Не надо было это пить...

      Честно говоря, Флавия всё никак за свои семнадцать с небольшим не может понять, где она свернула не туда в своей жизни.             Может быть, в тот момент, когда в детстве вместо игр в прятки в коралловых рифах она заворожённо слушала, как один пухлый и чересчур умный мальчик-осьминог жонглирует юридическими терминами? Или когда в порыве благородства — будь оно проклято — поставила свою размашистую подпись под свитком, который выглядел как спасение, а оказался золотой клеткой?             Флавия поправила тяжёлую оправу очков, которые вечно сползали на кончик носа из-за влажного воздуха Октавинелля. В зеркале мужского туалета на неё смотрело нечто среднее между недокормленным подростком и очень уставшим привидением.             Короткое каре — золотистое, с нелепыми голубыми прядями, напоминающими плавники той самой рыбки из старых легенд — обрамляло её лицо так мягко, что даже грубые мужские очки не спасали ситуацию. Тонкие черты лица, которые Флавия так старательно пыталась сделать суровыми, неизменно выдавали её при малейшем движении губ или дрожании ресниц. У неё был маленький, чуть вздёрнутый нос и упрямый подбородок, который она выставляла вперёд каждый раз, когда Азул давал ей очередное невыполнимое поручение. Кожа её, бледная от постоянного сидения над бумагами в подземельях Октавинелля, казалась почти прозрачной в холодном свете ламп, а под глазами залегли тени, которые не смог бы скрыть ни один стойкий консилер в мире.             Она поправила воротник рубашки, который был ей явно велик — шея в нём казалась совсем тонкой, почти лебединой. Весь её облик так и кричал о неправильности: слишком узкие плечи для этого тяжёлого пиджака, слишком изящные запястья, выглядывающие из широких манжет, и этот взгляд зелёных глаз — загнанный, но колючий.             Иногда ей казалось, что происходящий абсурд ситуации только она и осознаёт в полной мере.             Она честно пыталась сделать так, чтобы её вышвырнули. Минимум трижды.             Первый раз она "случайно" залила чернилами годовой отчёт Азула прямо перед проверкой директора. Азул тогда даже бровью не повёл — он просто заставил её переписать всё за одну ночь, буквально приклеив к стулу магическими путами, чтобы «ассистент не свалился от усердия».             Второй раз она подсыпала слабительное в его любимый чай «Эрл Грей», надеясь, что он в ярости разорвёт контракт и выставит её за ворота. Но этот гад, кажется, обладал желудком из титана. Он просто заставил её дегустировать каждую чашку в течение следующей недели, причём в большинстве случаев — с тем же самым слабительным, с абсолютной вежливостью осведомляясь:             — Ну как, Флавия, сегодня вкус достаточно… очищающий?             Третий раз был самым отчаянным: она попыталась завалить вступительный тест по алхимии, отвечая на вопросы полным бредом. Но Азул, этот мастер подлогов, просто подменил её бланк на идеально заполненный вариант, пока она спала мордой в учебнике.             — Вы не имеете права держать меня здесь против воли! — шипела она тогда, когда спазм в горле на секунду отпустил, позволяя высказаться.             — О, я имею полное право оберегать свои инвестиции, — невозмутимо парировал он, поправляя её воротничок. — Ты слишком ценна, чтобы я позволил тебе уйти из-за такой мелочи, как нежелание здесь находиться. К тому же, куда ты пойдёшь? В Коралловом море за тобой всё ещё числится долг, который я… любезно выкупил. Так что будь добра молча выполнять условия нашей сделки, Флавия.             И ей приходилось молчать. Ведь, выбирая между гордостью и целостностью, лучше уж быть немой золотой рыбкой, что изредка шипит сквозь ничуть не заострённые зубки в своём безопасном аквариуме, где за стеклом вечно кружили две хищные мурены, а хозяин аквариума никогда не забывал постучать по стеклу своим кольцом, напоминая, кто здесь главный.             Флавия в последний раз проверила, плотно ли сидит жилет хотя, что ей там скрывать? Природа же обделила вниманием грудную клетку, перекинула на другое плечо сумку и со вздохом толкнула дверь.                   Она вышла из туалета, стараясь шагать размашисто, как парень, хотя её рост — метр пятьдесят с кепкой — делал эту задачу комичной. Впрочем, это не вызывало ни капли вопросов у окружающих: тут и вправду обучались весьма своеобразные личности, так что её странности ещё казались пустяком и Флавия за два курса как-то привыкла, скрепя зубами к новой своей гендерной роли.             В коридоре уже вовсю кипела жизнь. Мимо пролетел какой-то первокурсник, едва не сбив её с ног, и Флавия привычно оскалилась в своей "вежливой" улыбке, которая больше напоминала оскал барракуды.            

      Её бесило всё. Особенно сегодня. Особенно с учётом того, что она не спала вторую ночь.      

      Бесило, что в мужском колледже пахнет как в магазине спортивного инвентаря. Но больше всего её бесил он.             Тот, кто сейчас наверняка сидит в своём кабинете, попивает чай идеальной температуры (который она заварила десять минут назад) и ждёт, когда его верная тень принесёт отчёты.             Флавия в который раз за день вздохнула, поправила увесистую сумку с документами и двинулась в сторону кабинета, минуя каждого человека в коридоре с завидной лёгкостью мелкой рыбки.       Если Азул был её персональным надсмотрщиком, планомерно выжимающим из неё все соки по графику, то близнецы Лич были стихийным бедствием, не поддающимся никакой логике. И сегодня это бедствие явно решило сменить траекторию в её сторону, стоило где-то позади прозвучать уж подозрительно весёлый голос Джейда, который обычно предвещал проблемы для Голдфиш:             — Флавия, вы куда так спешите?             Нет. Она даже реагировать не будет. Ей хотелось только одного — чтобы этот день поскорее закончился и можно было лечь спать. Пусть хоть весь мир в труху обрушится — ей нужна тишина и покой.             Поэтому, без зазрения совести, она прибавила шагу, стараясь не сорваться на позорный бег. Она практически ввинтилась в поток студентов, маневрируя с ловкостью рыбки, уходящей от сети.      

«Только не оборачиваться. Только не смотреть в эти жёлтые глаза. Если я остановлюсь — я пропала».

      Она уже видела заветную дубовую дверь кабинета Азула. Оставалось всего десять метров относительной безопасности, где её ждал всего один тиран вместо двух хаотичных стихий. Флавия почти ощутила кончиками пальцев холодную ручку двери…      

БАМ!

      Мир внезапно превратился в непреодолимую стену из тёмно-серой ткани школьного пиджака. Флавия врезалась в это препятствие на полном ходу, так что очки съехали на кончик носа, а из лёгких выбило весь воздух. Сумка с документами жалобно звякнула пряжкой.             — Ой-ой, Гуппи, ты чего так несёшься, будто на тебя спустили свору псов? — над головой раздался голос, который она надеялась не слышать ещё как минимум до ужина. — Куда летишь? Азул что, пообещал тебе лишнюю минуту сна за сверхзвуковую скорость?             Флавия медленно подняла голову, поправляя очки.             Перед ней, широко расставив ноги и перегородив весь коридор, стоял Флойд. Он улыбался той самой широкой, зубастой улыбкой, которая означала только одно: у него отличное настроение. А значит, у Флавии оно сейчас окончательно пробьёт дно и познакомится с ядром Земли.             — Флойд… — выдохнула она. — Свали. С. Дороги. Прямо сейчас. Пока я не пустил тебя на сковороду и не приготовил по-азорски.             — Ух ты, какие мы опасные! — Флойд даже не шелохнулся, наоборот, наклонился ниже. — Джейд, ты слышал? Наш Гуппи сегодня не в духе.             — Ну что ты, Флойд, не будь таким грубым, — мягко проговорил он. — Флавия просто переутомился. Посмотри на эти тени под глазами. Азул совсем не жалеет свой самый ценный кадр.             — Вот именно! — Флавия попыталась проскочить под локтем Флойда, но тот мгновенно преградил ей путь, словно считывая её движения. — Я переутомился. У меня дедлайны. Пропустите меня в этот чертов кабинет!             — А мы как раз подумали, что в таком состоянии к Азулу нельзя, — Флойд бесцеремонно подхватил её за плечи, разворачивая в обратную сторону от двери. — Ты же на него сорвешься, он расстроится, начнет ворчать про эмоциональную нестабильность... Тебе нужно лекарство!             Флавия почувствовала, как её ноги на секунду оторвались от пола. Она была зажата между двумя муренами, которые уже слаженно, как по учебнику, тащили её в сторону лаборатории.             — Я. Вас. Ненавижу. — Она даже не пыталась вырываться, понимая, что против Флойда это бесполезно. — Вы оба — самая роковая ошибка природы. Я напишу на вас жалобу. Я... я заставлю Азула лишить вас карманных денег!             — Обязательно, Флавия, — Джейд придержал перед ними дверь лаборатории. — Но сначала — дегустация. Нам ведь нужно знать, подходит ли наш новый коктейль для таких... утомленных душ, как ваша.      

*****

      Как только дверь лаборатории с глухим щелчком закрылась, отрезая путь к отступлению, из тихого мученика, смирившегося со своей судьбой, Флавия превратилась в раздражённую, шипящую на всех кошку.             — А ну пусти! Пусти, шнурок-переросток! — она резко дёрнулась, пытаясь вывернуться из захвата Флойда. Её ботинок с глухим стуком встретился с его голенью, но мурена только хмыкнул, даже не поморщившись. — Джейд, скажи ему! Это похищение! Это… это препятствование учебному процессу!             — Ой-ой, смотри, как брыкается! — Флойд со смехом приподнял её над полом, так что Флавия беспомощно заболтала ногами в воздухе. — Джейд, она реально думает, что может убежать. Какая очаровательная наивность.             — Флавия, ваша энергия заслуживает лучшего применения, — Джейд невозмутимо помешивал что-то в высокой колбе, и оттуда повалил подозрительно сладкий, анисовый пар. — Присядьте. Сопротивление в данном случае лишь увеличивает время вашего отсутствия в кабинете Азула. Вы ведь не хотите, чтобы он начал поисковую операцию?             Флавия замерла, тяжело дыша. Аргумент про Азула подействовал как ушат холодной воды. Если этот очкастый перфекционист выйдет из кабинета и застукает её здесь, в компании близнецов, он решит, что она отлынивает от работы. А это ещё три часа лекций о профессиональной этике и размышлений вслух об ужесточении контракта в невыгодную ей сторону.             — Ладно, — выдохнула она, когда Флойд наконец соизволил посадить её на высокий табурет, стоило ей перестать сопротивляться. — Но учтите: если я отравлюсь, я в предсмертной записке напишу ваши имена капслоком.             — Какая драма, — Джейд протянул ей бокал, в котором переливалась искрящаяся голубая жидкость. — Пейте. Это всего лишь «Морская свежесть». Она поможет вам взглянуть на мир… под другим углом.