Ковш/ Плуг/ Большая Медведица/ Бэйдоу

Юэ Динтан не был любителем шуток, но в частной обстановке он тоже мог балагурить и препираться с ним. У Юэ Динтана было неплохое воспитание, особенно спустя годы разлуки, по возвращении из-за границы; о других его талантах судить было трудно, но замашки западного джентльмена он усвоил на все сто. Лин Шу не раз ворчал у него за спиной, называя это притворством и напускной серьёзностью. На первый взгляд Юэ Динтан казался бесстрастным, как «плывущие облака и легкий ветерок», но на деле обладал сильным любопытством: в любом деле он должен был дойти до самой сути и выяснить всё до мельчайших подробностей, иначе бы он не согласился на просьбу Хэ Ю'ань в прошлый раз; даже когда они оба поняли, что дело непростое, желание найти ответ только возросло. Лин Шу никогда не видел Юэ Динтана в драке, видел лишь, как тот стреляет: меткость была никудышной, едва дотягивала до посредственной. Будь у него свободное время, Лин Шу мог бы составить целую диссертацию с изысканными терминами, чтобы высмеять и подколоть его манеру стрельбы. Но сейчас рука Юэ Динтана, державшая пистолет, была тверда. Стойка — эталонная, уверенная, без единой ошибки. Фонарик Иванова упал на землю, его луч бил в стену туннеля, отражая слабый свет, в котором было видно суровое лицо Юэ Динтана. Лин Шу на мгновение впал в забытье. Ему почти казалось, что этот человек — не Юэ Динтан, что у него самого в глазах двоится от усталости. Или же он еще не проснулся? Подумав об этом, он пробормотал: "Старина Юэ, я ведь не сплю? Ты живой?" Живой. Потому что в следующее мгновение дуло пистолета прижалось прямо между его бровей, и от ледяного прикосновения металла Лин Шу передёрнуло. — Где пагода?. Он услышал вопрос Юэ Динтана. Это не был лунатизм, и он не ошибся, голос определенно принадлежал Юэ Динтану. Тон был таким же холодным, как и выражение лица. Лин Шу даже заподозрил, что если он ответит «не знаю», Юэ Динтан без колебаний прострелит ему голову. Несмотря на это, он не мог дать иного ответа. — Я не знаю. Лин Шу почувствовал, как пистолет, упиравшийся в лоб, надавил чуть сильнее. Дуло впилось в кожу, быстро отозвавшись болью. Но эта боль по сравнению с остальными ранами на его теле была сущим пустяком. — Я спрашиваю тебя еще раз: где пагода? Лин Шу вздохнул. — И я могу лишь еще раз ответить: пагоду забрал Иванов, а ты его убил, поэтому я не знаю. Юэ Динтан холодно усмехнулся. — Раньше я спрашивал тебя, знаком ли ты со Старым Юанем, и ты ответил, что нет. — Но ты меня обманул. — Поэтому у меня есть все основания подозревать, что сейчас вы с Ивановым разыгрываете передо мной спектакль. — Ты полагаешь, я не убью тебя? «Я обманул тебя, но и ты обманул меня. Мы квиты». Эти две фразы Лин Шу не произнес вслух. Он прищурился, глядя на лицо Юэ Динтана, которое в слабом свете казалось зыбким и неясным. В это краткое мгновение перед глазами замелькали обрывки воспоминаний. Вот он обедает в доме Юэ, сестра Чуньсяо радушно подкладывает ему еду, а Юэ Динтан вечно смотрит с нескрываемым пренебрежением, но не мешает. Вот он с лихорадкой лежит в постели Юэ Динтана, а тот, нахмурившись, велит ему на следующий день перестирать подушку и одеяло, но на завтра больше об этом не вспоминает. Вот они вдвоем ночью пробираются в лапшичную, где почти погибают: раненые, изможденные, они возвращаются, поддерживая друг друга. Вот он только что вышел из палаты, оглянулся и увидел взрыв: тот внезапный, раздирающий душу ужас. И еще раньше, в юности: Молодые и дерзкие, вечно стремящиеся превзойти друг друга: в учебе, в спорте, в похвалах учителей, даже в любви к одной и той же женщине. Он немало подшучивал над Юэ Динтаном, а Юэ Динтан в ответ строил ему козни; школьные товарищи в шутку называли их созвездиями Шэнь и Шан (参商二星 — шэнь шан эр син: созвездия Ориона и Скорпиона, которые никогда не появляются на небе одновременно; метафора людей, находящихся в разлуке или конфликте), когда один восходит, другой заходит — они рождены противостоять друг другу и не могут сойтись мирно; стоит им встретиться, как летят искры и окружающим нет покоя. Прошлое проносилось перед ним, как «тени от вращающегося фонаря» (浮光略影 — фу гуан люэ ин: мимолетные впечатления). На самом деле он давно хотел сказать Юэ Динтану: тогда они были молоды и глупы. Юэ Динтан часто выходил от его выходок так, что глаза краснели, но Лин Шу не имел злого умысла: ему просто нравилось дразнить людей, особенно таких «лже-праведников», как Старина Юэ. Жаль, что времена изменились: «лже-праведник» превратился в старого лиса. В их взаимных прощупываниях и маневрах Юэ Динтан редко оказывался в проигрыше. Он не мог разгадать истинную подоплеку Юэ Динтана, в то время как Юэ Динтан, возможно, знал о нем больше, чем ему изначально казалось. В конечном счете, он проигрывал на «половину шага». — Господин Юэ, встретили старого знакомого? Третий голос раздался из-за спины Юэ Динтана. Лин Шу даже почувствовал, как палец Юэ Динтана снял пистолет с предохранителя. Остался последний шаг: нажать на курок. Лин Шу закрыл глаза. Он вдруг, кажется, понял, почему после взрыва он, забыв обо всем, бросился обратно в палату. Впрочем, понимает он это или нет уже не имело значения. Они с Юэ Динтаном, казалось бы, жили душа в душу, но, в конце концов, возможно, всё же были чужими людьми. «Пути разные — не составить общего плана» (道不同，不相为谋 — дао бу тун, бу сян вэй моу: идиома Конфуция). Лин Шу ждал звука выстрела, ждал, когда в его голове появится кровавая дыра. Он услышал, что Юэ Динтан ответил тому человеку: — Это мой подчиненный, который хотел украсть пагоду. Голос собеседника приближался. — Не ожидал, что господин Юэ встретит такого подчиненного, который платит злом за добро. Мне очень жаль, но как бы вы ни решили с ним поступить, я не стану вмешиваться. Лин Шу так и не дождался выстрела. Дуло отодвинулось от его лба. — Иванов только что пытался сопротивляться, и я случайно его пристрелил, остался только этот. Этот человек, скорее всего, заодно с белыми эмигрантами(иностранцами), можно попытаться вытянуть из него сведения о местонахождении сокровищ, — сказал Юэ Динтан. Еще один фонарь качнулся в чьей-то руке, приближаясь. Мужчина средних лет, которого Лин Шу никогда не видел. Одет в строгий западный костюм, в руке тоже пистолет. Юэ Динтан назвал его господином Лю. Господин Лю произнес: — Нам нужно действовать быстрее! Его речь была невнятной, но Юэ Динтан, казалось, всё понял и отозвался коротким «угу». — Лин Шу, сейчас у тебя есть шанс выжить. Приведи нас к сокровищам, и я позволю тебе уйти. Рассказывай всё, что знаешь, без утайки. Зрение немного затуманилось, в уголках глаз стало липко и горячо: Лин Шу понял, что это пот со лба стекает в волосы и глаза. Он не знал, что задумал Юэ Динтан. Но в данный момент у него не было выбора. — Иванов сказал, что сокровища находятся в самом конце одного из разветвлений. Только нет никаких «сокровищ прошлой династии». Всё это оставил Тан Юйлинь, которого называли одним из «двух тигров Северо-Востока». Он хотел сохранить это как путь к отступлению в случае побега, но в итоге уходил в спешке, и вещи остались здесь. Господин Лю: — Тан Юйлинь? Я знаю, что этот человек любил деньги и дорожил жизнью. В мелочах он был решителен, а в больших делах нерешителен. Это вполне на него похоже. Лин Шу несколько раз кашлянул. Он не мог долго говорить связно, поэтому разбивал речь на короткие фразы, выталкивая их прерывисто, по частям. Этот господин Лю, хоть и торопил, не проявлял нетерпения из-за его медленной речи. — А что за сокровища в пагоде? — Это была зацепка, которую оставил старый господин Гуань. Перехватив эти сокровища у Тан Юйлиня, старик Гуань хранил их в тайне. Он хотел оставить сокровища своему самому любимому младшему сыну, Пятому господину Гуаню, чтобы передать их ему, когда тот вернется из-за границы. Кто же знал, что Пятый господин задержится и не успеет к смертному одру отца. Старый Юань позарился на богатство, и в процессе переправки ценностей я его случайно обнаружил. Тогда я предложил ему сотрудничать, чтобы поделить добычу. Что было дальше вы оба знаете. Раз Иванов мертв, а Старого Юаня нет рядом, никто не мог выступить с опровержением. Лин Шу начал вдохновенно лгать, мешая правдоподобные зацепки в одну кучу и выдавая им цветистую «сборную солянку». Когда ложь сплетена так, что начинаешь верить в нее сам, другие тоже поверят. Лин Шу: — Я готов отдать сокровища, лишь бы вы сохранили мне жизнь. Я всего лишь алчный маленький человек, недостойный внимания таких господ. Господин Лю тонко улыбнулся: — Это будет зависеть от твоего поведения. К тому же ты — человек господина Юэ, и не мне решать, миловать тебя или нет. Юэ Динтан сказал лишь одну фразу: — Вставай. Веди. Придерживаясь за стену, Лин Шу медленно поднялся. В груди тупо ныло: видимо, последствия недавней схватки с Ивановым; возможности пойти к врачу не было, вот он и терпел. В эти два дня из-за дождливой и сырой погоды старые раны тоже начали ныть и беспокоить. Словно демоны, которых сдерживали в обычные дни: стоило печати пасть, как они пустились во все тяжкие. В пустом мрачном туннеле отдавались лишь шаги троих людей и периодический кашель Лин Шу. Он шел очень медленно. Юэ Динтан, шедший сзади, не подгонял его. Но Лин Шу знал, что дуло пистолета не опускалось, постоянно целясь ему в спину. Он уже был готов принять смерть, но не ожидал, что придется продолжать этот спектакль. Лин Шу чувствовал усталость, ему очень хотелось лечь и крепко уснуть. Сейчас это было явно несбыточной мечтой. В конце каменных ступеней действительно показались три развилки. Лин Шу без колебаний направился к средней. Господин Лю в этот момент занервничал. — Нужно быстрее. Но Юэ Динтан произнес: — Погоди! Эта фраза явно была обращена не к господину Лю, а к Лин Шу. Не успели они опомниться, как Лин Шу внезапно развернулся и бросился на Юэ Динтана! А Юэ Динтан без колебаний нажал на курок! С грохотом фонарь упал на землю и разлетелся на восемь кусков. Весь свет разом сменился тьмой!