это могло быть написано у него на лице. — Зря ты это сказал. — Да, зря я это сказал. Окей, они настолько близки, что могли бы стать платонической семьёй и водить детей друг друга в детский сад. Чонин до сих пор много думает об этом. Почему-то. Он ведь тоже не планирует заводить полноценную семью. Навряд ли Сынмин знает, что посадил ему в голову мозгового червяка, который жуёт его нервы, когда бушуют гормоны. Чонин мог бы сказать "чувак, вот это уже чересчур, ты странный", но он всё ещё не ощущает себя слишком странно, когда крутит эту мысль в голове. Он мог бы прожить с Сынмином всю жизнь. Они могли бы ездить в отпуск вместе и постить общие фотографии из какого-нибудь морского порта в Даляне. Он мог бы собирать Сынмину ланч на работу, когда он закончит свой факультет денег и найдёт работу в крутой фирме. Они могли бы вместе сделать ремонт в гостиной и переклеить эти уродливые обои. Это ощущается... Правильно. Интересно. Уютно. У Чонина нет большого желания искать себе кого-то, тратить время на неудачные свидания и раз за разом огорчаться, что его взгляды на жизнь не совпадают со взглядами потенциального партнёра. Романтическая нервотрёпка совсем его не прельщает. Но планы с Сынмином звучат хорошо, поэтому он не строит других. В последнее время они оба много учатся и сильно устают под вечер, поэтому около недели все их разговоры ограничиваются приветствиями и прощаниями, но они не забывают о домашних обязанностях. Вечером четверга Сынмин ставит пакет со своими вещами в коридоре, чтобы утром пятницы Чонин отвёз их в прачечную вместе со своими. Учебный день Яна начинается немного позже, поэтому он успевает заехать в местную прачечную по пути в университет. Чонин привычно хватает пакет и перевязывает ручки, чтобы удобнее держать, но запах от одежды его отвлекает. Это не пот и не острый соус, который Сынмин мог пролить на себя за обедом, это что-то совершенно иное, незнакомое. Ян хмурится, глупо пялясь на пакет, и принюхивается. От пакета исходит запах феромона – землистый, не резкий, словно вымытый тающим снегом, но явный и выразительный. У Сынмина появился партнёр? На него запал альфа и Чонин не в курсе? У Сынмина появилась личная жизнь и он не сказал? Гадкий предатель. Чонин связывает ручки пакета и фыркает. Конечно, конечно же он допытывается до него тем же вечером. Он ловит Сынмина, когда тот разбирает пакет из магазина перед открытым холодильником. Сложив руки на груди, с хитрым прищуром, Ян подходит к нему сзади и наклоняется к его плечу, чтобы глубоко вдохнуть запах. Кима передёргивает от неожиданности и близости жеста, мурашки идут по спине, и он оборачивается. — Ты чего? — Как долго ты собирался молчать? — спрашивает Ян. — Я думал, я узнаю первым, если у тебя кто-то появится. — Ты узнаешь первым, если у меня кто-то появится. Но у меня никого нет, — фыркает бета, держа в руке пачку сыра. — Почему тогда ты пахнешь альфой? — Что? — Мы живём вместе, но ты не пахнешь мной. Зато от тебя несёт чем-то чужим. Думал, ты великий конспиратор? Ни фига подобного. Я-то думал, ты вечерами на учёбе пропадаешь, а ты мотаешься по свиданкам! Сынмин растерянно смотрит на Чонина, потом оттягивает ворот своей футболки и тоже принюхивается. Нюх у бет не слишком развитый, но кое-что он различает. — Это какое-то недоразумение, — он хмурится и пробует запах с запястья. — Что ты чувствуешь? — Отчётливый землистый запах. Даже лесной. Я бы прикинул, что ты после пар валялся в сугробе на дубовых корнях. — Чонин, я правда никого не трогал всю неделю и не менял парфюм. Но я тоже, кажется, ощущаю нечто похожее на то, что ты описал. Энтузиазм Чонина заметно убавляется. Он долго смотрит на бету, а потом жестом просит у него руку. Когда Чонин тыкается носом в запястье Сынмина, его глаза расширяются. — Беты не должны пахнуть. Это странно для твоего пола. — Почему так могло произойти? — Ким начинает волноваться. — Не знаю. Тебе лучше записаться к врачу, он найдёт причину. Парни молчат некоторое время. Ян смотрит на старшего и отпускает его руку. — А ты мой запах ощущаешь? — спрашивает омега. — Всегда ощущал. Сейчас... Тоже. — Он не стал громче? Сынмин тормозит с ответом, неловко делает шаг ближе и наклоняется, чтобы попробовать его феромон. — Нет, всё такой же. Чонин напряжённо мычит, крутя в голове мысль. Ответ Сынмина рушит его теорию, поэтому он её не озвучивает, только вздыхает и хлопает по плечу. — Не переживай об этом, Сынмин, это не может быть чем-то серьёзным. Наверное, просто дисбаланс гормонов. — Ты уверен? — Питаться просто надо нормально, а не одними солёными орешками и лапшой, вот и не будешь вонять чем попало, — Чонин не упускает возможности съязвить. — Иди к чёрту, — Ким смеётся и толкает его в плечо. — Запах даже не противный. — Какая разница? Это всё ещё странный симптом. — Окей, я схожу в больницу, как появится время, — фыркает Сынмин. Чонин довольно улыбается, потому что он снова самый умный и во всём прав. Он решает ещё немного понадоедать Сынмину, лезет под руку, чтобы достать себе из пакета пачку крекеров, обзывает вонючкой, получает пинка под зад и наконец уходит в комнату с добычей.

***

Свободный день для приема у Кима выдаётся только через неделю. Семь дней они не возвращались к теме его запаха, потому что он, в целом, не мешал. Сегодня утром Сынмин сам отвёз вещи в прачечную, а после обеда отправился в больницу. Когда он вернулся в квартиру, Чонин валялся на диване и рубился в Need for speed. Ян повернулся на секунду, услышав хлопок входной двери, бросил через плечо "привет" и продолжил гонку. Его не насторожило то, как глухо и вяло прозвучал ответ, он был слишком увлечён игрой, но Ким, потоптавшись на пороге, подошёл ближе и заговорил. — Я был в больнице. Насчёт запаха. — О, да? Что тебе сказали? — спрашивает Чонин, выжимая кнопку газа. Сынмин молчит. — Так что? Пауза затягивается. — Скажи уже. Ким жуёт губу, глядя ему в затылок, и произносит на выдохе: — Я альфа. Чонин не вписывается в поворот и въебывается в стену на полной скорости. На секунду в комнате воцаряется тишина (если не считать звука взрыва из телевизора), а потом Ян разворачивается на диване и смотрит на Сынмина обалдевшими глазами. — Чего? Серьёзно? — Мгм, — парень кивает и теребит справку с подтверждением вторичного пола, влажную от того, что он мял её в потных от волнения ладонях. — Я не презентовался в подростковом возрасте. Мои родители были бетами, поэтому не стали уточнять мой пол. Казалось, со мной и так всё понятно. Доктор сказал, что у меня поздно началось второе созревание. Чонин зависает с открытым ртом и не моргает. Этого не может быть. Его лучший друг оказался альфой, и они оба узнали об этом только сегодня. Они съехались, как только стали совершеннолетними. Сейчас им обоим немного за двадцать. Долгое время Чонин был уверен, что в собственной квартире его не побеспокоит чужой запах, чужой цикл и чужие инстинкты, но его сосед по квартире оказался альфой с задержавшимся пубертатом. Это, блять, немыслимо. — Чонин? Всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает Ким. — Да, я в норме, просто... Ты сам как? Сынмин мнётся несколько секунд, но отвечает уверенно: — Это пиздец. Я не знаю, как быть альфой. Я слышал, что у сотен тысяч альф и омег случаются задержки в презентации, но не знал, что такое может случиться со мной. — Иди сюда, — Чонин бросает джойстик и тянется к нему. — Не переживай, всё нормально. Главное, что ты не болен. Было бы хуже, если бы это оказалось каким-нибудь синдромом. — Я не могу поверить, — Ким садится на диван, когда Ян тянет его за руку. — Врач сказал, такое случается, если человек растёт в неблагоприятной среде. Типа, когда много нервничает. Организм тормозит некоторые гормональные процессы. Это вроде копинг-механизма. — А ты рос в неблагоприятной среде? — Можно и так сказать, — альфа вздыхает. — Родители у меня, мягко говоря, не подарок. Поэтому я съехал, как только стукнуло девятнадцать, — Чонин поджимает брови и смотрит на него с сочувствием. — Не делай такие глаза, сейчас-то всё хорошо. И моё тело решило, что сейчас самое безопасное время, чтобы... Провести гон. Чонин стискивает зубы и бегает глазами. — Ты знаешь, когда он начнётся? — Нет. Но я мог бы подобрать блокаторы и... — Нет, ни в коем случае. Их небезопасно применять во время презентации. Блокаторы тестируют в очень ограниченных условиях, поэтому никто не может сказать, как ты отреагируешь на них в первый гон. Сынмин вздыхает: — Я просто беспокоюсь о тебе. О том, как это на тебя повлияет. — Что я, альфу в гоне никогда не видел, что ли? — Ян нервно улыбается и гладит его по плечу. — На мне ещё висит должок за всю твою помощь с моими течками. Я тоже могу разогревать тебе еду, проветривать квартиру и... Ну, все остальное. — Спасибо, — Ким смущённо улыбается в ответ. — Ты потрясающий друг. Ян вздыхает и поднимается с дивана: — Пойдём поужинаем. Нам нужно ещё многое обсудить... Только не сейчас. У меня кипят мозги.

***

Следующие несколько дней Чонин вместе с Сынмином сёрфит интернет, чтобы досконально изучить первый гон как явление. Надо признаться, Ян не в восторге от всего контента, который он нарыл на всевозможных форумах, но Расследование Есть Расследование. Сынмин старается вести себя, как обычно. Он ходит на учёбу, обильно сбрызгивая себя туалетной водой, чтобы замаскировать естественный запах, и притворно кашляет, чтобы никто не удивился, если он внезапно возьмёт больничный. Чонин морально готовится к тому, что ему придётся несколько дней прожить с презентуюшимся альфой. Это уже напоминает экстремальный челлендж. С приближением гона альфы становятся более раздражительными и вспыльчивыми. Ян замечает это в поведении Сынмина: он всё больше и больше делает ошибки по рассеянности и психует на собственные оплошности. Ким хлопает дверью, когда его одежда цепляется за ручку. Выплёскивает кофе из кружки в раковину, если он получается слишком горячим. Он замечает, как его резкие действия заставляют Чонина дёргаться, и тут же извиняется за несдержанность, но Ян не сердится. Нервозность из-за неожиданного открытия своей идентичности и хронический недосып тоже имеют место быть. Но Сынмин старается быть лучше. За ужином он перекладывает Чонину больше мяса из своей тарелки. Когда Ян просыпает первую пару, альфа оплачивает ему такси, чтобы он успел к занятию. Когда они играют в приставку вдвоём, Сынмин незаметно поддаётся. В субботу он встаёт раньше, чтобы прибрать квартиру в одиночку и не ждать Яна. Чонин очень хочет списать его новые привычки на стыд и попытку извиниться перед омегой за своё поведение, но вычитанные посты на форумах наталкивают на мысли о том, что Ким, осознанно или нет, ищет способы поухаживать за ним. Теперь он действительно чувствует себя странно. Чтобы понять волнение Яна, нужно быть на его месте, когда Сынмин приходит вечером в его комнату и приносит плюшевого щенка. — Я увидел новый автомат с игрушками по дороге домой. Вот, достал. Я не его хотел, на самом деле, просто другого достать не получилось. Эм, хочешь его забрать? — спрашивает он. Чонин моргает одним глазом, потом вторым. — Ты себя странно ведёшь. — О чём ты? — Ким теряется и опускает щенка. — Ты стал очень милым. Я уже устал говорить, что это мило с твоей стороны. Ты хочешь чего-то от меня? Улыбка тускнеет на лице Сынмина. — Я просто выражаю благодарность. — Я ещё ничего не сделал. — Ты принял меня. Ты помогаешь мне каждый день. Это очень ценно. — Ты однажды уснул до того, как я вернулся домой, и я целый час стучался ночью в закрытую дверь. Даже после этого ты не вёл себя настолько учтиво и внимательно, чтобы извиниться. И когда я заплатил аренду за нас обоих, потому что тебе задержали зарплату, ты не вился вокруг меня, пытаясь отблагодарить. Сынмин выглядит хуже мокрого щенка на обочине дороги, когда смотрит на омегу. — Кормишь, делаешь подарки, ищешь время для меня, даже если тебе неудобно. Это ты или твои инстинкты? — Я не знаю, — Ким поджимает губы и опускает взгляд в пол. — Я просто... Хочу, чтобы тебе было комфортно рядом со мной. Хочу радовать тебя, потому что я могу. Мне не сложно, а тебе приятно. — И ты хочешь провести гон со мной. — И я хо... Нет! Вовсе нет. Мы же друзья. Чонин смеряет его долгим взглядом. Сынмин тушуется, тормозит и хватает ртом воздух, думая, что Ян ждёт, когда он скажет что-то ещё. И он говорит. — Я не знаю, как это объяснить. Я стал чувствовать твой запах лучше, и теперь он не даёт мне покоя. Мне постоянно хочется сделать что-нибудь хорошее для тебя, и меня накрывает волнением, когда ты не рядом. Это ведь не то же самое, что и хотеть секса? Чонин приподнимается на кровати, свешивает ноги вниз, трёт виски и вздыхает. — Это нормально. Ты узнаёшь омегу во мне. Это нормальная реакция от презентующегося альфы. Я просто хочу, чтобы ты понимал, что это за чувство, и не пересекал черту. Альфа облизывает губы, сжимая мягкий плюш пальцами. — Можно я буду о тебе заботиться? Мне так будет спокойнее. — Сынмин... — Пожалуйста, — он почти скулит. Чонин ощущает мурашки по телу от его просящего тона. Он смотрит на альфу снизу вверх и ощущает, как горят от смущения его уши. — Ты меня разбалуешь. Я же обнаглею. — Ничего страшного, — Сынмин протягивает ему игрушку. — Возьми. Ян берёт в руки щенка и невольно улыбается. Он гладит плюш между пушистыми ушами, будто перед ним настоящий ретривер. — Спасибо, Сынмин-а. Альфа сияет от гордости: — Хочешь ещё что-нибудь? Омега поджимает губы. С одной стороны, альфа очень хочет быть полезным и ощущать свою важность, от этого зависит его состояние прямо сейчас. С другой стороны, Чонин не хочет пользоваться его положением ни в каких целях, даже если это безобидные пустяковые ритуалы. Если Чонин позволит ему заботиться о себе, он фактически сотрёт границы и даст Киму зелёный свет для партнёрских ухаживаний. Чонину даже не нужно ничего делать, только расслабиться и принимать заботу, но что, если Киму захочется большего, когда жар ударит в голову? Что, если каждый шаг Чонина навстречу его нежным жестам становится обещанием, которое сломается, как только он откажет Сынмину в самом уязвимом состоянии? Сынмин смотрит и ждёт. Он осознаёт все свои действия, он полностью в своём уме, но гормоны заставляют его сердце биться в ритме сердца омеги, который ему очень близок. Это ловушка. У него гребаный синдром утёнка. Похоже, Чонину стоило пообщаться с альфами в гоне, чтобы подготовиться к этому моменту, у него в жизни не было похожего опыта. Сынмин полагается на него. Нуждается в нём. Ладно. Ладно, боже, это же всё ещё его Сынмин. Что такого может случиться с ним? — Эм... Можешь принести мне мою газировку из холодильника? — Сейчас! — отвечает Сынмин и уносится из комнаты. Ого. Вау. Интересно.

***

Чонин разрешает Сынмину всё больше и больше. Ким больше не выходит на учёбу и занимается дома, потому что его запах уже выходит из-под контроля, а тело лихорадит и ломит. Ему бы отоспаться, как следует, но он продолжает вставать в семь утра, чтобы позавтракать с Яном и проводить его на учёбу. Недавно альфа позволил себе собственническую замашку и обнял его на прощание, чтобы оставить свой запах на воротнике пальто. Чонин не успел понять, что случилось, почуял на себе феромон только стоя в автобусе. Вечером Ян возвращается домой с пакетом продуктов. Сынмин встречает его в коридоре, забирает пакет и порывается помочь снять пальто, но Чонин отмахивается от его рук и отправляет на кухню. Киму дай волю – он бы дежурил у дверей, как швейцар. Омега до конца не понимает, откуда у Сынмина столько сил и рвения бегать хвостиком за ним, если он продолжает жаловаться на плохое самочувствие. У него даже дёсны разболелись – режутся клыки. — Спасибо, что разобрал продукты, Минни, — произносит Ян и подходит к раковине, чтобы вымыть руки. Он не смотрит на Кима, но незаметно улыбается, зная, что он пылает от счастья, когда слышит ласковую кличку. Окей, он думал, с Сынмином будет чересчур сложно, но он прост, как карандаш: похвала и нежные слова работают на нём лучше обезболивающих. — Я могу помочь с готовкой? — хрипло спрашивает Сынмин. Чёрт, у него даже голос упал. Чонин оборачивается на него, но не рискует посмотреть в глаза, лишь мотает головой и достаёт морковь из пакета, чтобы ополоснуть. — Отдохни. Я справлюсь сам. Ты спал сегодня? У тебя ужасные синяки под глазами. — Я не могу спать, — Сынмин канючит, подходя ближе. — Не могу спать один. Чонин прикусывает губу. Начались намёки. Боже, когда он угомонится. Пора включать круглого дурачка. — У тебя же много плюшевых игрушек, обнимай и спи. Ян не успевает среагировать, когда ладони Сынмина ложатся на его талию. Он замирает, холодная вода бежит по рукам, а он смотрит, как пальцы альфы сжимают ткань его рубашки. Ким обнимает его со спины, кладёт подбородок на плечо и ненароком прижимает к краю гарнитура перед раковиной. Во рту пересыхает, от резкого вздоха можно подавиться воздухом. Чонин пялится в пространство перед собой, а его голова становится пустой и лёгкой, как мячик для пинг-понга. Сынмин вообще не контролирует свои феромоны, и в тесном контакте они плывут по коже Чонина, словно тонкие пёрышки щекочат его щёки, шею и ледяные руки. — Мне одиноко, — шепчет альфа. Он урчит, как большой расстроенный кот, и утыкается носом в воротник рубашки Яна. — Ты не пахнешь. — Слава богу. — Пьёшь блокаторы? — спрашивает альфа. — Мгм. Ответ Сынмина больше напоминает требование, чем просьбу: — Не пей больше. — С чего вдруг? — Хочу чувствовать тебя повсюду, — мечтательно шепчет Ким и продолжает вынюхивать его шею, будто может найти остатки запаха, который Ян утром тщательно смыл в душе. — Я скучаю. Пожалуйста, не глуши свой запах, хён. — Как ты меня назвал?.. — Чонин закрывает кран, чтобы вода не шумела. Сынмин приподнимает голову и шепчет в самое ухо: — Хён, пожалуйста. Блять. Чонин хватается за кран раковины, чтобы не упасть, когда Сынмин обнимает его крепче. — Мне так хорошо, когда ты рядом. Никогда прежде Ян не чувствовал себя таким слабым перед альфой. Он старается дышать медленнее, но голос Сынмина, его прикосновения и вес тела, прижимаюшегося к спине Чонина, сводят его с ума. Омега бросает в воду морковь и прикладывает к своему горячему лицу мокрую ладонь, а потом поворачивается, чтобы освежить и лицо Сынмина. Альфа фыркает и жмурится, пока Ян растирает холодными пальцами его лоб и щёки. — Приходи в себя, Сынмин. Я не хён, я младше тебя. Ким обиженно хмурится и трёт мокрое лицо ладонью. Чонин ему даже чёлку намочил. В конце концов, омеге приходится резать овощи для жареной лапши, пока Сынмин обнимает его за талию, потому что альфа не хочет его отпускать. Впрочем, Ян его и не просит. С каждым днём планка становится все ниже. Вчера Чонин был доволен тем, что Ким не липнет к нему часами, сегодня он будет счастлив, если Сынмин отпустит его в туалет на пару минут. Хотя он не жалуется. Обниматься с альфой даже приятно – сказывается его тактильный голод. Чонин знает, что крупно пожалеет, если пропустит момент, когда им стоит остановиться, но пока Сынмин так ласково гладит его живот и бока, пока его голова лежит у омеги на плече, он не находит в себе сил оттолкнуть. Ему тепло, приятно и безопасно, и у него, вроде, до сих пор всё под контролем. Правда, контроль похож на зонтик от кислотного дождя. Пока они ужинают, Сынмин под столом касается его колена своим. Чонин не отстраняется. После ужина они валяются на диване перед телевизором, и Ким продолжает обнимать омегу, как большого плюшевого лиса. Чонин не пытается выбраться из его рук. Если бы Чонина спросили, почему он продолжает соглашаться на всё это, он бы ответил, что просто помогает своему другу спокойно перенести приближение гона. Сказал бы, что он в долгу перед Сынмином за всю его помощь и поддержку на протяжении прошедших двух лет. Добавил бы, что у Сынмина даже нет безопасного места, чтобы перетерпеть гон, ведь дома его не ждут, его единственный дом здесь, рядом с Яном. Чонин бы сказал, что сам во время презентации вёл себя гораздо хуже, и он мечтал о таком друге, который позаботился бы о его потробности в ласке и внимании. Хоть это и не ложь, очень важно держать в голове, что этот говнюк недоговаривает. Потому что в этот вечер он не принимает блокаторы.

***

Проходит пара дней, и презентация Сынмина достигает своего пика. Чонин просыпается ранним утром, когда на горизонте даже не светает, из-за шума из кухни. Он приподнимается на постели, убирая с лица взлохмаченные волосы, и жмурится от света, брызжущего из-под двери. Ян хмурится и откидывает одеяло, намереваясь пойти и проверить, в чём дело. Он не был готов увидеть на кухне Сынмина, жадно хлебающего воду, устало оперевшись на гарнитур. Ким мгновенно реагирует на присутствие омеги и поворачивается к нему. Его волосы взмокли от пота, а на шее блестит мокрый след от пролитой воды, который уходит в пятно на футболке. Он тяжело дышит, руки дрожат от напряжения. Ян замирает, глядя альфе в глаза. Они чернее, чем безлунная ночь. — Я разбудил тебя? — голос Сынмина тихий, но глубокий, пробирающий до костей. — Да, — отвечает омега. — Всё нормально? Как ты себя чувствуешь? — Плохо, — шепчет альфа и залпом допивает стакан, капля воды стекает по его шее. Ким не знает, куда деть себя, и упирается ладонью в столешницу, чтобы не упасть или не сорваться с места. — Извини, что потревожил, тебе нужно выспаться. — Ничего страшного, — Чонин дышит глубже, чтобы лучше почувствовать его раскрывшиеся в полной мере феромоны. — Ты собираешься возвращаться в постель? Ким прикусывает губу: — Не знаю. Мне опять не спится. Жарко. И неспокойно. И хочется... — Чего? — Я не могу сказать. — Между нами нет никаких секретов, скажи мне. Сынмин смотрит на Чонина с сомнением. Должен ли он это озвучить? Яна навряд ли удивит то, что он скажет. Ким знает, что он знает. — Кажется, я схожу с ума. Мне очень хочется дышать тобой и не отпускать тебя. Чонин безмолвно разводит руки в стороны. — Нет, — Сынмин испуганно зажмуривается. — Нет-нет, я не сдержусь. — Иди сюда. — Я хочу укусить тебя, — признаётся Ким, пытаясь отпугнуть. — Я знаю. — Чонин, не дразнись, пожалуйста. Чонин вздыхает и хмурится. Его голос становится строже: — Иди и позаботься о своём омеге. Сынмин раскрывает глаза и давится воздухом. Ян смотрит на него и делает шаг ближе. Ким вжимается в гарнитур. Ещё шаг. — Хён, я... — Я знаю, что ты хочешь меня. Я тоже тебя хочу, — произносит омега и берёт Сынмина за дрожащие руки. — У меня тоже есть потребности, а ты умасливал меня всю неделю. Давай поможем друг другу, хорошо? Альфа облизывает губы, не смея оторвать взгляда от омеги или перебить. В повисшем молчании становится слышно, как быстро колотится его сердце, а через несколько мгновений Сынмин подаётся вперёд и крепко обнимает Чонина. Ян позволяет ему прижаться всем телом и расслабленно выдыхает, наконец-то получив своё. — Извини меня, хён, у меня мало опыта, но я... Но я позабочусь о тебе, если ты скажешь, как, — горячо шепчет Сынмин в его шею. — Пойдём, Минни. Отведи меня в мою комнату. Ким дёргает его за руку, направляясь в спальню, и Чонин коротко усмехается, видя его настойчивость. Дверь хлопает за ними, и альфа толкает младшего на расправленную кровать. У Яна дыхание захватывает от того, как уверенно Сынмин забирается на его бёдра и прижимает к постели, не давая двинуться с места. — Я хочу тебя, — выдыхает сквозь зубы, обнимая под лопатками. — Хочу попробовать тебя на вкус. Хочу целоваться, пока мы не устанем, и... — Ты умеешь? Уже целовался с кем-нибудь? — дразняще спрашивает Ян. Сынмин мешается с мгновение, будто его застали врасплох, а потом раздражённо рычит: — Омега, не перебивай меня. Альфа не успевает и глазом моргнуть, как Чонин заводит руку ему за голову и сжимает волосы на затылке, заставляя его прошипеть. Ян может быть падким на его желание вести и угождать, но когда Ким выходит за рамки, он наклоняет его ближе к себе и шепчет в приоткрытые губы: — Собираешься скалиться на своего хёна? — выдох согревает кожу. — Я-я не специально, — оправдывается старший. — Нет, ты хотел заткнуть меня. Будешь ещё рычать на омегу, а? — Ян внимательно следит за выражением его лица, отмечая, что альфа не пытается вырваться, чтобы подтвердить своё доминирование. С его губ срывается виноватый скулёж, и Чонин довольно улыбается. Сынмин находится именно там, где хочет быть. — Больше не буду. — Хорошо, — Ян ослабляет хватку. — Какой опыт у тебя уже был? — Я целовался с парнями, — смирно отвечает он. — И всё? — Ян дёргает бровью. Ким кивает. — Реально, всё? У тебя не мало опыта, у тебя вообще нет опыта. Уверен, что хочешь сейчас? Сынмин отвечает, глядя в глаза: — Очень хочу. — Господи, грёбаный девственник только что рычал на меня. — Хён, пожалуйста! — Ким поджимает брови и ёрзает от нетерпения. — Я буду хорошим альфой. Я постараюсь. Я чист, знаешь? Мы можем... Мы могли бы... — Я видел твою справку, — хмыкает Ян и нежно массирует пальцами кожу его головы. — Но у тебя гон. Мы будем защищаться. Сынмин выглядит так, будто собирается капризно хлопнуть рукой по одеялу, но сдерживается. Чонин не может удобно устроиться под весом его тела, а возбуждение уже затапливает низ живота приятным теплом, которое хочется освободить. Он мягко хлопает альфу по бедру: — Встань, малыш. Я хочу раздеться. Сынмин лезет руками под его футболку, пока Чонин стягивает свои штаны. Он тычется носом в его щёку, а потом проводит языком по коже, и, честное слово, Ян чуть Богу душу не отдаёт, всё тело охватывает лихорадкой от влажного прикосновения. Он хочет этого нетерпеливого и нуждающегося альфу так сильно, что желание звенит в его костях. — Мне нужно подготовиться, — рассеянно шепчет Чонин, пытаясь удержать ускользающее сознание. Хочется отключить голову и положиться на заботу альфы, но перед ним Сынмин, который впервые трогает омегу без одежды, и по нему чертовски видно, что ему срывает крышу от простейших касаний. — Я могу растянуть тебя? — спрашивает Сынмин. Чонину требуется несколько секунд, чтобы подумать и дать ответ: — Если ты пообещаешь не торопиться и сперва подашь мне презерватив из тумбочки. Сынмину не нужно повторять дважды. Он тянется к ящику прикроватной тумбы, и Чонин зажмуривается, по шуршащему звуку догадываясь, как бесцеремонно он переворачивает все мелочи, копаясь в вещах. Что-то вываливается и катится по полу. Наконец, Ким достаёт со дна пластиковые конвертики и закрывает ящик, прижав провод зарядки для телефона. Чонин сбрасывает с кровати свою одежду, Сынмин поворачивается к нему – и его откровенно коротит от подскочившего напряжения. Ян перед ним совершенно голый, лишь край одеяла прикрывает его пах; его острые ключицы напоминают крылья чайки, натянувшие персиковое полотно, рёбра заметно расходятся на глубоких вдохах, плавные линии его талии переходят в изгиб манящих упругостью бёдер, хочется прикоснуться к их ямочкам и поцарапать короткими ногтями. — Вау... Ты такой красивый, — завороженно шепчет альфа. Чонин раскрывает рот, но не роняет ни слова. Неожиданный комплимент возвращает его в ясную реальность, разогнав туман в голове. Ким не отмечал его внешность вслух, только запах, присутствие, тепло, я хочу, я хочу, я хочу. — Ты выглядишь так безмятежно, будто с картины, — в улыбке альфы блестят короткие клыки. Ты, ты, ты. — Спасибо, — Чонин прикрывает волосами краснеющие уши. — Мне приятно, альфа. Сынмин улыбается шире, загордившись тем, что сделал омегу счастливее. Он приближается к нему, а Чонин откидывается на подушку в изголовье, глядя ему в глаза. Он забирает у него из рук пару конвертиков. — Не переоцени себя, — усмехается. — Возьмёшь слова назад, — обещает Ким и прижимается к его губам. Чонин обхватывает его лицо руками, принимая нежный поцелуй. Энтузиазм Сынмина быстро растёт, он сминает его мягкие губы, нетерпеливо пыхтит и облизывает, словно намеревается съесть. Ян приоткрывает рот, и альфа с завидным аппетитом углубляет поцелуй – от его напора омега издаёт короткие просящие звуки, его голова вжимается в подушку; Сынмин вновь опускается на его бёдра, и приятное давление заставляет Чонина хотеть большего: он хочет задохнуться в его руках, хочет, чтобы альфа не дал ему передохнуть, чтобы он трогал, сжимал, кусал, гладил, давил, щипал, шлёпал – пожалуйста, пожалуйста. Когда они отрываются друг от друга, между их ртами растягивается нить слюны. Губы Сынмина пылают, а глаза блестят от немыслимого возбуждения. Он опускает голову, чтобы уткнуться носом в чужую шею, и Чонин тихонько всхлипывает. — Ты пахнешь так хорошо, — шепчет альфа, щёлкая зубами прямо рядом с артерией. — Хочу пахнуть, как ты. Ладонь Яна скользит по его плечу и поднимается по загривку, чтобы на всякий случай придержать его за волосы. — Аккуратнее, щеночек. Сейчас ты нужен мне внизу. Не время для меток. Сынмин повинуется его мягкой просьбе и лишь прижимается губами к пульсирующей венке. Чонин зажмуривается и с трудом сдерживает протяжный стон – если бы Ким знал, сколько смазки только что вытекло из него, он бы точно не смог ограничиться одним поцелуем и свёл бы его с ума бесконечными ласками. Альфа спускается ниже, оглаживает горячими ладонями его грудь, сильные плечи, талию – Ян клясться готов, что рот Кима наполняется слюной, когда он трогает его повсюду, – и добирается до тазовых косточек. Он убирает в сторону одеяло, и перед его лицом оказывается твёрдый, сочащийся смазкой член. — Ты очень мокрый, — шепчет Сынмин, взглянув на влажные простыни под ним. — Меньше слов, — просит Ян, раздвигая ноги шире. — Хочу твои пальцы прямо сейчас. Сынмин кивает, будто получает команду. Он ёрзает на месте, пытаясь подобрать удобное положение, а потом упирается левым локтем в матрас за бедром Чонина, чтобы освободить правую руку. Омега взволнованно кусает губы, пока старший разглядывает его между ног. Его пристальное внимание нервирует, но Чонин его не торопит – окей, окей, Сынмину действительно интересно всё о его теле, он всегда был любопытным, и это его первый раз, ему можно простить лёгкий тормоз время от времени. — Я могу?.. — Да, пожалуйста, — выходит немного более жалко, чем Ян хотел. Сынмин касается его мокрой кожи средним пальцем, скользит ближе к сфинктеру и давит, чтобы плавно проникнуть. Чонин выдыхает с облегчением, расслабляется, чтобы ему было легче. Альфа внимательно следит за каждой реакцией тела, входит на фалангу, две – до костяшки. Не встретив сопротивления, он аккуратно добавляет второй палец. Скольжение внутри идёт труднее, но омеге не больно. Возможно, Чонин виноват в некотором овершеринге, потому что альфа знает, сколько он может выдержать – их пальцы почти одинаковые, может быть, Киму недостаёт полсантиметра. Правда, Чонин не знал, что когда-нибудь Сынмин сможет применить это знание на практике. — Ты можешь сгибать пальцы внутри, — подсказывает Чонин и показывает волнообразные движения, — вот та... Ах! Альфа схватывает информацию на лету, стоит ему изменить движение, тело Чонина мелко вздрагивает. Сынмину нравится его реакция, и он продолжает проверять, что будет, если он попробует развести пальцы внутри, согнуть, толкнуть резче, надавить на гладкие мышцы – омегу ведёт от его действий по-разному. Чонин тонко постанывает, когда Сынмин попадает по простате, и альфа улыбается, когда понимает, что он нашёл. — Тебе нравится, хён? — Очень, очень нравится, — отвечает Чонин, сжимая пальцами одеяло. — Ты так нежен, это приятно. На мгновение ему кажется, что Ким смущён, но через несколько секунд он делает то, чего Чонин не ожидает: он наклоняется к его члену и обхватывает губами головку, чтобы слизать текущий предъэякулянт. У Яна кружится голова от ощущений. Альфа смотрит на него, ища одобрения, и омега блаженно стонет. Сынмин придерживает его член у основания, опускает взгляд и медленно вбирает его в рот, поднимается и опускается. Головка давит на корень языка, он выдыхает через нос и сглатывает накопившуюся слюну со смазкой – Чонин выгибается от наслаждения, потому что его горло непроизвольно сжимается вокруг головки. — Чёрт возьми, Сынмин! — у Яна искорки пляшут перед глазами от двойной стимуляции. — Меня так не хватит надолго... Сынмин поднимается и с мокрым чмоком выпускает член изо рта: — Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот. Ты очень сладкий на вкус, знаешь? Если бы Чонин уже не лежал, он бы упал. Ким продолжает растягивать его уже на трёх пальцах – пользуется его заминкой, чтобы добавить, – и вылизывает его твёрдый член. Чонин держит ладонь на его затылке, поглаживает и сжимает волосы, наслаждаясь его ласками. Губы Сынмина опускаются ниже, чтобы вобрать аккуратный омежий член до упора, но ему недостаёт выносливости, чтобы принять в горло, поэтому он компенсирует свой неумелый рот ловкой работой пальцев. Чонин не замечает недостатков – Сынмин ласкает его так старательно, что его размазывает по постели, как масло, он несдержанно стонет и зовёт его по имени. Альфа больше не нуждается в подсказках, он всё понимает из того, как ему поддаётся омега: Ян не может лежать спокойно и коротко толкается тазом вперёд и назад, одновременно насаживаясь на пальцы и заставляя слюну хлюпать во рту старшего. Сынмин чувствует момент, когда всё нутро омеги сжимается. Он ускоряет толчки внутри, сосредотачивает всё внимание на том, как пульсируют его венки, пока он обводит их языком. Наконец, Чонин прижимает его голову к своему паху и сорванно хнычет. Сынмин блаженно мычит, когда струйка спермы растекается в его рту, и сглатывает, выжимая до последней капли, пока головка ещё лежит у него на языке. — Блять, — у Чонина помутнело перед глазами. — Блять, блять, как хорошо... Сынмин вытирает губы тыльной стороной ладони и поднимается, чтобы утянуть его в глубокий поцелуй. Чонин сгибает колено, чтобы приподняться ему навстречу, и упирается в его твёрдый стояк в спортивных штанах. — Тш-ш, — Ким раздражённо хмурится. — Извини, малыш. Ким целует его с рвением и страстью, кусает губы и язык, а Чонин вылизывает его рот, собирая собственный вкус. Когда Сынмин нависает над его лицом, в приоткрытый рот омеги капает его слюна. Ян улыбается и облизывается, а потом толкает его в плечо. — Слезь. Меняемся. — Что? — Ложись, — просит Чонин и выбирается из-под него. Сынмин реагирует быстро. Он падает на подушку в смятой наволочке и отвлекается на её запах, пока Чонин рвёт зубами упаковку презерватива. Отбросив секундное помутнение, альфа стягивает футболку через голову и сбрасывает штаны. Теперь настаёт очередь Чонина пускать слюни на его тело. Сынмин из приличных альф, которые даже в безумную жару не снимают одежду в доме, чтобы не смущать других присутствующих, поэтому Ян впервые видит его в одном белье. Ким замечает, как взгляд омеги скользит по его шее, груди и торсу, ухмыляется и склоняет голову набок, предоставляя лучший вид. По его коже стекает капля пота. Чонин прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Господь, если бы он посмотрел на Сынмина с другой стороны немного раньше, может быть, он бы завалил его до грёбаной презентации, ему бы было плевать, кто он на самом деле, альфа, бета или омега – к чёрту. Он потрясающе красивый и знает, как пользоваться руками, поразительно, что он никому не давался, кроме Чонина. Сынмин избавляется от промокших насквозь боксеров, и Чонин толкает его обратно на подушку. — Хён позаботится о тебе, — шепчет омега и обхватывает его член ладонью. Нужно не забывать дышать. Он раскатывает по коже резинку, смотрит альфе в глаза и наслаждается его затраханным видом. Его губы красные-красные, чёлка взмокла от пота, но он отнюдь не выглядит вымотанным. Насколько его хватит? — Иди ко мне, — просит Сынмин, притягивая его за руку. Он принимает сидячее положение, облокотившись на изголовье, и помогает Чонину устроиться сверху. — Хён такой горячий. — Ты тоже, — шепчет в губы, приставляя головку члена между своих ягодиц. — Потрясающий альфа для меня. Они стонут в унисон, когда Чонин опускается. Ян роняет голову на его плечо, обнимая за шею, и насаживается на крепкий член, ощущает, как стенки плотно сжимают горячую плоть. Сынмин обнимает омегу за талию, не торопит и не двигается, только тяжело дышит. — Внутри тебя так приятно, — шепчет он. — Ты прекрасно принимаешь меня. Я беспокоился, что т-тебе будет, нгх... — Мне не больно, — заверяет Чонин, поднимаясь и опускаясь снова. — Твой размер... Не слишком большой, мне нравится. Чонин упирается одной рукой в матрас и садится до упора, прижимается ягодицами к его бёдрам. Сынмин шипит сквозь стиснутые зубы, поджав брови. — Тебе нравится, когда я объезжаю тебя? — шепчет Чонин, двигая бёдрами. — Нравится, когда хён тебя трахает? — Да-а, — протяжно и томно. Чонин мурлычет: — Такой хороший мальчик. Ян двигается без остановки, смазка хлюпает в его заднице, когда он опускается слишком резко, но её не слышно из-за стонов, сливающихся в единый звук. Целоваться, пока Чонин приседает на члене, неудобно, но Сынмин всё равно ловит его губы, следует за каждым вздохом. В какой-то момент ему наскучивает сидеть и принимать, поэтому он спускается пониже вместе с Чонином на себе, упирается ногами в постель и начинает двигать тазом, вгоняя член глубже. У Яна закатываются глаза от наслаждения, и он откидывает голову назад, зачёсывая влажную чёлку, пока альфа работает для него. — Ещё, пожалуйста... — скулит Чонин, и Сынмин ускоряется, закусив губу. — Боже, я сейчас... Звуки влажных шлепков кожи о кожу наполняют комнату. Чонин наваливается на Сынмина, и альфа, прижав его к себе, продолжает делать глубокие толчки. У Яна не остаётся сил просить и направлять, он окончательно теряется в наслаждении и непрерывно стонет в приоткрытый рот Кима. Сынмин смотрит ему в глаза и передразнивает его нуждающийся голос, зная, что омега ничего ему не сделает. — Я хочу кончить в тебя, хён. — П-пожалуйста, — просит Ян, ускоряясь на нём. — Давай вместе. Им хватает полминуты, чтобы достигнуть грани вдвоём. Сынмин протяжно мычит, прижимая к себе Чонина, и Ян ощущает, как презерватив наполняется густой горячей спермой. Следом и он сам кончает, спуская на живот альфы – липкий след тут же размазывается между ними, потому что они продолжают двигаться. Они замедляются и останавливаются, когда оба понимают, что устали. Вернее, Чонину кажется, что они оба устали. Сынмин переворачивается набок, чтобы уложить омегу на постель, и выскальзывает из его растраханной задницы. Ян устраивается на спине, пытаясь отдышаться, и расслабленно улыбается. — Это было круто, — хрипло произносит Чонин. — Да, хён, ты был потрясающим, — соглашается Сынмин и наклоняется, чтобы поцеловать его. — Куда я могу, эм... Кинуть презерватив? — Куда угодно, если будешь уверен, что не наступишь на него, — фыркает омега. — Не уходи от меня. Сынмин усмехается и стягивает с себя использованную резинку. С его члена продолжает сочиться, сперма выходит короткими толчками, и Ким стонет, прикрыв глаза. Он завязывает презерватив и кидает его на пол рядом со своей одеждой, а потом обхватывает свой член ладонью, чтобы продлить удовольствие. Оргазм не заканчивается, он гладит себя, размазывая капли по коже. Чонин с удивлением следит за ним: — Я не знал, что у альф в гоне такой продолжительный оргазм. — Я-я тоже, — отвечает Сынмин. — Блять, её так много... Ян наблюдает за тем, как по его кулаку стекает семя, и в его глазах сверкает огонёк. Он тянется к руке Сынмина, хватает его за предплечье и притягивает к своему лицу, чтобы облизать липкие пальцы. Ким горячо выдыхает, наблюдая за тем, как юркий язык скользит между средним и безымянным. Кажется, этот вид только больше его заводит, потому что через несколько мгновений, когда Чонин посасывает кончики пальцев, сперма брызгает на его живот. Ян отпускает ладонь альфы, а Сынмин опускает её на мокрый след и размазывает его по коже. — Ты будешь пахнуть мной, — обещает он. — Мой омега. Чонин закрывает глаза рукой, издавая полувздох-полустон. Он, должно быть, законченный извращенец, если ему нравится абсолютно всё, что с ним делает Сынмин. Пока он думает об этом, до его слуха доносится знакомый шорох. Он смотрит на альфу из-под ладони и удивлённо раскрывает глаза, увидев новый презерватив в его руке. — Ещё раунд? — спрашивает омега. — Ты всё ещё твёрдый? — Я же сказал, ты возьмёшь свои слова назад, — хмыкает Сынмин. — Ты хочешь? Чонин задумывается, прислушивается к ощущениям своего тела, к тому, как горит кожа и как прохлада обдаёт мокрый от пота и спермы живот, бёдра и пах. Он прикусывает губу, разводя колени в стороны. — Блять, к чёрту. Разрушь меня. Сынмин наклоняется за новым поцелуем, и Чонин принимает его в третий раз.

***

Сказать, что Сынмин уничтожил его – ничего не сказать. Ян полностью выдохся после третьего раунда, но Ким не смог успокоиться и на этом, поэтому он вылизал его и довёл до сухого оргазма. Чонин почувствовал себя действительно обезвоженным, затраханным и измотанным. Приятная ломота в теле и першение в горле, липкая от пота кожа, затёкшие мышцы – альфы никогда не доводили его до такого финиша. Они уснули в обнимку и проспали до обеда. Чонин проснулся первым и по-настоящему ощутил, что, когда оргазм не накрывает волной дофамина, боль в мышцах игнорировать невозможно. Он с трудом поднимается с кровати, оставляя Сынмина одного под одеялом, и поднимает грязную одежду с пола, вспоминая на ходу, чья очередь ехать в прачечную на этой неделе. Пока альфа отсыпается (слава Богу), Чонин выпивает два стакана воды от неимоверной жажды, потом закидывает вещи в стирку, принимает освежающий душ, чтобы смыть пот и стянувшую кожу засохшую сперму со смазкой, и выходит на кухню с мокрыми волосами. Вода капает на плечи и пропитывает футболку. Он лениво открывает холодильник, ощущая себя готовым сожрать бутерброд с целой жареной курицей. Да, именно так: огроменная курица между двумя ломтиками хлеба с салатом и сыром. Сынмин высосал из него все силы, как энергетический вампир. Чонин достаёт из холодильника вчерашний суп и ставит его разогреваться на плиту. Вытаскивает контейнер с рисом, чтобы заедать бульон для большего насыщения. Этого недостаточно. Он находит свежие овощи, моет и бросает на разделочную доску, чтобы сделать салат на скорую руку. Сынмин тоже оценит завтрак, когда проснётся – должно быть, он тоже захочет восстановить силы. Ненасытное чудовище. Кстати о птичках. Чонин только усмехается своим мыслям, как из-за спины доносятся шаги. Он оборачивается и встречается глазами с отоспавшимся альфой. Обычно после долгих отсыпок он выглядит опухшим, но на этот раз его лицо сияет, а растрёпаные волосы только добавляют ему шарма. Точно вампир. Высосал все жизненные силы и стоит довольный. — Доброе утро, — произносит Ян. — Доброе, — хрипло отвечает Сынмин. Господи, его голос ещё более соблазнительный, чем несколько часов назад. Чонин отворачивается, чтобы перемешать салат и не задумываться об альфе. — Чем это пахнет? — Грею суп, — отвечает Чонин, поведя плечом. Сынмин бросает взгляд на плиту и подходит ближе. — Долго он будет закипать? — Думаю, минут пятнадцать. Конфорка ни к чёрту. Между ними повисает тишина. Потом Чонин ощущает, как подбородок Сынмина давит на его плечо. — Мы успеем разочек, — шепчет он, обнимая омегу за талию. — Ты монстр, — Чонин медленно поворачивает голову, ощущая, как в животе предательски затягивается тугой узел. — Ты заставил меня кончить раза четыре. — Это было утром, — бурчит альфа и забирается ладонями под его обьёмную футболку. — Пожалуйста-пожалуйста. Чонин закрывает глаза и глубоко вздыхает. Он мог бы сказать, что у него ломит тело, и был бы прав в отказе, потому что его благополучие важнее чьего-то стояка. Только вот когда Сынмин прижимается носом к его шее, он снова ощущает себя так легко и комфортно, будто прошлые сутки он только валялся в ромашках и пил нектар, а единственная часть тела, которая у него болит, это щёки, потому что он улыбался облакам и солнышку. Господь, как он падок на этого грёбаного альфу. Он может оттолкнуть его и придумать любую отговорку, но Сынмин ни за что ему не поверит. Ни одного слова правды не прозвучит из этого рта. Сынмин прижимается бёдрами к его заднице, и Чонин тихонько мычит, сдаваясь, потому что он уже мокрый. Если бы Чонина спросили, почему он не отказывает Сынмину ни в одной проклятой просьбе, он бы ответил, что действительно желает всего того же, что и этот альфа. Что он хочет его каждый день и каждую ночь, что он всё ещё планирует переклеить уродливые обои в гостиной вместе с ним, что он мечтает складывать ему ланчи на учёбу и работу, что он обожает его всей душой и не может представить человека, которому он бы доверил себя – свои секреты, страхи и желания, – который не был бы Ким Сынмином, и это всё. Потому что они знают друг друга, как самих себя, и не хотят ничего менять. Потому что он хочет однажды нянчить детей, которые будут похожи на Сынмина. Вы скажете: "ох, вот это уже слишком, мы не хотели слышать всё это и бла-бла-бла", но вы наконец-то услышите правду от Чонина. Всё-таки он умеет не только пиздеть.