Ковш/ Плуг/ Большая Медведица/ Бэйдоу

Небо уже потемнело. Госпожа Сунь приехала на рикше, но Лин Шу не мог ехать в одной повозке с ней, поэтому ему оставалось лишь ускорить шаг рядом, слушая, как она быстро объясняет суть дела. Ребенка вдовы Сунь звали Лу Цзудэ. Сегодня он, как обычно, отправился в школу и должен был вернуться домой под вечер. Он учился в миссионерской школе прямо в сеттльменте, недалеко от дома. По идее, он должен был добраться быстро; даже если бы он заигрался, то вряд ли бы не показался к ужину. Госпожа Сунь ходила искать его: школьный учитель сказал, что мальчик давно ушел. Она снова вернулась домой, но так и не дождалась возвращения ребенка. Только тогда она заволновалась, удостоверившись, что сын пропал именно на пути из школы домой. Лин Шу спросил: "Может, он пошел поиграть со щенком? Я слышал от зятя, что он познакомился с вашим сыном как раз из-за маленькой желтой собачки". Госпожа Сунь ответила: "Он и в обычное время любит поиграть, но никогда еще не возвращался так поздно. Сегодня перед его уходом я сказала ему, что на ужин приготовила его любимых креветок, он точно не мог забыть вернуться к ужину". Лин Шу вспомнил ребенка, которого видел днем: на вид лет восьми-девяти, смышленый, бойкий, с быстрой реакцией, не похож на тугодума. Если ситуация действительно такова, как описывает госпожа Сунь, то мальчик в девяти случаях из десяти попал в какую-то беду. В эти годы случиться могло что угодно. Несмотря на то что этот город выглядит блестящим и нарядным, внутри бушуют темные течения. Здесь есть и такие герои смутного времени, как господин Лу и Цзян Хэ, и такие спекулянты, ловящие рыбку в мутной воде, как Шэнь Шици и господин Чэн. Похитители детей встречаются повсеместно, особенно нежные маленькие мальчики и девочки — они являются приоритетными целями для торговцев людьми. Лу Цзудэ долго не возвращался домой, и неудивительно, что госпожа Сунь беспокоилась. Если с этим ребенком что-то случится, для вдовы это будет равносильно тому, что «небо рухнуло». Госпожа Сунь была необычайно многословна. Сначала она винила себя за то, что позволила ребенку возвращаться из школы одному, мол, следовало отправить служанку встретить его, а затем принялась расспрашивать Лин Шу. — Офицер Лин, я слышала от господина Чжоу, что вы раскрыли множество дел, среди которых нашумевшее кровавое дело в особняке Юаней. Это правда? Будь на её месте такая красавица, как Яци, Лин Шу, возможно, с интересом поведал бы ей длинную и подробную историю. Но сейчас у него не было настроения хвастаться, поэтому он просто небрежно бросил: — Всё это газетная чепуха. — Да как же так! Я тогда тоже читала газеты, там говорилось, что за это вы получили награду и вас прозвали «Первым детективом Востока». Госпожа Сунь не переставала его расхваливать. Про это прозвище «Первый детектив Востока» Лин Шу и сам знал; это были лишь уловки бульварных газетенок, которые намеренно преувеличивали обстоятельства дел ради привлечения внимания. — У госпожи Сунь тоже есть привычка читать газеты? Госпожа Сунь объяснила: "Я знаю всего несколько иероглифов, научилась, когда слушала, как другие читают газеты вслух". Они обменивались случайными фразами, Лин Шу по большей части отделывался формальностями, но госпожа Сунь словно не замечала этого и настойчиво искала темы для общения. Возможно, из-за чрезмерного напряжения и тревоги ей нужно было отвлечься; Лин Шу знал, что некоторые люди, чем больше нервничают, тем больше говорят. Но он и госпожа Сунь были знакомы совсем недолго, так что о близости говорить не приходилось — это было чересчур «поверхностное знакомство и излишняя откровенность с малознакомым человеком». В полицейском участке сеттльмента Лин Шу не имел веса, зато его имел Юэ Динтан. Прибыв вместе с госпожой Сунь, Лин Шу попросил телефон и позвонил в особняк Юэ, попросив Юэ Динтана лично связаться со Смитом. Благодаря связям Смита иностранная полиция наконец-то восприняла дело всерьез: начали записывать показания и отправили людей на поиски ребенка. Госпожа Сунь наотрез отказалась возвращаться отдыхать, настаивая на том, чтобы ждать вестей в участке. Из уважения к Смиту её не выгнали, позволив сидеть на скамье у входа. Лин Шу, видя, что она одета легко, обхватила плечи руками и дрожит всем телом, уговаривал её пойти домой. Госпожа Сунь внезапно снова вскочила и упала перед Лин Шу на колени. — Офицер Лин, спасибо вам огромное! Если бы не вы, сегодня я, пожалуй, даже порог участка не смогла бы переступить! У Лин Шу от этой её привычки чуть что падать на колени и плакаться нещадно болела голова. Видя, что она ни в какую не желает вставать, он не мог не протянуть руку, чтобы поддержать её. В этот момент пришел Юэ Динтан. За ним следовала женщина, державшая за руку ребенка. Лин Шу узнал их. Женщина была служанкой из дома Сунь, он видел её днем, когда она открывала ему дверь. Ребенок же был тем самым «главным героем» Лу Цзудэ, которого все искали посреди ночи. — Госпожа! — закричала служанка, едва завидев Сунь-ши. — Зачем же вы сюда примчались! Молодой господин нашелся, пойдёмте домой! У Лу Цзудэ был растерянный вид; должно быть, он до смерти напугался реакции взрослых. Госпожа Сунь, обернувшись и увидев сына, без лишних слов бросилась к нему и крепко прижала к себе. — Дэ-гэ, ты наконец-то вернулся! Она то плакала, то смеялась. — Где же ты был, ты хоть знаешь, как мать за тебя волновалась?! — Я... я погнался за щенком поиграть и заблудился. Лу Цзудэ поднял голову, оглядел собравшихся и заговорил запинаясь, испуганно опустив голову, словно боясь, что мать будет его ругать. Лин Шу, видя это, тоже облегченно вздохнул. — Где ты их нашел? — спросил он Юэ Динтана. Юэ Динтан ответил: "Получив твой звонок, я отправился к дому Сунь и как раз у ворот столкнулся со служанкой, которая вела Лу Цзудэ домой. Узнав, что госпожа Сунь ищет его повсюду и даже подала заявление в полицию, он попросил меня привести его сюда. Сунь-ши крепко прижимала к себе Лу Цзудэ, словно делясь с сыном своим пережитым страхом, но она стояла спиной к остальным, и Лин Шу не мог разобрать слов. Он видел лишь, как Лу Цзудэ робко взглянул на них несколько раз и протянул руку, чтобы похлопать мать по спине". — Мама, прости, я заставил тебя волноваться. Я больше никогда не посмею так делать. Юэ Динтан предложил: "Время уже позднее, возвращаться сейчас небезопасно. Лучше переночуйте в участке, а завтра вернетесь". Госпожа Сунь заколебалась, но служанка напомнила ей: "Госпожа, разве вы забыли? Завтра из деревни должны приехать старый господин и старая госпожа (老太爷老夫人 — лао тай е лао фу жэнь: дедушка и бабушка), чтобы навестить молодого господина". — Ах да, ну и память у меня! — Лицо госпожи Сунь слегка изменилось, затем она горько усмехнулась и отвесила Юэ Динтану и Лин Шу низкий поклон фули (福礼 — традиционный женский поклон). — Спасибо вам, господа офицеры. Сегодняшняя ночь — целиком ваша заслуга, я бесконечно вам благодарна. Прошу простить, я откланиваюсь. В будущем обязательно поднесу щедрый дар в знак благодарности! Юэ Динтан сказал: "То, что вы живете вдвоем, мать и дитя, действительно может навлечь неприятности. Сегодня мой водитель последует за вами и будет дежурить снаружи у дома Сунь. Если понадобится помощь, просто крикните его. Завтра, когда приедут ваши старшие родственники и в доме станет много людей, я велю ему вернуться". Лин Шу редко видел Юэ Динтана таким радушным; это было почти так же удивительно, как увидеть солнце и луну, взошедшие одновременно. Госпожа Сунь рассыпалась в благодарностях и, взяв Лу Цзудэ, уехала на рикше. Служанка последовала рядом. — Что ты на меня так смотришь? Юэ Динтан отвел взгляд и заметил взор Лин Шу. Лин Шу: "Я смотрю, не вселился ли в тебя призрак?" Юэ Динтан с бесстрастным лицом протянул руку. Прежде чем Лин Шу успел среагировать, его щеку больно ущипнули. Он ойкнул, поспешно отскочил и огляделся по сторонам. Никто не заметил, значит, не позорно. — Благородный муж действует словом, а не руками!. Юэ Динтан: "Я забираю свои прежние слова обратно". Лин Шу: ? Юэ Динтан: "В этой госпоже Сунь есть что-то странное". — Наконец-то ты заметил! А то всё «мнителен, да мнителен»? Лин Шу самодовольно закончил фразу, но спохватился с опозданием: "Постой-ка, так зачем ты меня тогда ущипнул?" «Руки зачесались», — подумал Юэ Динтан, но вслух произнес другое: — Только что по дороге сюда Лу Цзудэ, воспользовавшись тем, что служанка не видит, сказал мне, что госпожа Сунь не его родная мать. Она плохо к нему относится и хочет ему навредить. Я думаю, твои слова о странностях этой женщины действительно имеют под собой почву. Он завуалированно признал, что его прежняя оценка Лин Шу была немного поспешной. Кто бы мог подумать, что Лин Шу не станет торжествовать, а вместо этого издаст удивленный возглас «и!». — Какое совпадение. Я тут тоже получил просьбу о спасении. Юэ Динтан: "От Лу Цзудэ?" — Нет, от госпожи Сунь. Он выудил из кармана записку, на которой криво-косо были выведены два иероглифа: «Спаси меня». Они переглянулись, осознав, что дело принимает непростой оборот. Сначала всё казалось семейной комедией о зяте Чжоу, закрутившем интрижку с вдовой. Затем превратилось в мелкое дело о поиске ребенка. А теперь стало драмой с взаимными обвинениями матери и сына. Лин Шу: "Только что, когда госпожа Сунь упала предо мной на колени, она воспользовалась моментом и сунула мне это в руку. Лу Цзудэ говорит, что она не родная мать и хочет его сжить со свету. А госпожа Сунь просит меня её спасти. Неужели она заранее предвидела, что мальчик наговорит тебе всякого?" Юэ Динтан: "Маловероятно". Лин Шу: "Если у госпожи Сунь и впрямь есть какой-то постыдный секрет, она должна была бы изо всех сил стараться замять дело, «превратить большое в малое, а малое в ничто», а не приходить сама и просить нас помочь найти ребенка. Это же явное желание предать дело огласке. К тому же эта женщина непроста: она вполне могла отказать мне в визите с самого начала, но впустила в дом, дала заметить, что обстановка ей чужда, вызвала подозрения и интерес. Сегодня по дороге в участок она еще помянула то дело в особняке Юаней... Теперь кажется, что в этом был какой-то намеренный подтекст. Юэ Динтан: "Намеренно напомнила тебе, завуалированно прося о помощи?" Лин Шу кивнул. — Но то, что Лу Цзудэ попросил помощи у тебя этого я не ожидал. Кто из них говорит правду? И кому нам верить? Обычно маленькие дети кажутся слабыми и беззащитными, и люди склонны верить им. Если бы не те странности, в которых госпожа Сунь намеренно дала Лин Шу покопаться, он бы тоже выбрал верить Лу Цзудэ. Но сейчас он не был так уверен. — Если Лу Цзудэ говорит правду, то госпожа Сунь может оказаться торговкой людьми. То, что я оставил водителя следить снаружи, это как раз на всякий случай. Чтобы она «не перепрыгнула через стену в отчаянии» и ничего не сделала с мальчиком. С ним рядом за эту ночь ничего не случится. Лин Шу пожал плечами: "Я не против. Но ты не думал, что именно госпожа Сунь та, кого нужно спасать? Женщины вроде неё тоже легкая добыча. Тогда кто её преследователь? Служанка? По мне так вполне похоже: её отношение к госпоже Сунь не слишком почтительно, она не ведет себя как с хозяйкой дома. Юэ Динтан подытожил: "Завтра мы нанесем визит под предлогом проведать их, посмотрим, удастся ли раскопать какие-нибудь зацепки". Лин Шу зевнул и проворчал жалобу: — Ну ладно. За этот день столько натерпелся. Ты бы видел лицо моей сестры... Зять только-только её немного успокоил, как явилась госпожа Сунь и на её лице снова сгустились тучи «перед бурей». Если я сейчас вернусь, еще неизвестно, не стану ли я «рыбой в пруду, пострадавшей от пожара» (殃及池鱼 — ян цзи чи юй: идиома — невинно пострадать за компанию). Юэ Динтан заметил, что его волосы растрепались, и два упрямых вихра колышутся на ветру. Он не удержался и пригладил их рукой. — Пойдем спать ко мне. — Нельзя. Мне еще нужно вернуться и сказать им, что с ребенком всё в порядке, иначе мой зять с его характером «доброго человека» будет изводиться. Это дело подозрительное, я как раз велю ему больше не соваться. Его глаза почти не открывались; он, словно сонный ленивый кот, побрел к выходу, покачиваясь на ходу. Юэ Динтан покачал головой; боялся, что тот не заметит дороги и упадет, поэтому ему пришлось последовать за ним.