Зачем ты вернулся?

Вечер воскресенья проходил странно. Здесь всё было по-другому. Одновременно такое родное и такое чужое. Несколько лет, несколько грёбаных лет его здесь не было. За это время многое изменилось. Четыре года назад в воскресенье в это же время в этой комнате наверняка бы Александр находился не один. Он почти никогда не был один. Всегда где-то рядом был мальчик со светлыми волосами и голубыми, как океан, глазами. Всегда рядом был Элиас. Они не должны были обязательно общаться или коммуницировать. Элиас мог просто сидеть рядом, рисуя что-то в своём блокноте, или же играя на гитаре Александра. У них у обоих были гитары. Кажется, Элиасу когда-то подарил её дедушка, а Александр так вдохновился, что тоже захотел. Ему вообще всегда нравилась музыка. Было в ней что-то живое, успокаивающее. Мама раньше часто играла ему что-то на пианино, а когда он немного подрос, он и сам стал учиться играть на нём. Она всегда помогала ему с этим. До одного момента. Александру было тогда девять, кажется. Его сестра была ещё совсем маленькой, вряд ли она многое помнит. Но Александр помнит. Он помнит, как папе кто-то позвонил. Он помнил, как тот закрылся в комнате. Он помнил, как на следующий день он сказал, что мама больше не придёт. Авария. Тупая случайность, которая погубила его маму. Она ехала с работы, но в неё влетел какой-то тип. Он, кажется, был пьяный. Оба погибли. Ещё вчера она обещала, что покажет Александру новую песню — ту, которую сочинила, глядя, как Александр и Элиас вместе дурачатся во дворе. Так и не показала. Александр так и не узнал, как звучала эта песня. И уже не узнает. И с тех девяти лет всё начало идти не так. Папа остался один. Зарабатывать и обеспечивать семью стало труднее, но он справлялся. А через ещё пару лет ему предложили ту самую работу. И, чёрт возьми, лучше бы этой работы не существовало. Они переехали в Брюссель. Прямо перед тем, как Александру исполнилось двенадцать. Это было его первое день рождение, которое он праздновал один. Точнее — без Элиаса. Но без него всё ощущалось так, будто это и есть одиночество. Каждое их день рождения они праздновали вместе. Они родились в один день. Их мамы, кажется, познакомились в роддоме — мама Элиаса была старше, на два года, кажется. А потом оказалось, что семья Александра переезжает прямо в дом напротив после появления Александра. С детства Элиас и Александр были неразлучны. Общие друзья. Общий садик. Общая младшая школа. Но, видимо, когда-то это всё же должно было прекратиться. Однако сейчас, лёжа на старой кровати и глядя в потолок, который помнил их ночные разговоры до двух часов ночи, Александр думал о другом. Сможет ли всё вернуться? Может ли всё снова быть таким, с чего всё началось? Или четыре года, три месяца и сбитый счёт — это слишком большая пропасть, через которую уже не перепрыгнуть, даже если очень захотеть? За стеной отец раскладывал посуду и тихо переговаривался с Эллой. Сестра что-то радостно щебетала про завтрашний день, про новую школу, про то, что хотела бы снова увидеть «того мальчика с драконами». Александр зажмурился и перевернулся на живот. В окно напротив по-прежнему пробивался свет. Он горел до полуночи. И Александр не спал — просто смотрел на эту полоску на потолке, пока глаза не начали слипаться. В какой-то момент ему показалось, что на фоне окна мелькнула тень. Или не показалось. Он так и не решился подойти к занавеске.