Ковш/ Плуг/ Большая Медведица/ Бэйдоу

Чжоу Са совершенно не замечал, что за ним следят. Он сидел на корточках спиной к Лин Шу, совсем недалеко впереди, и с упоением играл с маленькой желтой собачкой. В этом рвении было куда больше нежности, чем когда он проявлял ласку к Лин Яо дома. Если прислушаться, из его уст время от времени вылетали какие-то странные фразочки. — Сяо Хуан (小黄 — «Желток»), ну скажи, ты же не кошка, почему ты так любишь сушеную рыбу? — Не ешь так быстро, у меня с собой не так уж много осталось. Если сожрешь всё за раз, в следующие несколько дней придётся голодать! — Ох, ну и хитрец, и впрямь всё понял. Вот так-то лучше, ха-ха! Ешь медленно, я сегодня не спешу уходить, доешь и ещё поиграем немного! Лин Шу чуть не подумал, что эта собака — ранее была человеком. Он осмотрел её сверху донизу, слева и справа. Собака размером примерно с две ладони взрослого мужчины, еще не выросла; желтая шерстка слегка вьется, пушистая и кажется толстенькой; пара глаз — черные бусины, полные разума. И впрямь довольно милая. Собака съедала пару кусочков рыбы и поднимала голову, чтобы взглянуть на Чжоу Са, словно боясь, что тот убежит. Когда Лин Шу бесшумно подошел на несколько шагов ближе, Чжоу Са всё еще ничего не замечал, но Сяо Хуан тут же почуял неладное: перестал есть рыбу, отпрыгнул за спину Чжоу Са и принялся звонко лаять на Лин Шу, угрожая и проявляя бдительность. Чжоу Са обернулся, на его лице отразилось изумление. — Лин Шу? ... С наступлением лета погода постепенно становилась всё жарче; душная влажность наваливалась тяжестью, и аппетит у людей падал. Никакие изысканные деликатесы не могли сравниться с миской холодной лапши с курицей в паре с чашей отвара из кислой сливы. Отвар из сливы нельзя подавать совсем холодным; лучше держать его на плите теплым и доставать, только когда гость попросит. Иначе в такую погоду опрометчивое употребление ледяных напитков легко может вызвать дискомфорт в желудке. Что же до холодной лапши: тут ограничений не было. Когда Лин Шу был в Сычуани, он часто ел холодную лапшу; на вкус она непременно была острой. Поначалу от этой остроты у него градом лились слезы и сопли. Когда он только приехал туда, после каждого острого блюда у него «поднимался огонь» и ему приходилось просить повара готовить без перца. В итоге он наткнулся на повара с взрывным характером, который просто бросил работу, заявив: «Не остро — готовить не умею, готовь сам». В краю Сычуани и Шу влажно, поэтому сычуаньский перец, чили и анис являются предметами первой необходимости. Со временем привыкаешь, и позже, когда Лин Шу помотало по Северо-Востоку и он вернулся в Шанхай, любая еда казалась ему пресной. Как, например, эта миска лапши перед ним: в ней была обжаренная вручную рваная курятина, арахис, кунжутная паста, кунжутное масло, уксус, а по желанию гостя добавлялась соломка из лука или кинза. Не было только перца. Лин Шу с легкой тоской вздохнул. — Ешь, почему не ешь? Не по вкусу? Чжоу Са «проглатывал целиком, как финики» (囫囵吞枣 — ху лунь тунь цзао: идиома — глотать не жуя, делать что-то поспешно), уже прикончив больше половины миски. Он сделал большой глоток отвара, удовлетворенно выдохнул и выдал оценку из двух слов: — Освежает! Когда «кишки ноют от голода», наличие или отсутствие перца становится не таким уж и важным. Тоска тоской, но на скорость поглощения пищи это не повлияло: спустя несколько минут «вихрь смел облака» и в миске Лин Шу лапши осталось примерно столько же, сколько у Чжоу Са. Чжоу Са усмехнулся: "Я ведь не обманул тебя? Здешняя лапша вкуснее, чем готовит твоя сестра?" Лин Шу ответил смешком: "Да, куда вкуснее". Чжоу Са: "Иногда, когда повздорю с твоей сестрой или домашняя еда надоест, я прихожу сюда за миской лапши. И не говори: хоть обстановка тут подкачала, выглядит грязновато, но лапша не хуже, чем в лапшичной «Сяо». Эх, жаль владельца Сяо — постигло несчастье и преемников не осталось! До того как появился Юэ Динтан и Лин Шу оказался втянут во всякие причудливые дела, отношения между ним и Чжоу Са были очень хорошими. Братья раз в несколько дней выбирались куда-нибудь выпить по чарочке. Чжоу Са был человеком добрым и обходительным, в городском правительстве он «не дотягивал до верхов, но был выше низов». Хотя из-за скромного происхождения он не мог рассчитывать на высокий пост, при удобном случае продвинуться на шаг вперед было реально. Впрочем, он довольствовался малым, что в каком-то смысле роднило его по духу с Лин Шу. — Зять, что всё-таки у тебя с той вдовой? Лин Шу «открыл окно и сказал правду» (打开天窗说亮话 — да кай тянь чуан шо лян хуа: идиома — говорить прямо, без обиняков). Сегодня он обязан был во всём разобраться, иначе Чжоу Са и Лин Яо по возвращении снова разругаются. Чжоу Са горько усмехнулся: "Все эти домыслы твоей сестры чистая выдумка. Неужто ты поверил?" Лин Шу попросил: "Но ты всё же расскажи мне, что это за вдова, как вы познакомились? Если сестра потом спросит, а я «один раз спросишь — три раза не знаю» (一问三不知 — и вэнь сань бу чжи: ничего не знать), как я смогу за тебя заступиться?" Чжоу Са объяснил: "Как-то раз я увидел на улице, как мальчишка гонится за собакой. Собака забилась в угол, пряталась, мне стало её жалко. Я пошёл следом, спас её, да еще из-за этого повздорил с ребенком". Лин Шу: "Эта собака, случайно, не тот Сяо Хуан, которого ты только что кормил?" Чжоу Са кивнул и немного смутился: "Твоя сестра ведь не разрешает заводить собак. Я не смею вести её домой: она же снова начнет со мной ругаться. Вот и приходится каждый раз по пути с работы заходить подкармливать. Удивительное дело: собака умная донельзя, не только узнает меня, но и ждет на дороге. К другим не идет, играет только со мной. Скажи, это ведь не иначе как кармическая связь из прошлой жизни? Лин Шу подумал: «Какая там связь из прошлой жизни, не могли же вы в прошлой жизни тоже быть собакой?» — Значит, ты каждый день задерживаешься, потому что навещаешь Сяо Хуана? Чжоу Са: "В основном да. Вот я и говорил про того мальчишку — мы с ним «не познакомились бы, не подравшись». Он в тот день потерялся, я отвел его домой, так и познакомился с вдовой Сунь. Они живут вдвоем, мать и сын, места для них чужие, в Шанхае выживать непросто. В обычные дни я помогаю чем могу: то тяжесть перетащить, то лампочку вкрутить. Вдова Сунь говорит, что не хочет оставаться в долгу и часто присылала какие-то вещи. Я первые пару раз приносил их домой, так твоя сестра вцепилась в меня с расспросами, заладила, что я к ней чувства питаю. Теперь я уже не смею ничего брать. Лин Шу спросил: "Ты об этом сестре рассказывал?" Чжоу Са: "Рассказывал, но она не верит!" Лин Шу задумчиво произнёс: "Зять, в дела между вами мне вроде как не положено соваться, но в последнее время вы с сестрой только и делаете, что ссоритесь из-за этого. Так дальше нельзя. На мой взгляд, у сестры есть «узел в сердце», который годами не дает ей покоя. В этом и причина её мнительности и страха потери". Чжоу Са догадался: "Ты о ребенке?" Лин Шу угукнул. Несмотря на то, что Чжоу Са в обычное время кажется простаком и не ищет проблем, в душе он всё прекрасно понимает. — Лин Шу, я скажу тебе как есть. На самом деле, насчёт ребенка мы уже давно говорили. Я знаю, мои родители в деревне торопят, хотят внуков, я и сам хочу детей, но это не нам решать — нужно смотреть, «даст ли Небо лицо» (上天给不给面子 — шан тянь гэй бу гэй мянь цзы: всё в руках судьбы). Я никогда не винил твою сестру и всеми способами старался её утешить. Когда мы тогда говорили, она вроде бы всё понимала и соглашалась, но каждый раз, как начинается ссора, она непременно заводит речь о ребенке! Сказав это, Чжоу Са горько усмехнулся. — Раз или два ладно, но когда так каждый раз... я тоже немного устал. Разве не говорят: «если не можешь справиться с раздражителем, лучше спрячься от него»? Он тоже человек, какой бы хороший ни был характер, он устает. Чжоу Са даже не мог гарантировать, что когда Лин Яо снова начнет «войну», он сможет остаться в доме хотя бы на минуту. Честно говоря, Лин Шу даже сочувствовал Чжоу Са. Он знал, что Лин Яо вспыльчива — этот характер она принесла еще из материнской утробы. «Горы и реки легко изменить, натуру человека трудно», захочешь, а не изменишь. Но нельзя же позволить любящей паре просто так разойтись; кто-то должен пойти на уступки. — Я пойду поговорю с сестрой, и ты тоже сядь и спокойно всё обсуди с ней. Развяжите этот «узел». Насчет детей: вы ещё молоды, совсем не обязательно так спешить. Сестра просто боится, что не сможет оставить продолжение вашего рода Чжоу, оттого и нервничает. Чжоу Са похлопал его по плечу. — Понял. Доедим лапшу и пойдем. А ты? Твоя сестра тоже вечно печётся о твоих делах. Есть какая-нибудь девушка на примете? Если дело в социальном положении семьи: скажи, я поговорю с сестрой. Лин Шу хотел было сказать, что девушек, которым он нравится, слишком много, глаза разбегаются. Но у него перед глазами внезапно возник образ Юэ Динтана, и он почему-то проглотил эти слова. — Зять, я не тороплюсь, давайте сначала ваши проблемы решим. После истории с Чжоу Са и собакой Лин Шу окончательно забыл о делах с Юэ Динтаном. Он вообще-то собирался вечером напроситься к Юэ на ужин, но раз уж поел лапши с Чжоу Са, то прямиком в добром расположении духа отправился домой. По пути он даже купил для Лин Яо жареных каштанов, решив сначала порадовать её, а потом уже вести задушевные беседы. Вечер проходил вполне успешно. Увидев, что они вернулись рано, да еще Чжоу Са принес ей угощение, Лин Яо была в хорошем настроении. Лин Шу воспользовался случаем и предложил им троим сесть и всё обсудить. Он пересказал историю как она есть, пустил в ход свое красноречие (三寸不乱之舌 — сань цунь бу лань чжи шэ: идиома — дар убеждения), терпеливо уговаривал и раскладывал всё по полочкам. Лин Яо вроде бы ко всему прислушалась. Лин Шу решил, что дело сделано и уже собирался уйти в свою комнату, оставив гостиную супругам для более глубокого общения, как вдруг снаружи раздался частый, тревожный стук в дверь. Старая служанка, тетушка Хун, недавно отпросилась в деревню, поэтому Лин Шу пришлось самому идти открывать. Он никак не мог взять в толк, кому это понадобилось приходить среди ночи. Разве что Юэ Динтану. Но снаружи стоял не Юэ Динтан. Это была вдова Сунь. Лицо её было искажено тревогой, и стоило ей увидеть Лин Шу, как она «пу-тун»! рухнула на колени. — Офицер Лин, прошу вас, спасите моего ребенка! Лин Шу вздрогнул от неожиданности и поспешил поддержать её под руки. — Встаньте и говорите, что случилось! Молодая госпожа Сунь: "Мой ребенок пропал после школы, до сих пор не вернулся!" Лин Шу удивился: "Откуда вы узнали, что я живу здесь?" Молодая госпожа Сунь: "Ранее господин Чжоу говорил мне. Я не собиралась беспокоить вас своим приходом, но сейчас я просто как «муха без головы» (无头苍蝇 — у тоу цан ин: идиома — в полной растерянности), мне остается только прийти и молить о помощи! Лицо её было охвачено тревогой, глаза покраснели, вот-вот должны были хлынуть слезы. Лин Шу высунул голову и огляделся. У ворот стоял рикша, возница, видимо, ждал её. Кроме него, с ней не было даже служанки. Она приехала одна глубокой ночью, видать и впрямь обезумела от горя. Услышав шум, Лин Яо и Чжоу Са тоже вышли из комнат. Увидев госпожу Сунь и услышав, кто она такая, лицо Лин Яо, только что прояснившееся, мгновенно затянуло грозовыми тучами. Лин Шу почуял неладное и поспешил вклиниться прежде, чем госпожа Сунь или Чжоу Са откроют рот: — О пропаже человека нужно заявлять в полицейское управление. Я съезжу с вами в участок, а ты, зять, оставайся дома с сестрой! Лин Яо гневно выкрикнула: "Почему она сама не пошла в участок, а примчалась прямиком в наш дом? Наш дом что, полицейский участок?!" Лин Шу, не дав ей договорить, быстро вытолкнул госпожу Сунь наружу и закрыл за собой дверь. За дверью еще смутно слышались звуки того, как Чжоу Са пытается успокоить жену. Госпожа Сунь, утирая глаза, без конца извинялась. — Офицер Лин, простите меня. Не то чтобы я не хотела идти в участок, но я слабая женщина, если я явлюсь туда одна среди ночи, на меня и внимания не обратят. В лучшем случае повымогают немного денег и прогонят прочь. Когда я только приехала, меня уже до смерти напугали подобные вещи. В этом огромном Шанхае единственный влиятельный человек, которого я знаю — это господин Чжоу. У меня действительно не было другого пути... — Ладно-ладно, хватит, кончай пустословить. Сначала в участок: заявить, ребенка найти важнее всего! Лин Шу поднял руку, приказывая ей замолчать. Честно говоря, он не питал симпатии к госпоже Сунь, напротив, у него было полно подозрений. Но ребенок ни в чем не виноват; сначала нужно дождаться, когда его найдут.