Ковш/ Плуг/ Большая Медведица/ Бэйдоу

Лин Шу тяжело дышал. Он дышал очень часто, с большим трудом. В груди и легких неистово полыхал ком огня, который постоянно стремился вверх, мечась из стороны в сторону в поисках выхода. Ребра словно пилили тупым ножом, то и дело глубоко вонзая его в плоть; от этой боли хотелось кататься по земле и выть. Не говоря уже о мучениях во внутренних органах, словно там «перевернулись реки и моря», разламывающейся голове и пышущих жаром конечностях. Но Лин Шу не катался по земле и не выл. Он лишь тяжело вздымал грудь, яростно хватая ртом воздух. Хриплое дыхание в темноте звучало отчетливо; ему самому оно казалось оглушительным. Лин Шу придавил собой Юэ Динтана. Не потому, что нарочно хотел воспользоваться моментом, а потому, что у него не осталось сил пошевелиться. В темноте не было слышно ни звука. После выстрела всё словно вернулось в доисторические времена. Вокруг воцарилась тишина; даже снаружи туннеля, казалось, не было ни малейшего движения. Юэ Динтан и те двое пришли одни? Снаружи никого нет? Тогда как они нашли это место, как вышли на след Иванова? Чем слабее становилось тело, тем яснее работал рассудок. Лин Шу ждал. Ждал, когда Юэ Динтан оттолкнет его. Или приставит пистолет к виску и выстрелит. Одним махом покончить со всем и делу конец. Но дождался он того, что его тело начали медленно приподнимать. — Ты сдох или нет? Лин Шу услышал вопрос Юэ Динтана. — ...Еще нет. Стоило открыть рот, как голос оказался совершенно охрипшим. Он чувствовал во рту густой вкус крови; горячий поток продолжал подниматься вверх, болезненный и обжигающий. — В твоём пистолете, должно быть, не хватает как раз этого патрона. — Я заколебался. Юэ Динтан сказал, что он заколебался. Лин Шу хотел усмехнуться, но не смог. Он всё еще помнил ощущение дула, прижатого к его лбу. В тот момент, когда он бросился на Юэ Динтана, он действительно не рассчитывал остаться в живых. Даже если бы противник выстрелил, он был на семьдесят-восемьдесят процентов уверен, что сможет уклониться от жизненно важных органов, отобрать пистолет, застрелить того господина Лю, а затем скрутить Юэ Динтана, взяв ситуацию под контроль до прихода Старого Юаня. Пусть это тело много лет не знало таких потрясений, он был готов выложиться до конца, заставив «старые кости» полыхнуть в последний раз. Раз уж он влез в эту яму, вырытую Старым Юанем, он обязан был довести дело до конца и помочь закопать землю. — Кто такой... этот господин Лю? — Из городской управы. — Ты застрелил его. — Если не случится чуда, он труп. Тон Юэ Динтана был безразличным, словно плыл в небесах. Но Лин Шу казалось: это у него самого голова идет кругом, оттого и чужие слова звучат как в тумане. Северо-Восток сейчас — территория японцев, в этом нет сомнений. Хотя городская управа номинально считалась властью города Фэнтянь и там работали местные чиновники (некоторые, возможно, остались еще со времен правления Чжан Цзолиня), за их спинами неизменно стояли японцы. «Ряска без корней» долго не продержится. Кто бы ни стоял за этим господином Лю, то, что Юэ Динтан убил его, это огромная проблема. К тому же, раз они пришли вдвоем, значит, еще недавно они были «в одной лодке». И в мгновение ока всё переменилось. Прежде чем бить собаку, нужно посмотреть кто её хозяин; сможет ли Юэ Динтан благополучно выбраться, убив этого человека? У Лин Шу была куча вопросов. Но он очень устал и сейчас хотел лишь закрыть глаза и крепко заснуть. Однако даже это желание было роскошью. Стоял собачий холод, а земля под ними была особенно ледяной; ранняя весна не принесла ни капли тепла на земли Северо-Востока. Лин Шу даже казалось, что в почве замёрзли кристаллики льда. Иначе почему так холодно? Холод пробирал до самой плоти, промерзая до костного мозга. Веки постепенно тяжелели. Внезапно по лицу прилетела пощечина! — Не спи. Лин Шу: ... «Твою мать», «можно было потише?» — Не спи. Где те вещи, о которых ты говорил? Лин Шу лениво пробормотал: "Так господин Юэ хочет прибрать всё к своим рукам?" Юэ Динтан объяснил: "Три развилки. Одна путь к спасению, другая тупик,и только третья нужная, там где лежат вещи. Тот путь, по которому ты хотел меня повести, был тупиком, верно?" Лин Шу замолчал. В темноте он услышал чирканье спички. Фонарь снова зажгли. Стеклянный плафон треснул, но для освещения кое-как всё же сгодился. — Идти сможешь? — спросил Юэ Динтан. — Нет. — Лин Шу не шевелился, решив остаться со стеной «до скончания веков». Юэ Динтан не стал на него давить. — Раз та дорога ведет в тупик, остаются еще две, по обеим можно пройти. Я сначала схожу проверю. Он поднял фонарь и направился к соседнему ответвлению. Сердце Лин Шу ёкнуло. — Погоди, я пойду с тобой. Он медленно поднялся, опираясь о стену; каждый вдох и выдох давались с трудом. Юэ Динтан сунул фонарь ему в руки. Лин Шу: ??? — Ты человек вообще? Я в таком состоянии, а ты заставляешь меня фонарь нести. — Я понесу тебя на спине. Сказав это, Юэ Динтан похлопал его по руке, жестом веля забираться на спину. Лин Шу заметил, что его движения были довольно лёгкими: он ловко и осторожно избегал травмированных ребер. Лин Шу перенес весь вес своего тела на спутника и, почувствовав тепло от соприкосновения тел, невольно медленно выдохнул. Стало гораздо легче. — Мой второй брат очень тесно связан с японской стороной. О многих подноготных делах даже я не знал. Эти поминки в семье Гуань стали лучшим шансом: брат поручил мне связаться с людьми из городской управы, чтобы принять дела, оставленные господином Чэном. Это фактически означало взять под контроль линию связи между Северо-Востоком и Шанхаем. Лин Шу издал звук «угу», настолько тихий, что сам его почти не заметил. Юэ Динтан, казалось, услышал и продолжил. — Ты знаешь, что семья Юэ сейчас хоть и не сказочно богата, но нужды ни в чем не знает. Плюс связи старшего и второго братьев позволяют нам твердо стоять на ногах в Шанхае. Однако... — Однако, — Лин Шу дважды кашлянул и подхватил, — «где находишь, там и теряешь». Всем угодить между разными силами непросто, и не все позволят семье Юэ извлекать выгоду из обеих сторон. Юэ Динтан согласился: "Верно. Из-за этого у старшего и второго братьев возникли разногласия. Второй считает, что японцы сейчас наступают с сокрушительной силой и судя по тенденциям в Нанкине, в будущем, возможно, придется отдать часть территорий. Поэтому наладить отношения с японцами выгоднее. Но старший полагает, что Европа и Америка не будут сидеть сложа руки, к тому же японцы действуют слишком жестоко, и репутация у них дурная. Семья Юэ способна защитить себя сама, нет нужды лезть в эту мутную воду. Он говорил не очень быстро, понизив голос, но для Лин Шу эти слова звучали подобно удару грома. То, о чем сейчас говорил Юэ Динтан, несомненно, было глубоко запрятанной тайной семьи Юэ. Такие вещи, как выбор политической стороны, можно лишь подразумевать, но не обсуждать вслух. Лин Шу, пробыв с Юэ Динтаном так долго, кое-что слышал краем уха, но никогда не расспрашивал. Это касалось основ выживания семьи Юэ. Юэ Динтан всего лишь профессор университета и не лез в эти дела; спроси его — он мог и не знать, а если и знал, то вряд ли бы рассказал. Между ними словно пролегала прозрачная граница, которую нельзя было переступать или прощупывать. Лин Шу не знал козырей Юэ Динтана, а Юэ Динтан не знал секретов Лин Шу. — Тебе незачем говорить мне всё это. Юэ Динтан пропустил это мимо ушей. — Второй не мог лично поехать на Северо-Восток, это было бы слишком заметно, поэтому он вспомнил обо мне. — Я тоже хотел узнать, насколько глубоко второй увяз в этой мутной воде, поэтому должен был приехать сам. — Ты ведь помнишь тот день, когда Кагэса приехал забрать меня в муниципалитет? Машина, в которой мы сидели, взорвалась на месте. На самом деле я заранее знал, что это произойдет, потому что меня предупредили. Я знал, что бомба под сиденьем Кагэсы, поэтому намеренно сел по диагонали сзади него. В момент взрыва я мог вовремя открыть дверь и выскочить, не рискуя жизнью. — Позднее взрыв в палате тоже был запланирован. Те, кто его устроил, хотели через эти два случая убрать людей, стоящих за господином Лю. Даже без моего появления это всё равно бы случилось в намеченный срок; я просто был пешкой, которая добровольно вступила в игру и сыграла свою роль. Лин Шу казалось, что он что-то понимает, но общая картина всё еще была смутной. Поначалу он думал, что действует сила, ненавидящая японцев и возможно, сообщники Старого Юаня. Но потом обнаружилось, что всё не совсем так. Пока Юэ Динтан не раскрыл истинную суть дела. — Город Фэнтянь не является монолитом. Здесь тоже есть деление на фракции и тоже идет внутренняя борьба. Лин Шу наконец окончательно всё понял. — Господин Чэн, Кагэса, господин Лю и те, кто за ним стоит, а также твой второй брат они на одной стороне. А те, кто устроил взрывы и не хочет вашего сотрудничества, люди с другой стороны? Юэ Динтан ответил: "Верно. Я не хочу, чтобы второй втянул семью Юэ в болото, поэтому воспользовался помощью другой стороны, чтобы создать проблемы и обрубить ему возможность сотрудничества с господином Лю". В этот момент Лин Шу слегка похлопал его по плечу. Юэ Динтан остановился и опустил его на землю. Свет фонаря смутно обрисовал контуры впереди. — Впереди ров. Торопливый человек легко упадет и поранится, а если даже перепрыгнет, сверху обрушится сеть со стрелами. — Это оставил Тан Юйлинь? — Нет, это устроили Старый Юань и старик Гуань. Они стояли совсем рядом; Лин Шу сдерживал тяжелое дыхание. Весь жар от него обдавал ухо Юэ Динтана. Было немного щекотно и слегка покалывало. Тот невольно поднял руку, желая почесать ухо. Но на полпути рука сама собой изменила направление и легла на пояс Лин Шу, помогая ему сесть поудобнее. — Тебе незачем было убивать господина Лю, — произнёс Лин Шу. Лицо Юэ Динтана было бесстрастным: "Он стрелял метко и убивал безжалостно. Промедли я хоть на шаг и мертв был бы уже ты". Лин Шу спросил: "Почему вы пришли именно сюда?" Юэ Динтан ответил: "Господин Лю получил сведения, что в той пагоде, которую старик Гуань оставил мне, сокрыта тайна". Лин Шу развеселился: надо же, еще один, кого обвели вокруг пальца. — Тайна о сокровищах династии Цин? Юэ Динтан: "Прошлая династия могла и не оставить сокровищ, но старик Гуань определенно оставил что-то важное. Иначе вы со Старым Юанем не притащились бы сюда посреди ночи. Смерть Кагэсы разозлила покровителей господина Лю. Тот хотел отыграться и искупить вину, поэтому, узнав о местонахождении Иванова, взял меня с собой и выслеживал его всю дорогу. Он надеялся сорвать куш раньше остальных и прибрать эти сокровища к рукам. Лин Шу: "Только что я уже приготовился к смерти". Юэ Динтан: "Я знаю". Лин Шу пробормотал: "Я не ожидал, что ты просто застрелишь его. Старый Юэ, до сегодняшнего дня я так и не смог до конца понять, что у тебя на уме. Но то, что я смог избежать смерти и сидеть здесь, болтая с тобой о всякой всячине, я... Я... Был полон чувств, тронут, взволнован? Голос Лин Шу становился всё тише. Юэ Динтан не мог разобрать слов и невольно придвинулся поближе. Кто же знал, что и собеседник приблизится к самому его уху. Юэ Динтан хотел было с деланным безразличием сказать, что в смутные времена всё переменчиво и возможно всё. Он хотел спросить, действительно ли Лин Шу и Старый Юань — старые знакомые, куда они собираются деть вещи и кто их ждет. Он также хотел спросить про ту ночь: когда Лин Шу подсыпал ему лекарство, думал ли он о том, что будет, когда Юэ Динтан об этом узнает? Не собирался ли он после поездки на Северо-Восток улететь далеко и навсегда, чтобы больше никогда не увидеться с ним. Но Лин Шу медлил, не открывая рта. И Юэ Динтан почему-то проглотил все эти вопросы. Тишина. Сердце колотилось как барабан. Губы Лин Шу были так близко, что почти касались пышущей жаром кожи. Юэ Динтан не шелохнулся. Лишь кадык едва заметно дёрнулся вверх-вниз. Если... он имел в виду «если»... этот по фамилии Лин действительно поцелует его, то стоит ли ему отказывать или нет?