A Beta's Problem

Бета. Само по себе это слово не несло ничего особенного. Обычный. Пустой. Застойной. Чистый лист бумаги. Просто кто-то, кто всегда рядом. Некоторых считали медиаторами: рассудительными и вторыми после Альфы. Динамика стаи была странной, но за многие поколения никто не счел нужным подвергать ее сомнению. Основными движущими силами оставались инстинкты и психология. Быть Бетой означало иметь меньше шансов вляпаться в неприятности. Им не требовалось внимания. За ними не нужно было постоянно присматривать. Потому что они стабильны. Потому что они надежны. Бетам не нужен надзор. А если бы вам и встретился тот, кто требовал подобного, его бы сочли просто выскочкой. Кем-то, кто из кожи вон лезет, чтобы выделиться и быть замеченным. Да и в любом случае, Омеги и Альфы всегда будут в центре внимания. Им не нужно стараться — такова природа их тел. Их феромоны. Их запахи. Самое первое, что заметит любой, у кого функционируют железы и анатомия. А Беты — они были едва уловимы. Нужно было действительно прильнуть вплотную, чтобы уловить хотя бы мимолетный намек на их угасающие ароматы. Почему угасающие? Все просто. Потому что Бетам все еще была нужна эта функция — принадлежность к стае. Быть желанными. Быть оцененными. Не просто считаться надежной опорой, но и получать утешение. Быть тем, кто ставит метку запахом или принимает ее на себя. Но, опять же, Беты обычно никогда не проявляли эту сторону своей личности, потому что именно такими их видели все остальные. Потому что именно так им следовало себя вести. Тот, кто может позаботиться о себе сам, одновременно заботясь о других.

***

Сынмин думает, что он полностью раскусил эту суть и общую атмосферу. Каждый в его команде исполнял свою роль безупречно. Чан — Альфа стаи. Он справлялся с этой ролью идеально, потому что всегда заботился о своих, следя за тем, чтобы каждый был увиден и услышан. Минхо — второй по старшинству, на случай, если для Чана всё станет слишком обременительным. А еще был Чанбин — другой Бета. Но, в отличие от Сынмина, казалось, что даже Чанбин проявлял черты других подполов. Потому что он был константой — тем, кто всегда рядом и отдает всё, что может. Чанбин не желал ему зла, конечно. Просто где-то глубоко внутри Сынмина всегда поселялось неприятное чувство под ложечкой, стоило остальным начать опекать Чанбина. Хёнджин и Чонин. Два совершенно разных Альфы. Но оба стали столпами стойкости и связи внутри стаи. Хёнджин был более эмоционально привязан. Как Альфа, он обладал чертами того, кто не боится озвучивать свои мысли, а значит, всё, что вы ему скажете, он примет во внимание. Он был искренним в том смысле, что не подведет, если вы обратитесь к нему с просьбой. Хотя с момента его пробуждения прошло уже два года, Чонин всё еще довольно робко относился к своей роли. Он признавался, что не ожидал стать Альфой. Поразительная ответственность подпола, способного доминировать, пугала его. Сынмин понимает его беспокойство. Чонин был наблюдателем. Ему нравилось замечать вещи, которые другие полностью упускали из виду. Это также означало, что он знал о скрытых отношениях, назревающих в общежитии. И хотя все смирились с тем, что некоторые участники открыто заявляли о своих предпочтениях, когда дело доходило до удовлетворения потребностей — что они будут «открытой» стаей, — внутренний Альфа Чонина рычал при этой мысли. За его маской робости скрывалось нежелание делить кого-либо из членов стаи с кем-то еще. Затем были Джисон и Феликс. Две Омеги, связанные крепкими узами. Костяк отношений в стае. Они бы не смогли сдержаться, даже если бы очень постарались. Быть Омегой — более требовательная и эмоционально изматывающая доля. Они постоянно находились в окружении заботы и внимания мемберов, и в то же время сами больше всего нуждались в нежности. Джисон был более экстравертным из двоих, всегда прямо заявлял о том, что чувствует и чего хочет. Феликсу нравилось держать всё в себе, но инстинкты порой становились той всепоглощающей силой, которой он не мог не поддаться. Сынмин так сильно восхищается ими. Он искренне дорожит каждым, и хотя он никогда бы не показал свою заботу открыто, он всегда будет рядом. Потому что он тот, кто он есть — Бета. Кто-то постоянный.

***

Сынмин просыпается раньше всех. Он потягивается; ощущение того, как сокращаются и расслабляются мышцы, успокаивает его. Почесывая всклокоченные после сна волосы, он тихо встает, чтобы не потревожить тех, кому сон жизненно необходим (3рача). Он вливается в привычную рутину: прямиком к кофемашине, чтобы наварить достаточно на всех, кто привык «вдыхать» кофе по утрам. Сынмин прислоняется к столешнице с чашкой в руке. Тихо. Спокойно. Сынмину нравится этот настрой. И всё же иногда он жаждет шума. Словно по команде, входит Минхо, приветствуя Сынмина в полусонном состоянии. — Утречко... — бормочет он хрипло. — Доброе утро, хён. Во сколько ты лег? — мягко отзывается Сынмин. — Не знаю. Не помню. Спасибо за кофе, как и всегда, Сынмо, — Минхо утыкается головой Сынмину в шею. Обычно Сынмин избегал физического контакта, поначалу чувствуя себя неловко от того, с какой легкостью другие льнут друг к другу. Но в такие дни, как сегодня, он ловит себя на остром желании ответной близости. Он мычит что-то неопределенное, слегка поглаживая мягкие, спросонья волосы Минхо. — Хочешь приготовить завтрак? Или мне заняться? — спрашивает Сынмин, когда чувствует, как нос Минхо внезапно зарывается глубже, мазнув по его пахучей железе. — Неужели Сынмо и правда собрался нам готовить? — Минхо уже витает где-то в своих мыслях, сосредоточенный лишь на том, чтобы дать Сынмину необходимый порыв к обмену запахами. — Даже не знаю. Твои навыки хоть немного улучшились? — А как бы ты узнал, если никогда не подпускаешь меня к плите? — усмехается Сынмин. Внутри он мечтает, чтобы этот момент продлился подольше. В каком-то эгоистичном смысле ему хочется, чтобы Минхо всегда был рядом. Этот Альфа был его домом — тем самым, к которому его тянуло с непреодолимой силой, в чем он никогда бы не признался вслух. Сынмин всегда старался найти способ показать Альфе, как сильно он его ценит. Он пытался усилить свой запах, но знал, что это бесполезно. Всё, что ему оставалось — принимать знаки внимания Альфы, так и не узнав, что сам он всегда пытался ответить тем же. — Это что тут такое? — чужой голос вырывает их из транса. — Обнимашки? И без меня? Они оборачиваются к Джисону, который уже надул губы. — Иди сюда, Хани, — Минхо раскрывает объятия, приглашая Омегу, который с радостью ищет тепла в утреннем кухонном воздухе. — Что подняло тебя так рано? Я бы разбудил вас позже. Вам нужно больше спать, — Сынмин легко проводит ладонями по плечам Джисона. — Почувствовал запах кофе и то, как вспыхнул аромат Минхо. Я подумал, что у него скоро может начаться гон, — Джисон утыкается носом в шею Минхо, и тот охотно подставляется, позволяя Омеге оставить свой запах. — А? Уже скоро? Я и не заметил, — бормочет Минхо, принюхиваясь к воздуху вокруг себя. — Может, поэтому я так настойчиво пачкал Сынмо своим запахом. Сынмин тихо смеется. Ему хочется сказать Минхо, что он совсем не против, что тот волен «метить» его сколько угодно, в любое время. Он хочет этого. Отчаянно. Но Джисон подает голос: — Ты мог бы вместо этого пометить меня, — его глаза блестят. И хотя Сынмин в глубине души понимает, что Джисон не хотел обидеть Бету, это всё равно ощущается как гвоздь, вбитый прямо в сердце. Жестоко. Но недостаточно, чтобы сломать. Потому что это — очередное напоминание. Что он всего лишь Бета. И, конечно, так заложено природой. — Возможно. Я могу подгадать свой гон на следующую неделю, если ты снова захочешь мне помочь, — говорит Минхо совершенно небрежно. «Снова». «Снова». «Снова». Это эхом отдается в голове. Испорченный CD-плеер, заклинивший на одной и той же фразе, искажающий звук. Сынмин хорошо знаком и с этим чувством тоже. Словно его не существует. Он всегда рядом, но как только природа берет верх над инстинктами, кажется, что он больше не занимает никакого места в их мире. Разум Сынмина раз за разом прокручивает моменты, когда ему хотелось бы значить для группы чуть больше. Он прекрасно знает, что является одним из важнейших звеньев в благополучии стаи. Но неужели это так эгоистично — хотеть получать столько же взамен? Сынмин отстраняется от их маленького группового кокона, извиняясь и уходя в ванную. Он надеется, что, может быть, Джисон или Минхо спросят его: «Что случилось?», но оборачивается лишь для того, чтобы увидеть: эти двое полностью отключились от внешнего мира, запершись в своей собственной вселенной. Оставив Сынмина. Неизменного. Просто. Присутствующего.

***

Когда он возвращается, то замечает, что большинство мемберов уже проснулись — все, кроме Чана, судя по всему. — Доброе утро, ребят, — тепло приветствует их Сынмин. Хёнджин смотрит на него, расплываясь в широкой улыбке: — Утречко, Минни ~ Он наваливается на Сынмина всем телом, зарываясь головой в тот же изгиб шеи, где всего несколько минут назад был Минхо. И снова это инстинктивное мечение запахом. Сынмин подается навстречу, стараясь прочувствовать и принять то, как Хёнджин льнет к нему. — Ты сегодня какой-то сентиментальный. Что случилось? — Ничего. Просто соскучился, — бормочет Хёнджин, ведя носом по его пахучей железе. — Эй! Я тоже хочу оставить запах на Сынмин-хёне! — Чонин, наконец, замечает их и замирает рядом, с нетерпением ожидая своей очереди. — Скоро дождешься, Чонин. Дай мне сначала насладиться им в одиночку, — мурлычет Хёнджин, обхватывая его талию сильными руками. Сынмин едва не вскрикивает, но где-то глубоко внутри всё довольно трепещет. — Похоже, у большинства Альф циклы на подходе. Кто же знал, что у Минхо всё совпадет и с вами тоже? — подает голос Чанбин, привлекая внимание остальных. — У Чана тоже скоро? Это будет проблемой посерьезнее, чем мы думали, — произносит Минхо, пока Джисон усаживается рядом с ним, переплетая их пальцы. От этого зрелища сердце Сынмина начинает немного кровоточить. Но он напоминает себе, что прямо сейчас на нем висит Альфа. Наверное, это слишком жадно — хотеть еще и Хёнджина. Но, возможно, он и правда стал слишком алчным. — Кажется, Чан упоминал об этом. Значит, в ближайшие пару недель мы будем не в строю, — Феликс жует омлет. — Стоит ли нам сообщить об этом Пак Джинёну-ним? Сынмин слушает и наблюдает, снова пропуская всё через себя. В этом и заключалась сложность их стаи. Динамика власти была слегка разбалансирована; наличие четырех Альф вносило свои коррективы. Это означало, что каждый год случались недели, когда группе приходилось брать месячный отпуск. Сынмин ценил снисходительность JYP в таких вопросах — агентство относилось к этому как к процессу «самоисцеления». Но он уже заранее знал, чем заканчивается большинство этих поездок. Его уже не пугало, когда он случайно заставал мемберов вместе. На данном этапе это стало просто навязчивой мыслью в его голове. Инстинкт. Сынмин не знал, как бы он вел себя, если бы какая-то неведомая сила гнала его к продолжению рода. Это ужасный опыт, думал он, сочувствуя Альфам и Омегам. Как вообще доходит до такой точки — вот главный вопрос. Но, в отличие от него, Чанбин время от времени принимал в этом участие. Всё зависело от Беты, но сам Сынмин чувствовал слишком сильный эмоциональный конфликт. Для него это был акт, который должен значить нечто большее. Он правда всё понимал. Мемберы действуют на инстинктах. Снова. И Сынмин иногда терялся, когда кто-то из них выкрикивал его имя в моменты близости. Он не противился публичным поцелуям и постоянным прикосновениям. Именно так публика теперь воспринимала их группу. И мемберы были этому рады, потому что, боже, большинство из них были ходячими машинами для флирта. Так что, к черту Сынмина с его желанием быть желанным: плотски, глубоко, романтично и эмоционально. — Я могу поговорить с ним, раз Чан не в состоянии. Только не будите его, ему правда нужно выспаться, — предлагает Сынмин, получая в ответ одобрительные кивки. — Это было бы потрясающе. Спасибо большое, Минни, — хвалит его Хёнджин, напоследок прижимаясь губами к шее Сынмина, прежде чем отпустить. — К тому же, мы давно не выбирались куда-то всей стаей. — Куда поедем на этот раз? В тот уединенный отель, как в прошлый раз? — спрашивает Джисон. — Было бы неплохо, но смена обстановки не помешает. Я набросаю варианты локаций вместе с JYP-ним, — добавляет Сынмин. — Сейчас просто напишу ему, чтобы назначить встречу. Затем Минхо поворачивается к нему: — Спасибо, что берешь это на себя, Сынмо. Я всегда ценю то, как ты присматриваешь за стаей. Сынмин чувствует гордость от похвалы Минхо, ведь обычно, если Чана нет рядом, именно Минхо берет на себя лидерство в общих делах. — Ничего особенного. Я тогда пойду первым. Сынмин выходит из столовой, чтобы захватить легкую куртку. Когда он уже собирается вернуться, чтобы попрощаться, он слышит, как в продолжающемся разговоре всплывает его имя. — Я рад, что Минни берет управление в свои руки, — тянет Чанбин. — Он действительно вырос в ответственного взрослого. Остальные согласно гудят. — Сынмин и правда сильно изменился. Мне кажется, он окончательно вжился в этот образ Беты, — шутит Джисон, вызывая очередную волну одобрения. И Сынмин слушает. Слушает то, как легко Джисон бросает эти слова, не подозревая, что объект разговора тихо наблюдает со стороны. — Я всегда рад, что Сынмин соглашается на эти поездки. Не хочу показаться требовательным, но... иногда мне хочется, чтобы он показал, что мы ему тоже нужны. Или это чисто альфьи замашки? — спрашивает Хёнджин у всех. — О, не только у тебя. Мне тоже иногда кажется, что мне не хватает внимания Сынминни, — признается Феликс. — Может, дело в том, что от него исходит ощущение безопасности, отличное от того, что дают Альфы. Чонин подвигается к Феликсу — инстинкт Альфы велит «пометить» любимого хёна. — Нет смысла давить на Сынмина. Он сам придет к нам, когда захочет. Я просто рад, что он позволяет мне оставлять на нем свой запах, — радостно восклицает Чонин. — Да, но иногда запах держится не слишком долго. Особенности Бет, я полагаю, — Чанбин переводит тему, и Сынмин оставляет попытку попрощаться. Он осторожно прикрывает дверь, чтобы не привлекать к себе внимания. Сынмин слышит приглушенный взрыв смеха за стеной, и это снова служит ему напоминанием. Он делает глубокий вдох, чувствуя знакомую крохотную боль в сердце. — Всё в порядке. С тобой всё будет в порядке, — как мантру твердит себе Сынмин.

***

— А, здравствуй, Сынмин-щи. Спасибо, что связался так рано, — тепло приветствует его JYP. В кабинете постоянно витает тяжелый, давящий мускус Альфы. Сынмин даже чувствует его легкое покалывание на коже, но игнорирует это раздражение. — Доброе утро, JYP-ним. Надеюсь, ваш день начался удачно, — Сынмин почтительно кланяется, но JYP отмахивается от формальностей. — Оставь это. Просто изложи, с чем пришел. Сынмин объясняет, что циклы гона у всех четверых Альф синхронизировались, поэтому им необходимо взять ежегодный месячный отпуск прямо сейчас. Он вкратце напоминает о прошлых поездках группы и спрашивает, нет ли на примете других подходящих мест. — Хмм. Понимаю. Ситуация непростая. Сразу все четверо… — JYP делает паузу, перерывая ящик с документами. — Что ж, есть одно место, которое в последнее время стало популярным среди айдолов, которым нужно уединение, но при этом хочется сменить обстановку. Он протягивает буклет, и Сынмин берет его. Место кажется малоизвестным, оно находится на самой окраине Пусана и выглядит многообещающе. — Выглядит неплохо. Думаю, я поговорю с остальными, и мы решим, стоит ли двигаться в этом направлении. — Без проблем. Но предупреждаю заранее: сначала нужно выпустить официальное заявление. И перед этим мне придется сделать пару звонков, чтобы проверить бронь, потому что мы не можем допустить повторения того «инцидента», — с нажимом произносит JYP. — Какого инцидента? — любопытство берет верх над Сынмином. — Скажем так… если две разные стаи оказываются на острове в разгар своих циклов… разгребать последствия потом крайне утомительно, — невинно улыбается JYP. До Сынмина, наконец, доходит смысл, и он понимает масштаб проблемы. — О… да. Это было бы… неудобно, — его передергивает. Наверняка это обернулось бы горой бумажной волокиты и сокрытием скандала в СМИ. — Вот именно. Так что сначала обсуди это с мемберами. Когда всё уладится и решение будет единогласным, я сделаю звонки и сообщу вам дату, — говорит JYP, делая пометку в телефоне. — Спасибо, JYP-ним. Мы искренне признательны за вашу щедрость, — Сынмин снова кланяется. — Пустяки. Я знаю, как тяжело справляться с цик… — JYP обрывает фразу, когда его нос внезапно перестает улавливать какой-либо отклик. — Оу. Он произносит это с каким-то разочарованным удивлением. Его глаза широко распахиваются, осознав несоответствие. — Ты Бета. Сынмин вскидывает бровь. — Э-э. Ну да, — сначала комментирует он. — С этим есть какие-то проблемы? — Нет-нет! Это же отлично. Просто я привык, что здесь всегда витает чей-то шлейф… — JYP неловко втягивает воздух. — Я еще гадал, почему ты никак не реагируешь на такое количество феромонов в комнате. — А. Просто мое обоняние слабее, чем у остальных, — Сынмин стискивает зубы. Он знает, что дело не в этом. Он знает истинную причину. Но он лишь невинно улыбается, притворяясь, что вопрос был пустяковым. — Ну что ж. В любом случае, как я и говорил: раз у тебя не бывает циклов, можешь считать это своим личным отпуском! Пока все остальные будут заняты… сам понимаешь чем, — JYP многозначительно поигрывает бровями, от чего лицо Сынмина искажается в гримасе брезгливости. — Да уж, не надо мне об этом напоминать. Еще раз спасибо, JYP-ним, — Сынмин кланяется и поспешно уходит, прежде чем JYP успеет отпустить еще какой-нибудь пошлый намек. Оказавшись снаружи, Сынмин чувствует, как сползает по стене, садясь на корточки и обхватывая себя руками. «Ты же Бета». «У тебя не бывает циклов». Да. Сынмин и сам это знает. И всё же, каким-то образом, он жаждет испытывать те же желания, что и остальные. Он вздыхает, яростно взъерошивая волосы. Неужели он правда хочет ехать в какое-то захолустье, где он окажется заперт с Альфами и Омегами, которые будут постоянно… входить и выходить из тел друг друга? А он сможет лишь стоять в стороне и наблюдать. Потому что это всё, на что он способен. Потому что именно такую роль ему навязали. Бета, который просто присматривает за остальными.

***

Сынмин не сразу идет домой. Ему нужно время, чтобы переварить свои мысли. Он всерьез задается вопросом: хочет ли он в эту поездку? Есть ли в ней смысл для него? Он бродит по городу, меняя маршруты. Мысли продолжают больно жалить его. Бета. Определение. Тот, кто всегда на втором месте. Чей-то второй выбор. Тот, кто просто будет рядом. Тот, кто ценит гармонию. Тот, кто следит за гармонией в стае. У слова «Бета» может быть много значений, но Сынмин чувствует себя в ловушке собственной идентичности. Он ощущает внезапный порыв выплеснуть всё, сорвать эту маску безликого Беты. Иногда часть него мечтает, чтобы хоть кто-то понял, через что он проходит. Какой-нибудь другой Бета, оказавшийся в той же лодке. В кармане вибрирует телефон — вероятно, один из его Альф звонит проверить, где он. Сынмин читает имя на экране: Бан Чан. — Алло, хён? Ты уже проснулся? — тепло тянет Сынмин, слушая, как низкий тембр голоса другого наполняет его уши, словно эхо в пещере. — Минниии… почему тебя нет рядом? Мне нужен кто-то, к кому можно прижаться и оставить свой запах, — из-за того, насколько глубоким и низким стал голос Чана, Сынмин мог бы принять это за собственническую угрозу, но характер лидера полностью противоречил его словам. — Ха-ха. Значит, это правда, ваши гоны синхронизировались, — начинает Сынмин. — И почему я? У тебя есть Феликс, он всегда готов к твоей нежности. Он слышит, как Чан стонет, неохотно отвечая на вопрос. — Это не то же самоеее… к тому же, Хёнджин его заграбастал. — И что? Феликс привык заботиться о вас двоих в любом случае, — фыркает Сынмин. В голове мелькает мысль: бросить всё, сорваться домой и позволить другому Альфе тискать себя, нежась в его присутствии. Но Сынмин берет себя в руки. Разум борется с его собственным естеством. — …Просто хочу тебя, — произносит Чан, и мягкость, почти беззащитность в его голосе пронзает сердце Сынмина насквозь. — Ладно, большой ребенок. Я скоро буду. Альфа может подождать меня? — Сынмин пользуется случаем, чтобы подразнить его, зная, что Альфе нравится немного «пасовать» перед ним. — Да. Альфа подождет. Может подождать, — он практически слышит, как Чан мурлычет, словно хорошо смазанный двигатель. Может, дело в «домашнем волке» внутри него, но Сынмин находит всех Альф ужасно милыми, когда они начинают мурчать. Или правильнее называть это «бывают довольными»? — Хорошо. У меня также есть новости, которыми нужно поделиться со всеми, — добавляет он. — Это по поводу того утреннего дела? Почему ты меня не разбудил, Минни? — канючит Чан. — Давай будем честными. Тебе нужно поспать. Если есть шанс заставить тебя закрыть глаза, я могу справиться и один, — парирует Сынмин с легкой ворчливостью в голосе. — Но мы могли бы пойти вместе, я ведь твой Альфа стаи. Или почему не взял Минхо? — Чан начинает засыпать его вопросами. И хотя Сынмин был бы в ярости, останься он наедине с Минхо по пути в офис JYP (он представлял, какую борьбу за доминирование устроили бы эти двое Альф), он понимал, что Чан просто чрезмерно опекает свою стаю. Сынмин никогда не имел ничего против этого. Но чтобы избежать лишних сложностей, пойти одному было лучшим решением — даже если это именно то, что от него и ожидали. Бета берет на себя роль второго лидера, потому что он — рациональный. — Минхо занят Джисоном, если ты еще не застукал их в столовой, пожирающих друг друга глазами, — саркастично бросает Сынмин. — Ладно, но всё же… Ты должен рассказать, что вы обсуждали с JYP-ним, — на секунду в мягком тоне прорезался рокот вожака стаи. — Конечно. Я введу тебя в курс дела. Скоро буду, Альфа, — обещает Сынмин, слыша довольный звук одобрения на том конце. — Мм-кей. До встречи, Минни, — тянет Чан, прежде чем звонок прерывается. Сынмин смотрит на гаснущий экран телефона, видя в нем свое отражение. Он заставляет свое лицо принять беспристрастное выражение.

***

Сынмин открывает дверь общежития и сразу видит Чонина, который, словно брошенный щенок, преданно ждал его возвращения. — О, Сынмин-хён! — он бросается на него чуть более яростно, чем следовало бы, забывая о том, насколько стал мускулистее. — Уф! Инни, полегче. Ты мне так спину сломаешь, — пыхтит Сынмин, позволяя Альфе обнять себя. — Прости, просто хочу почувствовать твой запах, — бормочет Чонин ему в шею. Знакомое ощущение — уже в третий раз за это утро. Сынмин позволяет ему это, даже немного балует. Он осторожно хвалит Альфу, пока остальные мемберы тоже начинают стягиваться на его голос. — О, Сынмин вернулся! — объявляет о его приходе Чанбин. Когда Чонин, наконец, берет себя в руки, закончив свои «дела», они, держась за руки, проходят в гостиную. Сынмин встречается взглядом с Чаном, который выглядит уже слегка затуманенным. — Эй, Минни. Иди сюда, — Чан похлопывает по сиденью рядом с собой. Вообще-то это место Феликса, но Сынмин ловит себя на мимолетной радости от того, что оно пустует. Он плюхается рядом, польщенный тем, что его здесь ждут. Что он нужен своему вожаку. Как и другие Альфы, Чан не теряет времени даром: он подтягивает Сынмина к себе, настаивая, чтобы тот сел к нему на колени. — Это как-то необычно. Если ваши циклы синхронизировались, вы всегда становитесь такими липучими? Чан качает головой. — Не знаю. Просто хочу обнимать тебя и… съесть целиком, — шепчет он, не обращая внимания на то, как остальные присвистывают при виде этой сцены. — Эй, Чан-а. Хватит заграбастывать Сынмо, — вставляет Минхо. — Давай к делу: что предложил JYP? Сынмин собирается с мыслями. — А, да. Он одобрил запрос на отпуск. Дал мне буклет одного места, где стаи могут побыть наедине, — Сынмин показывает буклет всем присутствующим. — На первый взгляд выглядит неплохо. JYP упомянул, что другие группы уже использовали его для тех же целей. Буклет перекочевал к Минхо, который принялся изучать описание и удобства уединенного курорта. — Как-то всё это слишком прилизано. Есть ли способ проверить, насколько там на самом деле всё серьезно? — задает он вопросы, явно сомневаясь в том, как заманчиво выглядят обещания отеля. — Всё должно быть в порядке. Но я могу разузнать побольше, — заверяет Сынмин, уверенный, что сможет всё выяснить через личные связи. — Я, наверное, могу спросить в чате Бет, — подает голос Чанбин, и на этот раз Сынмин удивленно вскидывает брови. — В чате Бет? — переспрашивает он, слегка шокированный этой информацией. — А, ты разве не знал о нем, Сынмин? — Чанбин смотрит на него. — Там другие айдолы-Беты, мы иногда общаемся, делимся новостями. Сынмин в изумлении качает головой. Чанбин впервые упомянул о таком чате. Был ли он туда приглашен? Если да, то почему его телефон никогда не разрывался от уведомлений? Может, его случайно забыли добавить? Сынмин никогда не был душой компании, так что это объяснимо. В конце концов, ему всегда нравилось держаться особняком. — А меня приглашали? — наконец спрашивает он, не в силах скрыть любопытство. — Я правда хотел тебя позвать. Но, думаю, остальные посчитали тебя кем-то вроде… скучноватого. Ну, пресного, — Чанбин старается подбирать слова помягче, но у него это получается из рук вон плохо. — Сынмин? Скучный? Пресный? Да ладно вам. Ему, конечно, нужно время, чтобы открыться, но он точно не скучный, — подает голос Джисон, пытаясь подбодрить Сынмина, но это лишь заставляет того чувствовать себя еще хуже, словно у него какой-то «сложный» характер. — В-всё нормально. У людей всегда есть причины. Меня это не особо задевает, — он пытается отмахнуться, хотя глубоко внутри всё болезненно сжимается. — Не слушай Бинни, — Феликс закрывает Сынмину уши ладонями. — Он просто хвастается своими связями. Тебе хватит и нас, Минни! И хотя Сынмин не был бы против… постоянная потребность в одобрении со стороны других вызывала в нем внутреннее сопротивление. Был ли он сострадательным? Слишком ли буквально он всё воспринимал? Возможно, именно поэтому его и не позвали с самого начала. — Ладно, всё в порядке. Давайте вернемся к нашему делу, — Сынмин берет себя в руки. — Мне нужно единогласное решение. Мы — стая. Если кто-то один против, мы будем искать другой вариант. — Я «за». Думаю, Чонин тоже скучает по Пусану, — Хёнджин поднимает руку, а следом за ним и Чонин. — Полностью согласен. Если будет время, я бы даже навестил родителей. Минхо и Джисон тоже поднимают руки. Старший всё еще немного сомневается насчет курорта, но отмахивается от этих мыслей. Альфа внутри него слишком занят желанием прильнуть к шее Джисона. Сынмин старается игнорировать комок в горле, глядя на Альфу, на коленях которого он всё еще сидит. — А ты, Чан-хён? — он опускает взгляд, встречаясь с пронзительными глазами лидера. — С удовольствием. Особенно если Минни будет рядом, — Чан ерзает, крепче обнимая Сынмина за талию. — И я тоже. Как один из контролирующих участников, — хвастливо заявляет Чанбин. — Ой, да ладно, не особо-то ты будешь контролировать. Феликс тебя наверняка к себе приберет, — поддразнивает Хёнджин, смеясь над собственной шуткой. Сынмин наблюдает за тем, как все взрываются смехом, присоединяясь к подшучиванию над «подкаблучником» Чанбином. Он сам тихонько посмеивается, хотя внутри него зреет тревога. Хорошо, что никто не может почувствовать, как его запах становится горьким. Тонкое изменение в воздухе не достигает чужих ноздрей. Сынмину хотелось бы, чтобы так оно и оставалось. Чтобы никто ничего от него не ждал. Просто Бета.

***

Группа, наконец, пришла к единогласному решению. Поездка подтверждена. Заголовки готовы к публикации. JYP спросил (для пущего пиара), не хотят ли они, чтобы их сопровождали камеры. Все единогласно ответили «нет» — в конце концов, это дело всей стаи. Сынмин закончил собирать чемодан, ожидая, что этот отпуск будет весьма меланхоличным. Он знал: как только они ступят на ту землю, зашкаливающее количество феромонов тут же сведет Альф и Омег с ума. И это было именно то, чего он тоже втайне жаждал. Конечно, его обоняние было слабым, почти угасшим. Но иногда он мечтал почувствовать настоящие запахи своей стаи. Чанбин пах его любимым гелем для душа, но даже у другого Беты чутье было острее. Сынмин завидовал этому факту. Неужели это потому, что он никогда не проявлял свою заботу о стае открыто? Неужели в его мозгу настолько укоренилось это амплуа «безликого Беты», что он не может уловить даже малейшие следы ароматов? — Сынмин, — Хёнджин стучит в его дверь, — ты готов? Сынмин поднимает на него взгляд. Волосы Хёнджина уложены так, как Сынмину всегда нравилось: черные пряди взбиты в острую, дерзкую прическу. Ему интересно, пахнут ли они гелем для волос или его собственным неповторимым запахом. — Да. Просто думаю, стоит ли брать беруши. Хёнджин усмехается. — Ой, не строй из себя недотрогу, — начинает он. — Я же знаю, тебе нравится, когда я выкрикиваю твое имя, — губы Хёнджина растягиваются в ухмылке. — Особенно когда ты это слышишь. Сынмин старается не подавать вида, как сильно на него влияет эта внезапная перемена в Хёнджине. Его ухмылка явно не способствовала душевному спокойствию. Сынмин слегка краснеет, пытаясь скрыть смущение. — Вы все просто маньяки. — Это шоу маньяков стало бы куда лучше, если бы ты в нем участвовал, — подмигивает Хёнджин и убегает прежде, чем Сынмин успеет огрызнуться. Сынмин качает головой и закрывает чемодан. Он выкатывает его в коридор, где у двери уже собрались остальные мемберы со своими вещами. Мысленно он готовит себя к мучительному месяцу. Можно попробовать уговорить Чанбина проводить время вместе. — Все готовы? — объявляет Чан и, как обычно, проводит перекличку. — JYP-ним сказал, что по прилете нас будет ждать консьерж. Старайтесь не отставать от группы. — Господи, ну и вонь тут уже стоит, — Минхо принюхивается к самому себе. — Я уже начинаю это чувствовать. — Согласен, — кивает Чонин. — Давайте поторапливаться, пока эти Альфы не начали рычать на всё живое, — сверкает глазами Джисон. Сынмин решает сесть с Альфами в фургон. Они распределились по двум машинам: Сынмин, Чан, Хёнджин и Чонин в одной, остальные — в другой. Он вздыхает, пытаясь выкроить еще пару минут сна, устроившись поудобнее. Но не проходит и минуты, как Чан наваливается на него. Сынмин кладет ладонь на лоб Чана, чувствуя, как сквозь него просачивается жар. — Ты, похоже, «вспыхнешь» первым, — говорит Сынмин, убирая руку. — Всё нормально. Я принял подавители. Ты чувствуешь мой запах своим носом? — спрашивает Чан. — Не особо. Я вообще мало что чувствую. — Сынмин наклоняется, пытаясь уловить хоть какой-то аромат. — Жаль. Я бы позволил тебе пометить меня своим запахом, — небрежно бросает Чан. А Сынмин бы очень этого хотел. Был бы вне себя от счастья, если бы ему представился такой шанс. То, что Бета оставляет свой запах, не такая уж редкость. Но чтобы Бета метил Альфу стаи? Это предел мечтаний. Тот, кому достаточно доверяют, чтобы позволить ослабить защиту и принять чужой запах — особенно если этот кто-то занимает лидерскую позицию. Сынмин хотел быть этим человеком. Тем, кому вожак может доверить управление стаей — по-настоящему надежным звеном. — Хэййй, Чан-хён, хватит заграбастывать Сынмина~ — голос Хёнджина вырывает его из грез. Сынмин вздыхает, стараясь абстрагироваться от постоянного шума и борьбы за внимание. Он решает, что выспится уже в самолете.

***

Пусан — по-настоящему захватывающее место. Полное жизни, с шумными рынками на улицах, бесконечными пляжами и неизменно дружелюбными, открытыми людьми. Не говоря уже о потрясающих достопримечательностях, которые они могли бы посетить, но они здесь были только ради одного — уединенного отдыха на курорте. Стая встречается со своим консьержем, который провожает их к экскурсионному автобусу, способному вместить всех. Они загружают багаж, пока консьерж, наконец, объясняет устройство и услуги курорта. — Курорт очень просторный. Он раскинулся от одного горного хребта до другого. Это сделано для того, чтобы свести к минимуму вероятность того, что кто-то помешает укреплению связей внутри вашей стаи. Наша главная цель — восполнить силы и еще больше сблизить вас, — вещает консьерж в небольшой мегафон, пока автобус трогается в путь. Сынмин и все остальные, вероятно, уже заметили, что он тоже Бета. Тот, на кого можно положиться, надежный источник информации. Они продолжают слушать, у мемберов назревают вопросы. — В настоящее время на курорте отдыхают еще две стаи, но мы стараемся избегать определенных зон, где может возникнуть конфликт. Поэтому, если вы увидите персонал, преграждающий какие-то проходы, пожалуйста, отнеситесь к этому с пониманием: это делается для безопасности каждой из стай, — инструктирует он. — Вопрос. Нам разрешено знать, кто они? Может, это наши знакомые, — спрашивает Джисон. Его внутренняя «социальная бабочка» жаждет общения, в то время как омежья часть разума требует внимания. — Если только стая не указала, что состоит с вами в близких отношениях, они раскроют себя сами. Однако обе группы предпочли конфиденциальность. Если вы захотите встретиться, пожалуйста, воздержитесь от импульсивных контактов. Мы не можем гарантировать состояние каждого участника в данный момент, — он вежливо жестикулирует, и Джисон удовлетворенно кивает. Сынмин смотрит в окно, видя, как их окружают густые леса. «Должно быть, глубоко в горах», — размышляет он. — Мы почти прибыли. Если у вас есть вопросы, самое время их задать, — объявляет консьерж. Сынмин, наконец, подает голос: — А здесь будут другие Беты? Я имею в виду, из других стай. — Да, другие Беты есть. Поскольку вы Бета, Сынмин-щи, на территории есть специальное «место для Бет», где вы можете собираться. Наш персонал проводит вас к этим локациям, — любезно предлагает он. Сынмину становится немного спокойнее. По крайней мере, он знает, что не один такой, а Чанбин, скорее всего, всё равно застрянет со своей стаей, пока те проходят через циклы. — Ты правда собираешься бросить нас ради тусовок с другими Бетами? — Минхо переводит взгляд на Сынмина, свесив голову со спинки сиденья. — Ну, мне кажется, вы будете слишком пьяны от собственных гормонов и одурманены, чтобы вообще заметить мое отсутствие, — парирует Сынмин, стараясь сохранять невозмутимый вид. — К тому же, будет приятно пообщаться с Бетами для разнообразия. Может, они не такие липучие, как вы. — Ты говоришь это так, будто тебе не нравится, — щурится Чонин. — Вам это нравится больше, чем мне. Но я не говорил, что мне не нравится, — отвечает Сынмин двусмысленностью на двусмысленность. — А как насчет персонала? Там только Беты? — спрашивает Чан, беспокоясь об их благополучии. — Наш персонал состоит в основном из Бет. Также есть неидентифицированные сотрудники — те, у кого подпол еще не проявился. Будьте уверены, вам не о чем беспокоиться, — отвечает консьерж Чану. Автобус, наконец, останавливается, и все приникают к окнам. Вид на курорт наконец открывается их взору. Сынмин не может поверить своим глазам. Слово «огромный» — это еще слабо сказано. Это было нечто запредельное. — Мы приехали! — радостно восклицает консьерж. — Для начала, пожалуйста, познакомьтесь с нашим трудолюбивым персоналом. Они прикреплены только к вашей стае, чтобы гарантировать, что во время их работы не останется никаких нежелательных запахов. Не стесняйтесь обращаться к ним по любому поводу. Сотрудники кланяются в унисон, почти как безликие девы, но Сынмин отгоняет это сравнение. — Вот полная карта курорта. В данный момент вы остановились в северной части, поэтому здесь такой гористый рельеф. Горы и холмы дают колоссальное пространство для дыхания. Природа станет единым целым с вами. Ваши внутренние волки почувствуют облегчение от воссоединения с окружающим миром, — продолжает рассуждать консьерж, пока группа оглядывается по сторонам. — Курорт может показаться слишком запутанным, так что если вам нужен личный сопровождающий, просто попросите любого из сотрудников. — Есть определенные зоны, предназначенные для… спаривания. Пожалуйста, старайтесь оставаться в этих пределах, когда начнется ваш гон или течка. Это нужно для того, чтобы персонал мог оказать помощь в любой момент. Если только вы сами не укажете, что помощь вам не требуется — тогда мы не имеем права вмешиваться, — он почтительно поднимает руки. — Помните, всё это ради вашего личностного роста и укрепления стаи. Чем сможем — поможем. И спасибо за доверие. Консьерж искренне кланяется, остальные сотрудники следуют его примеру. Мемберы одобрительно кричат, кто-то свистит. Сынмин поражен таким уровнем сервиса. Это действительно специализированное место для стай. — Ну что ж. Что первое в списке? Или каждый пойдет своим путем? — спрашивает Сынмин. — Еда? Нам стоит перекусить. Ой, подождите. А как же багаж? — Чан смотрит на сотрудников. — Если желаете, мы можем оставить его на хранение, пока вы не определитесь с распределением по номерам. У некоторых стай есть свои предпочтения по партнерам, поэтому мы не назначаем комнаты сами, — объясняет один из сотрудников. — Это было бы идеально, спасибо, — Чан салютует им рукой. — Тогда пойдем поедим. Я чувствую запах еды, доносящийся из того коридора, — Хёнджин интенсивно принюхивается. Сынмин чувствует меланхолию. Почему-то он ожидал заброшенного места, где они будут предоставлены самим себе. И хотя помощь и постоянное присутствие гидов должны были успокаивать, он чувствует разочарование. Он думает, что им стоило остаться дома. В уюте собственного общежития, где они строили бы гнезда из одежды и старых одеял. Сынмин обычно лежал бы между Альфами, впитывая их защитную и комфортную ауру. С другой стороны, все уже на позитиве и в предвкушении веселья. Так что Сынмину приходится смириться. О ноющей пустоте в желудке он позаботится позже.

***

Сынмин любит гулять один. Это факт. Он всегда был авантюрным, любил исследовать. Ему важно знать территорию, чтобы не сбиться с пути. Поэтому он решает прогуляться. Остальные не обратили на него особого внимания, и он гадал, станет ли кто-то из них его искать. Он вздыхает — привычное действие в моменты бесполезных раздумий. Некоторые из мемберов, вероятно, уже одурманены гормонами. Сынмину нужно как-то продержаться эти дни до начала активной фазы гона. Он не может позволить себе проиграть собственным противоречивым мыслям о том, каково это — быть рядом со стаей. Он уже здесь, в конце концов. Этого должно быть достаточно. Сынмин находит открытый участок берега. Поскольку персонала здесь нет, он решает, что это общественная зона курорта. Спокойные волны успокаивают, а тепло песка, согретого вечерними лучами солнца, погружает его в состояние транса. Он чувствует теплый и одновременно прохладный ветерок. Сынмин закрывает глаза, снова думая о своем положении. Что он на самом деле может сделать для стаи? Он постоянно размышляет об этом. Ему кажется, что он делает много, но внутри что-то грызет его, пожирая изнутри. Он хочет большего. Хочет быть увиденным. Хочет быть желанным. Хочет внимания. Сынмин чувствует порыв сделать стаю… своей. Он ломает над этим голову, пытаясь подобрать слова. Честно говоря, это трудно выразить. — О. Ого. Не ожидал здесь кого-то встретить. Голос вырывает его из раздумий. Сынмин вздрагивает и оборачивается на звук. Подождите. Что? — М-Мингю? Сонбэним? — Сынмин в шоке. Перед ним Альфа. Доминантный Альфа, если уж на то пошло. Он ошеломлен. Сынмин не мог представить, что здесь будет делать Альфа. Он не знал карту курорта наизусть, но полагал, что другие корпуса находятся в минутах ходьбы. — Ты же Ким Сынмин, верно? Из Stray Kids? — медовый голос Мингю буквально плавит его защиту. Сынмин послушно кивает. Ему требуется секунда, чтобы осознать разницу в размерах между ним и этим Альфой. Впечатляюще. Доминантно. Крупная фигура. — Оу. Прости. Я… от меня воняет? — Мингю немного отступает, стараясь вести себя осторожно. Он принюхивается к себе, пытаясь понять, не противен ли Сынмину его запах. — Н-нет, всё в порядке. Эм, — начинает Сынмин робко, — я Бета. Вам не нужно беспокоиться о своем запахе. Мингю облегченно вздыхает. — Фух. Извини. Просто у меня только что закончился гон, поэтому я такой, — он явно склонен делиться лишним. — Гон? Вы имеете в виду, что он только что закончился или…? — уточняет Сынмин. — Ага. Как и сказал, — Мингю краснеет, краска заливает его лицо. Сынмин усмехается. Почему он так запросто выкладывает это первому встречному? — Разве вы не должны быть со своей стаей? — удивляется Сынмин. Разве Альфа после гона не должен оставаться в гнезде? Почему Мингю так беззаботно бродит в одиночестве? — А, прости. Забыл упомянуть. Я приехал только со своим Омегой, — мычит Мингю. — У нас годовщина. Он был очень капризным и настоял, чтобы мы провели время здесь вдвоем. Сынмин удивленно вскидывает бровь. — Погодите. То есть здесь можно отдыхать просто вдвоем? Не обязательно всей стаей? — Да. Для этого место и создано. Для тех, кому нужно пространство, — Мингю смеется. — Я в замешательстве. Наш PD-ним сказал, что это в основном для стай, которым нужно развитие и укрепление уз, — поддерживает беседу Сынмин. — О, нет. Не только для этого. Я знаю, что другие айдолы используют это место для обычных периодов течки или гона. У Сокмина течки особенно долгие, так что мы решили, что сейчас идеальное время, — Мингю сверкает зубом, широко улыбаясь, совершенно не осознавая, какую информационную бомбу он только что сбросил. — П-погодите, Сокмин-сонбэ? — Сынмин ловит имя на лету. — Ой, черт. Я проговорился, — Мингю прикрывает рот рукой, чувствуя себя глупо из-за этой оговорки. Но где-то в глубине души его внутренний волк гордился тем, что наконец признал то, чем ему так хотелось поделиться со всем миром, пусть даже только с Сынмином. — Эм. Можешь сохранить это в тайне? Только наша стая знает о нашей ситуации. Будет куча проблем, если это выплывет наружу. — Мингю умоляет так, будто готов рухнуть на колени. — Х-хорошо, конечно. Это не мое дело, — заверяет Сынмин, показывая большой палец. — Ладно, фух. Спасибо, Сынмин-а, — тот вытирает воображаемую каплю пота. — А тебя что сюда привело? Настоящий выезд всей стаей? — Мингю встает рядом, наслаждаясь видом заката. — Вроде того… — Сынмин смотрит на горизонт, чувствуя, как в голове снова роятся конфликты. — И ты сейчас не с ними, потому что…? — следует уточняющий вопрос. Сынмин молчит несколько минут, подбирая ответ. Почему он не с ними? И более того — никто его не ищет. Может, он накручивает себя. Он думал, что кто-то уже позвонит ему, но сам же смеется над этой мыслью. — Это кажется… необязательным, — наконец отвечает он, растягивая слова. — Что ты имеешь в виду? — Мингю усаживается на песок, приглашая Сынмина сделать то же самое. — Мы можем поговорить, если ты хочешь. Я могу дать какой-нибудь дельный совет, — Мингю похлопывает по песку рядом с собой. Сынмин следует его примеру, садясь чуть поодаль, чтобы снять напряжение. — В вашей стае есть Беты? — интересуется он. — Да, есть. Наш младший, Чан, и Хансоль. Ты же их видел раньше, да? — Мингю смотрит на него. — Да. Значит, все остальные — Альфы или Омеги? — В точку. Мы с Сокмином связаны уже больше года. — Мингю начинает рассказывать об их ситуации. — Я влюбился первым, и влюбился по уши, — он сверкает волчьими клыками. — Еще есть странная штука на троих между Джошуа, Сынкваном и Джонханом, — продолжает Мингю. — Диэйт и Вонну — пара Альф. Странная динамика, но им подходит. Джун — Альфа, но он никого не ищет, — он делает паузу перед следующей парой. — Сунён и Уджи — еще одни Альфа и Омега. Из всей компании они самые безумные. Только не говори им, что я это сказал, — шепчет Мингю, опасливо озираясь, будто они могут возникнуть из ниоткуда. — И, наконец, Вернон и Сынкван. Бета и Омега. Самая милая пара на свете. Если только Сынкван не в духе, — Мингю поеживается, видимо, вспоминая ворчливого Сынквана. — Вау. Похоже, у вас всё схвачено, — отвечает Сынмин. — И вы все вместе? — Не совсем. Это был долгий процесс, честно. Думаю, некоторые из нас поняли, что постоянное пребывание всей стаей вместе портило динамику группы, — Мингю смотрит в небо. — Знаешь, как бывает: вы отлично ладите вдвоем, но в большой компании всё идет наперекосяк? Вот и мы это почувствовали. Но это не значит, что мы в плохих отношениях, — прерывается Мингю и продолжает: — Чан — это своего рода наш островок гармонии, который связывает нас всех воедино. Сынмин снова смотрит на него с недоумением. — Что ты имеешь в виду? — У него есть это чутье — всегда следить за тем, чтобы все были в хороших отношениях. Это чувство Беты, который становится своего рода мостиком для связи, — указывает Мингю, покачиваясь в ритме ветра. — Бета, который здесь ради гармонии в стае. Потому что они не могут иначе — им нужно, чтобы всем было хорошо. Вероятно, это и есть его роль в команде. И знаешь, я рад, что он всегда верен себе. Мы можем поддразнивать его, он может быть вечной мишенью для шуток, но именно это нас и объединяет. Чана очень ценят и обожают в нашей стае. Несмотря на статус младшего, он ведет себя очень зрело для своего возраста. Сынмин внимательно слушает Мингю, пропуская каждое слово через себя. Он пытается вспомнить случаи, когда он делал то же самое для своей стаи. Когда он пытался связать всех воедино, когда они проводили вечера вместе благодаря его идее устроить общий ужин. Он чувствует знакомое тепло в груди и «бабочек» в животе. Сынмин родился опекуном, он это знает наверняка. Это то, что он всегда любил делать. И всё же ему хотелось бы чувствовать признание за это. Чтобы кто-то сказал ему, как хорошо он справляется, удерживая всех вместе. Что он — храбрая и вдохновляющая опора стаи. Он знает, что Чанбин пытается играть ту же роль, но тот делает это добровольно ради динамики. Сынмин же наблюдает со стороны, чувствуя себя уязвимым из-за того, что его не замечают. — …Похоже, ты слишком громко думаешь, — Мингю вырывает его из монолога, пристально глядя в лицо. — А. Извини… да. Я обдумывал твои слова, — бормочет Сынмин, избегая зрительного контакта. Ему не стоит западать на такое красивое лицо. К тому же — на того, кто уже связан узами. Он понимает, что у него в любом случае нет шансов с Мингю. — Ты не понимаешь, какое место занимаешь в своей стае? — нерешительно спрашивает Мингю. — …Понимаю. Но в то же время я жажду вещей, о которых раньше и не подозревал. Разве это… не странно? — Сынмин бросает вопросительный взгляд. Мингю хмыкает. — Это просто значит, что ты уникальнее, чем сам о себе думаешь. Дело не только в том, что ты Бета со своими наклонностями и нуждами. Дело в твоих собственных ценностях. Каждому свое. Может, твой внутренний волк просто наконец-то заявляет о своих желаниях. Сынмин обдумывает эту мысль. Неужели это действительно его внутренний волк подает голос? Представлять себя желанным и нужным? Он размышляет о вероятности этого. И чего же хочет сам Сынмин? Признания? Того же, чего любая другая стая хочет от Беты? Кого-то волевого? Того, кто может взять на себя ответственность? Он не против. Он может быть и ведомым, и лидером, но любая из этих ролей кажется ему хлопотной. Так хочет ли он чего-то большего? Или предпочитает оставаться незаметным? — Мингю-а! — раздается громкий голос со стороны горизонта, явно недовольный. Сынмин оборачивается на источник звука, насторожившись из-за внезапной перемены атмосферы. Мингю порывисто встает, выглядя растерянным и встревоженным. — Какого черта ты меня бросил сразу после того, как мы потра… Ой, привет! — выражение лица второго парня изменилось молниеносно. Он был примерно роста Мингю, чуть ниже, чем ожидал Сынмин. — Прости, Минни. Просто нужно было проветрить голову. О, это Сынмин. Из стаи Stray Kids, — представляет их Мингю. Сынмин протягивает руку. — Рад знакомству. Полагаю, Сокмин-сонбэ. Вы выглядите очень… посвежевшим, — ироничная сторона Сынмина берет верх, видя, как буквально светится Сокмин. Тот пожимает его руку с уважением. — О, спасибо. Я был бы в еще более приподнятом настроении, если бы кое-кто обнимал меня, когда я проснулся, — Сокмин мечет молнии в сторону Мингю, который умоляюще складывает руки. Он принюхивается, наконец замечая едва уловимый аромат Сынмина. — Оу. Вы Бета, Сынмин-щи? Сынмин кивает. — Да. Вам не нужно беспокоиться. Я лишь немного чувствую ваши запахи. — О! Не стоит так осторожничать! Я просто волновался, потому что этот Мингю обычно воняет на всё помещение, — Сокмин отпускает колкость в адрес Мингю, который обиженно ноет, но быстро возвращается к сути. — Сынмин тут рассказывал мне о своей проблеме. Бета, который не может найти свое место в стае, — поясняет Мингю, приобнимая своего Омегу за плечи. Теперь уже Сокмин смотрит на него с недоумением. — В смысле? — Мне кажется, я повторяюсь слишком часто, но я могу объяснить еще раз, — Сынмин снова излагает свою ситуацию. Сокмин кивает, внимательно слушая. Когда Сынмин заканчивает, Сокмин задумчиво трет подбородок. — Мне кажется, ты всё усложняешь больше, чем следует, — выносит вердикт Сокмин. — Ты знаешь, чего на самом деле хочешь. Этого жаждешь и ты сам, и то, что скрыто внутри тебя. Мингю согласно кивает, доверяя словам своего Омеги. — Я чувствую, что тебе просто нужен какой-то толчок. Может быть, момент слабости? Даже если это тебя немного заденет. Я не говорю, что нужно быть слабым, чтобы выразить свои желания. Речь об открытости. Тогда ты по-настоящему поймешь, как и где ты чувствуешь себя в стае, — заключает Сокмин. Сынмину требуется время, чтобы переварить эти слова. Сокмин-сонбэ кажется на удивление рассудительным и совсем не затуманенным, учитывая, что у него только что закончилась течка. — Это звучит… резонно. — По-моему, твоя единственная проблема — это то, что ты слишком много думаешь. Или ты просто еще не чувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы делиться мыслями со своей стаей? — спрашивает Сокмин, скрестив руки на груди, как заботливая мать, присматривающая за щенком. — Нет-нет. Просто… я думаю, то, как я рос и чему учился, сформировало меня нынешнего. Быть просто Бетой в сторонке, — тихо говорит Сынмин о себе. От этих слов Сокмин принимает такой оскорбленный вид, будто комментарий относился лично к нему. — Тогда перестань цепляться за эту установку. Наверное, большинство Бет так и думают, когда попадают в стаю. Что они — просто лишнее место, — Сокмин начинает злиться. — А это не так. Помни: стая — это когда включены все, иначе это вообще не стая. Сокмин кладет руки на плечи Сынмина, наклоняясь к нему, словно пытаясь встряхнуть его нигилистический мозг. — Ты важен. Твои мысли важны. Бете не нужно забивать голову этой ерундой про признание или жалость к себе. Ты в стае. Значит, остальные уже приняли тебя, — слова Сокмина звучат твердо и уверенно. Сынмин отводит взгляд от решительного Омеги; ситуация стала для Сокмина чуть ли не более важной, чем для него самого. Он резко выпрямляется, отряхивая песок с джоггеров. — Возможно, вы правы, — произносит Сынмин. — Еще бы я был не прав. Я вообще-то «гордый Омега» своей стаи. Мы постоянно ноем и ворчим, но наши слова имеют смысл, — Сокмин скрещивает руки. Сынмин мягко улыбается этой паре. Глядя на них, он наконец осознает, насколько гармоничным может быть союз Омеги и Альфы. Сможет ли он когда-нибудь вписаться в такую картину? Захочет ли какой-нибудь Омега или Альфа смотреть на него с таким же обожанием? В детстве Сынмин мечтал найти кого-то, кто полюбил бы его за то, какой он есть, и в то же время искал бы нежности от него самого. — Спасибо за разговор, сонбэ. Мне пора оставить вас наедине, — вежливо кланяется Сынмин. — Всегда приятно встретить кого-то из другой стаи. Надеюсь, ты действительно поделишься своими чувствами со своими, — Мингю притягивает Сокмина к себе. — Да, и вот, — Сокмин протягивает Сынмину свой телефон. — Давай не теряться. Было бы здорово поддерживать связь с тобой, Сынмин-а. — И, эй, может, мы даже запишем коллаб? Уладим эти «тёрки» между компаниями? — предлагает Сокмин вполне серьезно. Сынмин был бы в восторге от сотрудничества с другим вокалистом. Он пожимает руку в знак согласия, надеясь, что этот контакт поможет им остаться на связи. Сынмин улыбается, диктует свой номер и возвращает телефон. — Я буду очень этого ждать. Мне, пожалуй, пора возвращаться. Желаю вам чудесного отдыха. Мингю кивает. — Тебе того же. И не вздумай киснуть. Будь увереннее, — Мингю делает подбадривающий жест «файтинг». Сынмин еще раз кланяется, прежде чем двинуться обратно к жилому корпусу. — И что ты ему наговорил? — спрашивает Сокмин у Мингю, глядя вслед удаляющейся фигуре Сынмина. — То же, что сказал бы любому, кто не может найти свое место в стае, — уверенно отвечает Мингю.

***

Сынмин наконец нашел дорогу назад после долгих минут бесцельных блужданий, глядя, как в лучах заката вспыхивают огни курорта. Он оглядел лобби в надежде встретить кого-нибудь из своих и заметил знакомые серо-стальные волосы. «Минхо, должно быть, слишком устал, чтобы заниматься распределением комнат», — подумал он. — Хён, — окликнул его Сынмин, — а где все остальные? Минхо обернулся, выглядя удивленным. Он уже собирался ответить, но внезапно что-то в Сынмине заставило его осечься. Он сел прямо, разворачиваясь к нему всем телом. Его глаза расширились — такой реакции Сынмин от него не ожидал. — Э-э, что-то не так? — спросил Сынмин, озадаченный поведением хёна. — От тебя пахнет, — начал Минхо, и следом вырвался низкий, гортанный рык. — От тебя пахнет другим Альфой. Сынмин мысленно дал себе пощечину. Черт. Он забыл. Как он мог забыть сначала сменить одежду? Тем более в такой чувствительный период, через который сейчас проходят все его Альфы. Сынмин пошатнулся, когда Минхо прильнул к его шее, рыча, едва обнаружив главный источник чужого запаха. — Доминант. Сынмин, — Минхо отбросил прозвище, и его голос сорвался на хрип, когда он перешел на «альфа-тон». — Я… я не хотел, Альфа, — выдавил он, задыхаясь. — Я просто гулял. И встретил другую стаю. Сынмин надеялся, что ему дадут время объясниться, прежде чем Минхо предпримет что-то радикальное. — Стаю? Кого именно? — мысли Минхо явно не поспевали за инстинктами: он уже слегка скреб клыками по коже на шее Сынмина. Его «метка стаи» реагировала на присутствие другого сильного Альфы. — Почему ты позволил ему подойти так близко, Сынмин? — Это была случайность, — он зажмурился, стараясь не поддаваться ощущениям. — Это был Мингю-сонбэним. Он был со своим Омегой. Услышав это, Минхо немного отстранился. — Со своим Омегой? Там был еще кто-то? — его глаза стали золотистыми — естественная реакция, подстегиваемая близостью гона. — Да. Он уже в паре. Я просто заблудился, и мы немного поболтали, — Сынмин перевел дыхание; он чувствовал, как вспыхнул аромат Минхо, даже сквозь притупленное обоняние. — Они здесь в отпуске. Сказали, что это место часто используют Альфы и Омеги во время циклов. — Это не объясняет, почему на тебе живого места нет от его запаха, — Минхо нахмурился. — Ну, он доминант. А я не могу сказать, кто его Омега — это было бы неуважением к их частной жизни, — Сынмин выпрямился, стараясь при этом выглядеть более покорным, чтобы показать Альфе свое почтение. — Он делал что-то еще? Мне не нравится, как ты пахнешь, — Минхо опустил уголки губ, снова склоняясь к затылку Сынмина. — Альфа может пометить тебя? Чтобы ты пах мной? Минхо подталкивал его, пытаясь заставить Сынмина «открыться», как послушного щенка. Сынмин подчинился, лишь бы убрать Минхо от своей шеи. Процесс «обмена запахами» занял больше времени, чем обычно, потому что доминантный аромат Мингю упорно не хотел уступать. Сынмин почувствовал, как руки Минхо скользнули вверх, сначала сжав плечи, а затем опустившись на талию. От этой мертвой хватки по телу Сынмина прошли приятные импульсы, превращая мысли в кашу. Он сглотнул, пытаясь не провалиться в это ощущение слишком глубоко. Это ведь естественно. Просто Альфа стаи заботится о своем соплеменнике. Просто Альфа выполняет свой долг. Просто Альфа, который, скорее всего, забудет об этом, как только всё закончится. Потому что он — Бета. И запах выветрится с него гораздо быстрее, чем с Омеги. — Сынмо хорошо? — использование прозвища означало, что Минхо наконец пришел в себя. Сынмин кротко кивнул. Нос Минхо коснулся его слабовыраженной железы, нежно потерся о нее в знак признательности. — Теперь пахнешь лучше. Пахнешь мной. Мой. Слова Минхо подарили ему ложную надежду. Сынмин просто плыл по течению, вторя Альфе: — Да. Твой. Я твой, Альфа, — пробормотал он, понимая, что эти слова вряд ли заденут что-то более глубокое, чем поверхность, но для Минхо это послужило отличным топливом. Минхо отстранился лишь тогда, когда убедился, что чужой запах перекрыт. Его глаза снова стали обычными, и он слегка улыбнулся Сынмину. — Куда лучше. Хорошо, что я был здесь. Если бы ты попался под горячую руку остальным троим, не думаю, что ты бы выжил, — он ласково взъерошил волосы Сынмина. — Ага. Спасибо за это, хён, — Сынмин издал признательное мычание. — Но тебе всё равно стоит освежиться. Запах доминантного Альфы — это не шутки, — проинструктировал Минхо. — Хорошо. Но где остальные? Они уже разошлись по комнатам? — Сынмин вернулся к первоначальному вопросу. — Некоторые да. Мы с Джисоном решили лечь вместе, он сейчас больше тянется ко мне, чем к остальным, — Минхо сказал это просто так, не подозревая, что Сынмин в душе считает такое распределение трагичным (хотя он привычно это скрыл). — Хёнджин хотел позвать тебя, но Феликс его опередил. Чан, который пытался строить из себя крутого, в итоге завалился к Чанбину. Так что остался только Чонин, — закончил Минхо описание расклада. — Который, кстати, был в восторге. Кажется, в последнее время он привязался к тебе сильнее обычного. Минхо сделал это наблюдение, и Сынмин не стал спорить. — Думаю, я не против. Я бы предпочел его любому из вас троих, — бросил Сынмин, видя, как лицо Минхо вытягивается от удивления. — Это еще что значит? — огрызнулся Минхо. — Ничего! — Сынмин уклонился от ответа, пытаясь проскочить мимо Минхо, но крепкая хватка на запястье остановила его. — Я просто хотел, чтобы ты знал. Я хотел быть в одной комнате с тобой, — внезапно признался Минхо, и сердце Сынмина, как всегда, предательски забилось быстрее. — Но Джисон буквально не отлипал от меня. И поверь, я говорю это на трезвую голову… — Минхо наклонился ближе. — Я правда скучал по тебе. Сынмин не знал, что и думать. В голове крутились тысячи слов, но с губ не сорвалось ни звука. Это походило на клишированное признание в любви, но почему-то это клише попало в самую цель. — Э-э, да, — это всё, что он смог выдавить. — Я… я пойду переоденусь. Пока, хён! Сынмин сбежал прежде, чем Минхо заметил бы, как сильно он покраснел. Хорошо, что ему всё еще удается скрывать свои истинные чувства. Он постучал в нужную дверь, надеясь, что не ошибся номером. — Чонин-а? — позвал Сынмин через щелку, заглядывая внутрь. Он огляделся: Чонина в комнате не было. Сынмин облегченно выдохнул — наконец-то можно было просто подышать. Он закрыл дверь и осмотрел номер. Почему-то все кровати здесь были размера «queen size». Интерьер словно кричал о том, что это место предназначено для «укрепления стаи». Сынмин плюхнулся на кровать, заметив ароматические свечи, которые должны были стимулировать нюх Альф и Омег. Его этот запах раздражал — искусственный аромат казался ему неприятным. Он растянулся на кровати, раскинув руки и ноги, и уставился в потолок, пытаясь собрать мысли в кучу — словно тренер покемонов, у которого закончились покеболлы. Он догадывался: как только у кого-то из Альф начнется гон, все мгновенно выпадут из реальности. Сынмин надеялся, что сможет найти какой-то способ заглушить этот бесконечный шум. Он подумал, что тусоваться с Сокмином — плохая идея: вдруг феромоны Омеги прилипнут к нему, и какой-нибудь одурманенный Альфа примет его за Омегу? Почему-то Сынмину казалось, что это было бы еще печальнее. Быть принятым за Омегу. Он не Омега. Он просто пах бы как один из них, если бы проводил с ними время. Сынмин — не Омега. Но иногда он мечтает. Надеется. Пытается быть им в те дни, когда чувствует себя паршиво. Но он не может. Никогда не сможет. Он — Бета. И как только они осознают всю тяжесть этой ситуации… Захотят ли они его вообще? Его мысли прервались, когда дверь комнаты распахнулась. Вошел Чонин, на лбу которого пота было больше, чем Сынмин ожидал увидеть. — О, хён! Ты пришел! — Чонин уже тянул к нему руки, но Сынмин остановил его на полпути. — Нет. Почему ты весь потный? Сначала иди в душ, — Сынмин выставил руку между ними, и Альфа тут же обиженно надулся. — Я просто тренировался с Бин-хёном. Там огромный спортзал. Просто супер, — Чонин потянулся, демонстрируя рельефные мышцы именно там, где нужно. Сынмин на мгновение засмотрелся, но вовремя стряхнул оцепенение. — Нет. Никаких обнимашек, пока от тебя так несет. Прими душ, тогда разрешу потискать меня, — Сынмин скрестил руки на груди. — Но я буквально чувствую Минхо-хёна на тебе! Это нечестно! — Чонин топнул ногой, всё еще дуясь. Сынмин почти забыл, что Минхо окутал его своим запахом, пытаясь стереть присутствие Мингю. Что ж, стоит признать: тело Беты не может долго удерживать такие ароматы, и эта обязанность Альф — постоянно «проверять» тело Сынмина ради собственной гордости… это была мысль. Приятная мысль, которую он оставит при себе. Потому что втайне ему очень нравилось, когда его Альфы делали такие вещи — пусть даже на инстинктах — чтобы дать понять остальным: он часть стаи. Что Альфа заявил на него свои права. — Ты же знаешь, какой он становится перед гоном. У всех вас разная степень собственничества, — попытался аргументировать Сынмин, объясняя, что повадки Альфы по-своему территориальны. — Я не об этом, — Чонин скрестил руки. — Я о том, что ты позволяешь ему слишком сильно метить себя. До такой степени, что если бы здесь были другие Альфы или Омеги, они бы решили, что ты уже занят. Чонин нахмурился; его внутренний волк явно начал ревновать. Сынмин слегка покраснел, отводя взгляд. — Просто оставь его в покое. Мне редко удается так побаловать Минхо-хёна, — Сынмин откашлялся. — Ладно. Плевать, — Чонин схватил полотенце, но по пути в ванную остановился и обернулся к Сынмину. — Но когда я закончу, ты отсюда не выйдешь, пока не будешь пахнуть и Минхо-хёном, и мной. Он понизил голос, используя ту самую ухмылку, которой научился у Хёнджина. Сынмин попытался игнорировать бешеный стук сердца. — И-иди уже. Я никуда не уйду, — пробормотал он, слыша смех Чонина перед тем, как дверь закрылась. От досады Сынмин схватил подушку и попытался «задушить» себя ею, издавая приглушенные, недовольные звуки. Поездка обещала быть долгой, если все Альфы будут вести себя так.

***

Полночь. Самое время для очередного ментального кризиса Сынмина. Он резко открыл глаза, в панике озираясь по сторонам. Лунный свет скудно освещал интерьер спальни. Чонин крепко спал, прижавшись к Сынмину; его руки по-хозяйски лежали на талии Беты. Даже во сне Альфа проявлял излишнее рвение. Сынмин с трудом, но сумел выпутаться из его объятий. Чонин что-то невнятно пробормотал, видимо, почувствовав потерю контакта. Сынмин прокрался из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Он спустился в холл, заметив, что некоторые сотрудники всё еще не спят, занимаясь своими делами. Стараясь не обращать на них внимания, он направился прямиком на свежий воздух. Его мысли снова унеслись в сторону пессимизма. Слова Сокмина эхом отдавались в голове. Конечно, ему не нужны были лишние подтверждения того, что стая его любит и хочет видеть в нем важную часть чего-то большого. Но сомнения Сынмина всегда оказывались сильнее. Он вспоминал моменты, когда чувствовал себя замеченным. Моменты, когда остальные нуждались в нем. Ради комфорта. Ради надежности. Ради его присутствия. Ради того, чтобы он просто был рядом. Чтобы он был частью их общности. И всё же что-то внутри продолжало его царапать. Почему они приходят именно к нему? Каков смысл приходить к Бете, который сам ничего не смыслит? К тому, кто никогда не выставляет свои чувства напоказ? Зачем идти к нему за чем-то подобным? Они просто не знают ничего другого. Они принимают всё как есть. Потому что Бета всегда будет рядом. Кто-то, на кого Омега или Альфа могут положиться. И при этом у него самого не было никого.

***

Ему казалось, что у него никого нет. Сынмин изо всех сил старается отогнать негативные мысли. Постоянное самобичевание в последнее время слишком сильно давит на мозг. Он понимает: нужно поскорее выговориться кому-то другому, иначе он просто окончательно замкнется в себе. Он идет вдоль берега, и в лунном свете море кажется еще более безмятежным. Сынмин всматривается вдаль, пытаясь отыскать то чувство, которого ему так не хватает. — Не спится? — тот же знакомый голос раздался рядом. — Мингю-сонбэ, — Сынмин обернулся, видя приближающегося к нему Альфу со слегка всклокоченными волосами. — А вы почему не спите? Мингю взглянул на небо. — Сокмин очень настойчив. Когда у него течка, любой, кто попадается ему под руку, становится объектом его обожания. И я не исключение, — Мингю хмыкнул, засунув руки в карманы брюк-карго. — А ты? Могу поспорить, ты снова из-за своих проблем. Но от тебя так сильно несет Альфой, — ноздри Мингю слегка затрепетали. Сынмин неловко почесал шею. — Они почувствовали ваш запах на мне. Видимо, то, что вы доминант, означает, что ваш аромат может легко перекрыть всё остальное даже для такого, как я, — Сынмин напрягся. — Оу? Прости за это. Они сильно тебя донимали из-за этого? — глаза Мингю смягчились, на лице отразилось беспокойство. — Не… совсем, — тихо ответил Сынмин. — Думаю, это проявило то, чего я сам подсознательно жаждал… — он замер на мгновение; фантомное ощущение запаха Минхо всё еще щекотало его, а те слова Альфы пронзили сердце и разум навылет. — Или, может, я просто несу чушь. — Не говори так, — выражение лица Мингю стало еще мягче. — Ты не дурак из-за того, что у тебя есть мысли, которыми хочется поделиться. Теперь Сынмин понимал, почему они с Сокмином пара. Они казались двумя сторонами одной медали. Один — более мягкий и открытый, другой — с острыми углами, но оба попадали точно в цель. — Вы правы. И всё же это кажется неправильным — принимать советы от Альфы не из моей стаи, — пробормотал Сынмин под аккомпанемент ночного бриза. — Ты заблудился. И тебе нужно найти дорогу назад, — произнес Мингю. — Я правда понимаю тебя. Не знаю, где бы я был, если бы не Сокмин, — он продолжил: — И что же сделали твои Альфы? Сынмин посмотрел на Мингю, и его глаза заблестели, отражая те заветные слова, которые он так хотел услышать. — Он просто сказал, что скучал по мне. И для Сынмина это значило всё. Знать, что внутри Минхо всё еще есть что-то, что выбирает именно его. Что Минхо предпочел бы, чтобы Сынмин остался. Чтобы был рядом. Мингю слегка улыбнулся. — Думаю, для тебя это очень много значило. Сынмин кивнул, глядя на тусклые звезды. — Да. Даже в состоянии пред-гона он произнес эти слова. — Но ты сейчас не с ним? — Мингю осторожно задал вопрос. Сынмин покачал головой. Он знал, что никогда не станет той «второй половинкой», которая по-настоящему дополнит его Альфу. Только другой Омега сможет заставить его чувствовать себя полноценным. И Сынмин скорее умрет, чем увидит, как гаснет улыбка Минхо из-за разлуки с Джисоном. — Это никогда не был я, — с глубокой печалью в голосе произнес Сынмин. — Даже если бы я мог подарить любому из моих Альф это чувство… — его голос сорвался от удушающего кома в горле. — Даже если бы я отдал им свое сердце на растерзание, пусть ненадолго… я был бы счастлив. Эти горестные слова заставили Мингю внутренне содрогнуться от боли. — Зачем ты так истязаешь себя? — у Мингю возник порыв утешить Бету, но он прекрасно понимал, что не может. Он не может дать чувство безопасности чужому члену стаи, который сам должен донести до своих близких то, через что проходит. — Потому что я слишком много о себе возомнил, — всхлипнул Сынмин, пытаясь сдержать слезы. — Я хотел остаться. Хотел быть певцом. Хотел быть айдолом. Быть тем, на кого люди равняются. Дарить утешение и чувство сопричастности. Потому что они сами дали мне это почувствовать, — Сынмин выплескивал все свои мысли, ощущая непрекращающуюся боль в груди. — Быть опорой, на которую можно опереться, даже если мой собственный фундамент рушится изнутри. Быть музой для вдохновения до самого последнего вздоха, — он задохнулся от рыданий. — И всё же… — слезы потекли по его щекам, он опустил взгляд на песок. — Я чувствую, что меня недостаточно. — Никогда больше так не говори, — фигура Мингю заслонила Сынмина, Альфа медленно коснулся ладонью его затылка. — Никогда так не говори, Сынмин-а. Сынмин позволил себе ощутить это жгучее чувство — всё нахлынуло разом. Мысли пожирали его, поглощая по кусочку. Мингю старался утешить его как мог. — Я вижу в тебе столько от моего Сокмина, что, кажется, это сведет меня с ума, — слова Мингю начали пробиваться сквозь пелену горя. — Почему певцы всегда такие эмоциональные? У вас там в головах какой-то специальный механизм, заставляющий постоянно страдать? Сынмин невольно хмыкнул на это; Мингю был рад, что у него еще остались силы реагировать на его подначки. — Серьезно. Мой Сокмин постоянно думает о чем-то подобном. Мол, его тоже «недостаточно», — начал Мингю, слегка покачивая Сынмина в такт ветру. — Но я напоминаю ему об обратном. Постоянно. У него есть я. У него есть стая. Он бы не добился того, что имеет, если бы не его вечная привычка болтать без умолку. Сынмин усмехнулся. Ему не стоило так близко к сердцу принимать подколы чужой пары, но он невольно начал представлять кого-то рядом с собой на всю жизнь. Ему и правда следовало лучше разобраться в своей ситуации. Стая, по которой он так тосковал, была совсем рядом, всегда искала его. Сынмин всегда считал, что он «не включен» в их круг, но глубоко внутри это было лишь его собственным убеждением. Что мемберы на самом деле думают о нем? Ему было больно от собственных предположений о своей ненужности стае. Сынмин позволил худшим версиям себя взять верх, лишив его способности нормально существовать. — Просто напомни себе: где ты сейчас? Как ты сюда попал? Каковы были причины, по которым ты осмелился наконец оказаться там, где твое место? — глубокий голос Мингю эхом отдавался в его сознании. Сынмин слабо кивнул; тепло чужого прикосновения напомнило ему о Чанбине. «Только Чанбин который повыше», — невольно пошутил он про себя. — Да… я знаю, — Сынмин шмыгнул носом, вытирая слезы запястьем. — Полегчало? — проверил Мингю, глядя на заплаканное лицо Сынмина. — Вроде того. Теперь даже как-то неловко, что я разоткровенничался с кем-то не из стаи, — Сынмин позволил себе немного расслабиться. — Это неважно. Прямо сейчас мы просто два человека. Ярлыки здесь ни к чему, — Мингю ободряюще сжал плечо Сынмина. — Спасибо, сонбэ, — Сынмин низко опустил голову. — Это прояснило мои мысли. Мне пора возвращаться. Нужно снова смыть ваш запах. Он шмыгнул носом, когда Мингю отступил на шаг. — Обращайся в любое время. И, пожалуйста, напиши Сокмину. Думаю, в своем воображении он уже принял тебя за своего щенка. Можешь жаловаться ему на что угодно, он отличный слушатель, — Мингю показал большой палец. — Обязательно. Мне пора,— Сынмин улыбнулся и зашагал обратно. Мингю глубоко выдохнул, отмечая про себя, насколько они с Сокмином разные и при этом похожие. Глядя вдаль, Альфа надеялся, что Сынмину всё же удастся объясниться со своей стаей.

***

День Сынмина начался неожиданно. Когда он прокрался обратно в кровать к Чонину, того не было рядом — место пустовало. Сынмин решил, что Альфа, вероятно, ушел на завтрак, и начал собираться. Однако в глубине души он размышлял: какой Альфа уйдет, не попытавшись прильнуть к своему омеге (или бете) во время гона? Когда Сынмин вышел в лобби, его встретили остальные мемберы. В воздухе уже витали отчетливые запахи — время было на исходе. Всё могло начаться в любой момент. — Доброе утро, ребят, — тепло поприветствовал их Сынмин со своей фирменной дерзкой улыбкой. — Минни-а~ — Чан первым оказался рядом, прилипнув как банный лист. — От тебя совсем не пахнет никем из нас, — он надулся, утыкаясь носом в шею Сынмина. — Странно, — Сынмин на секунду взглянул на Минхо и заметил, что тот уже сверлит его взглядом. Сынмин в замешательстве отвернулся, пока Чан начал заново метить его своим запахом. — Буду метить тебя, щеночек. Альфа проследит, чтобы запах впитался, — руки Чана сжали его талию — сильно, требовательно и, как ни странно, успокаивающе. — Хорошо, Альфа, — это всё, что он смог выдавить. Боковым зрением он увидел приближающегося Чонина с явно расстроенным видом. — Что случилось? Ты больше не пахнешь мной, Сынминни, — Чонин отбросил уважительное «хён», его разум был затуманен мыслью, что Сынмин смыл с себя все его следы. — Н-нет, я не специально, Инни-а. Просто я не принимал душ с тех пор, как мы приехали. Ты же знаешь, я чувствую себя паршиво, если не ощущаю чистоты, — Сынмин объяснял это, пока Чан всем своим весом навалился на него. Сынмину было тяжело стоять под напором Альфы, который полностью его обхватил. — И еще, Чан-хён, думаю, хватит, — Сынмин легонько подтолкнул его, услышав в ответ капризный стон. — Минни весь вчерашний день где-то пропадал… почему ты ушел? — Чан поднял на него взгляд. Сейчас старшие Альфы больше походили на щенков, чьи хозяева ушли в другую комнату, чем на грозных волков. — Я просто осматривал территорию. Этот курорт роскошный, — начал Сынмин. — Полезно знать дорогу, если захочется погулять. На этот раз Минхо поднялся со своего места, вызвав протестующий стон Джисона, который до этого висел на его руке. — Это странно. Я не чувствую на тебе даже следа своего запаха, — он принюхался, впиваясь взглядом в Сынмина. — Н-ну, вы же знаете… курорт специализируется на средствах, которые удаляют запахи. Разве вы не слушали консьержа? — Сынмин нервно рассмеялся. — К тому же, мало ли что. Вдруг я случайно встречу другого Альфу? — Сынмин старался игнорировать взгляды-молнии, которые метал в него Минхо, надеясь, что тот придержит язык и не станет устраивать сцену. — С какой стати тебе вообще ошиваться рядом с другими Альфами? — подал голос Хёнджин, подключаясь к теме. — Да. У тебя уже есть четверо нас, — Чонин скрестил руки. — Я… я просто предположил «а что если», а не то, что я специально пойду… — Сынмин отвел глаза от четырех пар зрачков, которые теперь в упор смотрели на него. — Минни, — голос Чана стал низким, властным «голосом вожака», от чего Сынмин невольно вздрогнул. — Ты случайно никого не встретил? Сынмин замолчал на мгновение, и эта тишина была красноречивее любых слов. — Ладно! Да. Я встретил другого Альфу, — Сынмин сдался под шквалом пораженных вздохов. — Но он уже занят! И Минхо-хён об этом знал! — Сынмин решил бросить Минхо «под танк». Точнее, под трактор. Внимание группы тут же переключилось на Минхо. — Чего это вы на меня уставились? Сынмин сблизился с доминантным Альфой. Хорошо еще, что именно я разрулил ситуацию первым, — начал защищаться Минхо. — Вы бы трое набросились на него, едва учуяв чужой запах. Я единственный, кто мыслит рационально… пока что, — Минхо добавил последнюю часть, раздраженно отвернувшись. — Погоди, погоди. Ты хочешь сказать, что здесь есть еще один доминантный Альфа? — Феликс снова уточнил детали. — Ладно! Это Мингю-сонбэним! — выкрикнул Сынмин, не в силах больше выносить это давление. — Что? Тот самый Мингю? — воскликнул Джисон, ошарашенный новостью. — Да. Ким Мингю. Из Seventeen. Довольны? — фыркнул Сынмин, пытаясь поскорее ретироваться, но чьи-то руки преградили ему путь. Его взгляд столкнулся с глазами Чана и Минхо, которые уже изменили цвет. Их радужки потемнели, сигнализируя о резком выбросе феромонов в лобби. Феликс и Джисон тут же поморщились и заскулили от тяжелой атмосферы — оба Омеги мгновенно «опьянели» от этого давления, и Чанбину пришлось их придержать. Хёнджин и Чонин пошатнулись, не понимая — бросить ли им вызов двум доминантам или отступить. — И куда это ты собрался? — пророкотал голос Чана, звучавший почти как угроза. Сынмин сглотнул. Он подумал, что ему вообще не стоило заикаться о Мингю. Но если и было подходящее время для честного разговора со стаей, то это было оно. Сейчас или никогда. — Хорошо, ладно. Отпустите меня сначала. Я всё объясню, — Сынмин вырвал руку из крепкого захвата, потирая запястье. Остальные притихли, ожидая, что он скажет. Сынмин чувствовал себя неуютно под градом этих взглядов, но сделал глубокий вдох и начал тщательно подбирать слова. — Я… искал совета. У кого-то не из нашей стаи, — пробормотал он, следя за реакцией. Мемберы молчали, давая ему закончить. — Ничего серьезного. Просто мне казалось… что я здесь не нужен. — И кто это тебе сказал? — Феликс подал голос, явно расстроенный таким выбором слов. — Сынмин, — голос Чана смягчился, возвращаясь в спокойное русло. — Что ты пытаешься этим сказать? Он посмотрел на каждого: на их лицах читалась тревога. Сынмину не нравилось это чувство. Сомнение продолжало грызть его. Он всегда всё продумывал наперед, не осознавая, что другие могут даже не подозревать о его внутренних демонах. Сынмин никогда не делился своими бедами. Он считал, что это причинит вред или вызовет ненужный переполох в стае. Он верил, что его проблемы должны оставаться между ним и его парализующим нигилизмом — ведь так он вырос. Бета, чьи проблемы никогда не имели значения. — …Минни? — Голос Минхо вырвал его из раздумий. — Просто… у всех вас всё уже схвачено, — Сынмин начал говорить, и голоса в его голове наконец вырвались наружу. — Я… я был не против быть тем, на кого все опираются. Я был доволен, — он шмыгнул носом. — Все видели во мне опору, и мне это нравилось. Но… — эмоции начали брать верх. — Но, черт возьми, я хотел большего. Я хотел чувствовать то же самое, что чувствуете вы. Я знаю, что мы стая, что это означает единство и что никто не должен чувствовать себя лишним. Но иногда я спрашиваю себя: какой смысл в этой «метке стаи»? — Сынмин застонал, его лицо исказилось от муки. — Какой в этом смысл, если я даже не могу сказать вам, как сильно я вас всех люблю? Как сильно я хочу возвращать вам эти нежности, а не только принимать их? Как я мечтаю, чтобы мой собственный запах оставался на вас? — Сынмин зарыдал, чувствуя себя глупо и неловко из-за этой истерики на глазах у всех, но ему уже было плевать. Он слишком долго этого ждал. — У всех уже как будто есть кто-то свой. Минхо-хён и Джисон-а, — Сынмин посмотрел на них, видя, как смягчаются их взгляды. — Мне даже говорить ничего не надо. Все и так знают! — выкрикнул он в отчаянии. — Чан-хён всегда смотрит на Феликса так, будто тот — центр вселенной, — Сынмин всхлипнул, видя, как Чан вздрогнул, а уголки губ Феликса поползли вниз. — Инни и Чанбин всегда неразлучны. А Хёнджин просто помешался на Чанбине. Это… это так несправедливо! — Сынмин зарыдал в голос, первые слезы обожгли его лицо. Оба Альфы переглянулись и посмотрели на Чанбина, который всё это время хранил молчание. — Я… я никогда не умел выражать чувства, но, черт возьми! Я мечтал, чтобы кто-то смотрел на меня так же, как вы смотрите друг на друга! — прокричал Сынмин. — Я хотел бы, чтобы эти мысли не пожирали меня изнутри. Я хотел бы, чтобы вы принадлежали только мне, я веду себя как жадный эгоист, я знаю, знаю! Мы уже всё решили, но… — Сынмин съежился, обхватив себя руками, пытаясь спрятаться от взглядов мемберов. — Неужели я не могу получить хоть что-то… хоть капельку? — прошептал он, шмыгая носом. Стая стояла в тишине, глядя, как их второй Бета рассыпается на куски. Они и подумать не могли, насколько глубока была эта рана. Для них Сынмин был тем, у кого всё под контролем. Тем, к кому можно прийти за помощью, кому можно излить душу, потому что Сынмин всегда был рассудительным и любил помогать. Они думали, что это заставляет его чувствовать себя нужным и важным. Они привыкли, что Сынмин не проявляет эмоций. Они все молча согласились с этим образом. Сынмин — идеальный Бета, которому нормально быть одному. Сынмин, как они думали, может отлично функционировать без стаи. Сынмин, как они все считали, — тот, кто в них не нуждается. Все замерли, боясь пошевелиться. Страх сковал их движения. Страх, что Сынмин уйдет. Что его метка стаи исчезнет. Чан решил, что должен действовать. Он медленно подошел к нему; сгорбленная фигура Сынмина выглядела до боли жалкой. Он никогда не казался таким крошечным — он, со своими широкими плечами и ростом. Чан опустился на колени, чтобы его лицо было на одном уровне со спрятанным лицом Сынмина. Рука Альфы осторожно коснулась его плеча — бережно, будто одно неверное движение могло разрушить его окончательно. — Сынмин-а, — его голос был полон нежности и заботы. — Посмотри на Альфу. Посмотри на меня, — вопрос прозвучал с мольбой, Чан надеялся, что Бета всё еще найдет в себе силы подчиниться. Он поднял голову, лицо было мокрым от слез. Зрелище, которого не должно было существовать. Сынмин не должен плакать. У мира не было причин причинять Ким Сынмину боль. Но в итоге всё оказалось не просто трагичным — это было то, что находилось совсем рядом, но до чего Сынмин сам никак не мог дотянуться. У Сынмина покраснел нос. — Хён-н-н… — его голос звучал по-детски обиженно. Он не обратился к нему «Альфа». Сынмин больше не хотел говорить на языке ярлыков. Он жаждал, чтобы в нем видели личность. Не просто очередного Бету. А просто Сынмина. — …Чего ты хочешь от стаи прямо сейчас? — осторожно спросил Чан, прежде всего заботясь о его состоянии. Сынмин заколебался. Чего он хочет теперь, когда выложил все карты на стол? Хочет ли он остаться здесь? Нужен ли он кому-то из них здесь на самом деле? Он знал, какую реакцию это вызовет у остальных. И Сынмина тошнило от мысли, что теперь всё это будет лишь игрой. Он будет знать, что они просто заметили проблему и теперь пытаются ее исправить из жалости. Всё, что последует за этим, будет казаться… подделкой. Нереальным. Пластмассовым. Фальшью. — …Мне нужно уйти, — он встал, остальные не решались подойти ближе. Лицо Чана помрачнело. — Почему? — Потому что я думаю… — он замолчал. — Нет. Теперь я знаю. Всё изменится. И я не хочу притворяться, что после всего этого мы просто «замяли» проблему. И я не хочу быть этой самой проблемой, — Сынмин выпрямился, вытирая слезы запястьем, его слова звучали четко как никогда. Он шмыгнул носом, глядя на каждого из них. Сынмин старался казаться сильнее, чем был на самом деле. Засохшие слезы стягивали кожу. — Погоди, Сынмин… — начал Джисон, но взгляд Сынмина уже стал холодным и темным. Словно он задумал что-то недоброе. Омега невольно отступил. Сынмин не хотел причинять зла, но он уже слишком глубоко погряз в своих заблуждениях. — К тому времени, как я уйду, никто из вас даже не потрудится проверить, как я, — Сынмин повернулся ко всем спиной, чувствуя, как гора наконец свалилась с его плеч. Он раньше молил о таких моментах. Он хотел бы обернуться и увидеть, как они мучаются, осознавая, какое влияние он на них имеет. Сынмин прекрасно это осознавал. Он знал, что связывает стаю воедино, и когда стая нуждается в помощи, они все бегут к нему, потому что он добровольно всё это принимал. С Сынмина хватит. Он почувствовал, как кто-то попытался его схватить, но Сынмин увернулся, оскорбленный самой мыслью об этом. В глазах Минхо читалось предательство, но Сынмин просто отмахнулся от него. — Минни, — голос Минхо сорвался на рык, командный, словно он вступал в бой. Сынмин не удостоил его ответом, забыв обо всем на свете. Он вышел. Вышел так, будто это был главный манифест в его жизни. Он шел по курорту, мимо сотрудника, который робко спросил, не нужна ли помощь, но Сынмин пролетел мимо него стремительным шагом. Он не знал, куда идет, но это было уже неважно. Они всё равно не будут о нем беспокоиться — они будут слишком заняты своими течками и гонами. И сердце Сынмина обливалось кровью от осознания того, что он оставил их в состоянии раскаяния. В состоянии замешательства и конфликта. Сынмин не должен был мучить себя ради них, раз уж он сам согласился на эту поездку. Он знал, что ему следовало быть четче в своих действиях. Но почему он должен до сих пор осторожничать с остальными? Почему он должен быть тем самым Бетой, которого все зовут на помощь? В кармане пискнул телефон — сообщение от Сокмина пришло как спасение. Сокмин: Минни-а, ты свободен, чтобы встретиться еще раз? Сокмин: Мне кажется, тебе нужна помощь. Сокмин: Или это мои материнские инстинкты разбушевались. Сынмин еще никогда не был так рад своей привычке бродяжничать, которая приводила его к новым встречам.

***

Сокмин выжидающе смотрел на Сынмина, и первое, что он почувствовал — горький запах. Что-то неприятное, будто он и не ожидал, что Сынмин может оказаться рядом с кем-то, кто способен причинить ему боль. — Сынмин-а, почему от тебя так пахнет? — в его голосе прозвучала тревога. Сынмин не совсем понимал, о чем он. Он попытался уловить хоть какой-то запах, но его нос был далеко не таким чувствительным. — Как «так»? Сокмин быстро всё понял: по первому же вздоху, по тому, как Сынмин отводил взгляд, по глубоким теням под глазами, которых не было при их прошлой встрече, и по тому, какая мрачная аура исходила от него сейчас. — Вы… — начал Сокмин осторожно, но Сынмин перебил его тоном. — А. Ну да, — Сынмин шмыгнул носом, подтверждая подозрения. — Ох, мой Минни-а, — Сокмин обнял его. Теплый уют Омеги, который был крупнее его самого, никогда еще не казался таким спасительным. Сынмин прильнул к нему, не заботясь о том, что должен вести себя как взрослый и сильный человек. Впервые он чувствовал близость и понимание. — Можно спросить? Или ты хочешь просто так постоять? — от ангельского голоса Сокмина по телу Сынмина прошла вибрация. — Я здесь. Ты поссорился со своей стаей? Сынмин слабо кивнул. — Просто… побудь так еще минутку. Сокмин согласно промычал, поглаживая его по плечам мягкими круговыми движениями. — Мингю скоро вернется. Хочешь, я прогоню его на время? Или ты не против его компании? — Сокмин был полностью сосредоточен на комфорте Сынмина. — …Он может остаться, — пробормотал Сынмин. — Хорошо. Хочешь чего-нибудь? Я могу попросить его принести, — Сокмин посмотрел на Сынмина сверху вниз. — Ты теперь практически мой щенок. Ничего, если я буду обращаться с тобой как с маленьким? Сынмин никогда по-настоящему не понимал материнского инстинкта. Но находиться рядом с кем-то возраста Чана, кто ведет себя так заботливо и чутко… Он подумал, что ему это нравится. И где-то в глубине души он мечтал, чтобы его собственные соплеменники вели себя так же. Он коротко кивнул, позволяя Сокмину окутать его своим теплом. Через некоторое время Сынмин решил отстраниться первым, стараясь не позволить скопившимся эмоциям захлестнуть его с новой силой. — Надеюсь, я не помешал вашему празднику. Сокмин усмехнулся. — Ой, да брось. Самое трудное уже позади. Мы просто проводим время в свое удовольствие. Тебе всегда рады. Мы с Мингю уже практически выбрали тебя нашим почетным щенком, — похвастался он. Сынмин немного покраснел. Каким-то образом слова двух людей, которые даже не связаны с ним меткой стаи, давали ему больше уверенности и признания. И Сынмин, хоть и знал, что они пара, чувствовал себя «первым выбором» в их глазах. Чувствовал себя тем, кто важен. Вернулся Мингю, сверкая клыками, как счастливый золотистый ретривер, который в восторге от встречи с ними обоими. — Сынмин! Я рад, что ты здесь! Кажется, я притащил слишком много еды, — Мингю вывалил горы продуктов на ближайший стол, и они начали устраиваться в этой домашней атмосфере. Сынмин заметил, как Мингю принюхался — видимо, уже понял ситуацию, потому что его лицо тут же стало серьезным и почти суровым. — Кто тебя обидел? — его голос стал на несколько тонов ниже. — Не надо, Гю. Не сейчас. Когда он будет готов, — Сокмин метнул взгляд на своего Альфу; отголоски течки, видимо, делали его более доминантным. — Сок, ты же тоже это почувствовал, — возразил Мингю. — И он решит открыться, когда сам того захочет, ясно, Альфа? — вразумил его Сокмин. Мингю лишь проворчал что-то в ответ, легко пасуя перед ним, и принялся расставлять еду. — Я… я могу остаться здесь на какое-то время? Зная их, у них уже наверняка начались циклы. Если… это не проблема, — Сынмин присел на стул, голос его звучал тихо. — Никаких проблем. Ты никогда не в тягость, — отозвался Сокмин. — Сокмин накинул на тебя поводок. Ты вряд ли от него сбежишь даже после окончания этого отпуска, — Мингю зачерпнул порцию риса с мясом и покормил Сокмина с ложечки. — Это еще что значит? — Сокмин строго посмотрел на него, принимая еду. — Ой, да ладно тебе, любовь моя. Ты выглядишь так, будто хочешь усыновить Сынмина в нашу маленькую стаю, — пробасил Мингю. — И что? Ты всё равно не хочешь сделать мне ребенка. С тем же успехом можно усыновить кого-то уже эмоционально зрелого и взрослого. На счетах сэкономим, — Сокмин отхлебнул смузи, а Мингю поперхнулся от внезапного упоминания беременности. Сынмин не мог соотнести себя ни с одной из их проблем. Эта пара казалась настолько эмоционально привязанной друг к другу — будто они планируют состариться и прожить всю жизнь вместе, хотя были связаны узами всего год. Он уже начал рисовать в голове подобные сценарии. Тот, кто добровольно станет его «плюс один». Тот, кто проявит нежность и ласку так же естественно, как общаются Сокмин и Мингю. Словно они знали все слабые места друг друга годами. Тот, с кем можно подшучивать друг над другом и кто будет его понимать — Сынмин мечтал о такой жизни. — М-можем мы не говорить о детях при Сынмине? — прошептал Мингю. — Говорит тот, кто даже узлом не может меня обрюхатить. Бесполезный, — сердито прожевал Сокмин, явно расстроенный тем, что даже во время течки Мингю не «заделал» ему ребенка. Сынмин казался невозмутимым. Он переводил взгляд с покрасневшего Мингю на Сокмина, который так легко заставлял Альфу подчиняться каждому его слову. — Вы планировали завести ребенка? — вклинился Сынмин, беря в рот фруктовый лед. — Это было в моем списке дел. Просто Мингю никак не может… справиться, — Сокмин многозначительно причмокнул губами. — Ты серьезно должен обдумать всё, что влечет за собой рождение ребенка, — Мингю легонько подтолкнул его. — Ты хочешь сказать, что из меня выйдет плохой папа? — вопрос Сокмина прозвучал в лоб, как пощечина. Сынмин тихо ахнул, шокированный тем, на что намекал Сокмин. — Ты знаешь, что я не это имел в виду, — Мингю сдался, перестав защищаться. — Плевать, — Сокмин хмыкнул и отвернулся от Мингю к Сынмину. — И какой у тебя план? Мы с Мингю пробудем здесь еще всего два дня. Сомневаюсь, что гон у твоих закончится к этому времени. — Сокмин подпер щеки ладонями. Сынмин думал, что мог бы просто бродить без дела — курорт огромный, может, нашел бы кого-то еще, кто разделил бы его чувства. Но ему было достаточно и этой зрелой, комфортной атмосферы, которую давали Сокмин и Мингю. Он не хотел навязывать свои проблемы более молодой стае. Сынмин и так чувствовал вину за то, что «прибился» к этой паре. — Наверное, я просто вернусь в Сеул… если они так и не начнут меня искать за это время, — он произнес слова, которые, как он надеялся, никогда не станут реальностью. — Думаешь, не будут? — спросил Мингю. — Я не знаю, как устроена ваша динамика. Но когда мы чувствуем, что кто-то остался не у дел, мы всегда находим способ его включить, даже если у каждого свои заботы, — он скрестил руки. — Мы «открытая» стая. Так что вероятность… не нулевая, — Сынмин опустил взгляд, теребя пальцы. — Вот поэтому я никогда не понимал поли-стаи, — Сокмин начал перечислять недостатки. — Там всегда будут скрытые предпочтения. Это неконтролируемо. Да, привязанность делится на всех, но всегда есть явный фаворитизм, — Сокмин был категоричен. — Пример перед нами — ты здесь. Не хочу сказать, что ты не достоин любви, мой милый щенок. Но у тебя, очевидно, не было выбора. Ваша стая, должно быть, пришла к единогласному выводу, что вы все «открыты» друг для друга. — И это ведет тебя к саморазрушению, — закончил Мингю. — …Я не был против, — Сынмин сжался, пытаясь отрицать очевидное. — Вначале не был. Может, я ожидал слишком многого, но… не до такой же степени. Сокмин подошел и обнял его за плечи. — Это непредсказуемо, — начал он. — Я никогда не узнаю, каково это — быть Бетой, но могу предположить, что ты никогда не мог по-настоящему прочесть их эмоции. Потому что всегда казалось, будто тебе самому не хватает чувств, чтобы их осознать. Сынмин улыбнулся — Сокмин удивительно точно уловил его характер. Это не было больно, потому что в этом и заключалась суть. Бета, который не знает, как лучше. — Знаешь что, — Мингю подошел с другой стороны и прислонился к Сынмину, — ты можешь поехать с нами. Это официальное приглашение, — Мингю улыбнулся. — Не чувствуй давления только потому, что мы за тебя болеем, Минни. Ты всё еще вправе хотеть того, что нужно именно тебе, — добавил Сокмин. — Если ты почувствуешь, что твоя стая вот-вот позовет тебя и захотят, чтобы ты остался на острове ради них — это твой путь. Но всегда помни: делаешь ли ты это из чувства долга или потому, что этого просят твои сердце и разум, — Сокмин взял его за руку, глядя прямо в глаза. — О чем бы ты ни думал… всегда помни: твоя стая заботится о тебе. Сейчас они могут соображать туго из-за ситуации, но когда их головы наконец прояснятся, они сами потянутся к тебе. — Не иди к ним первым. Будь честен с собой. Позволь себе быть тем, от кого они зависят. Тем, кто действительно держит эту стаю вместе, — закончил Сокмин, и Сынмин закрыл глаза, обдумывая эти слова. Бета, который держит стаю вместе.

***

Сокмин и Мингю ушли к себе, оставив Сынмина наедине со своими мыслями. Он снова оказался на берегу моря; почему-то именно здесь все его проблемы казались решаемыми. Он вздохнул, проверяя телефон на наличие хоть каких-то признаков того, что он нужен. Ничего. Радиомолчание. Сынмин перестал надеяться. Он заслуживал лучшего, чем вечное пребывание на обочине. Он гадал, чем сейчас занят Чанбин. Он был единственным, кто не вмешался в утреннюю сцену. О чем он думал? Сынмин полагал, что как «брат-Бета», Чанбин должен был посочувствовать ему быстрее остальных, прийти на помощь и обеспокоиться его состоянием. Или Сынмин и впрямь был каким-то дефектом. Тем самым членом стаи, который копит проблемы в себе, а потом винит во всем окружающих. Его снова накрыло раздражение. Каким-то образом он умудрился вывернуть всё так, что теперь он сам — преступник против всех устоев. По времени у них оставалось еще две недели после пребывания на курорте. Две недели. Многое может измениться. И когда их рассудок вернется… что тогда? Они снова сделают вид, что проблем Сынмина не существует? Был ли это импульс? Просто желание быть услышанным? Минута эмоциональной слабости? Он хочет поговорить с Чанбином. Глубоко внутри Сынмин чувствовал, что тот должен был понять его точку зрения. Но он не может заставить себя даже подумать о том, что скажут остальные. И он идет. Бесцельно. Без точки назначения — лишь бы подальше от их корпуса. Сынмин будет идти, пока не увидит знак. Любой знак, который скажет ему развернуться, помириться и всё исправить.

***

В тот день гармония в стае окончательно рухнула. Все смотрели, как Сынмин уходит, покидая курорт — это казалось концом эпохи, концом чего-то настолько прекрасного, что это превращалось в трагедию. Чанбин сорвался с места первым, его мысли неслись быстрее ног, но Хёнджин удержал его. — Хёнджин, пусти, — голос Чанбина прозвучал грубо и угрожающе, но взгляд Альфы был таким потерянным, что он сам едва держался. — Смешно… мы просто позволили ему уйти, — тихо произнес Хёнджин, и эти слова, своей беспощадной правдивостью, задели каждого в комнате. — Что мы за стая такая, черт возьми?! Чан посмотрел на Хёнджина; его собственные глаза потухли. — Хёнджин-а, давай не будем… — он осекся, прежде чем вспышка Хёнджина заставила всех прийти в себя. — «Не будем» что?! Он только что открыто признался, что не чувствует себя нужным! Вы что, черт возьми, не слышали Сынмина?! Сынмина, который постоянно давал о себе знать, который обожал всех нас? Который баловал каждого из нас? — Хёнджин тяжело дышал, на его лбу вздулись вены. — Если бы я… если бы я только соображал лучше, если бы обращал внимание… — Хёнджин яростно взъерошил волосы; по всему его телу разливалось разочарование. — Сынмин всегда присматривал за нами! А мы принимали это как должное. И, черт. Ему пришлось идти к другому Альфе! К тому, кто даже не из нашей стаи! — Хёнджин ворчал, выплескивая жалобы вслух, заставляя всех наконец очнуться. — Вы хоть понимаете, каково это?! — Хёнджин посмотрел на остальных трех Альф, включая Чанбина. — Наш собственный Бета… чувствует себя чужим в собственной шкуре! Потому что думает, что мы никогда не принимали его знаки внимания. Черт. Как же больно, — гнев Хёнджина ушел глубоко в кости, и когда Феликс осмелился коснуться его, тот едва не сорвался и на него. Феликс вздрогнул от контакта, из его горла вырвался тихий жалобный стон. — Эй, Хёнджин! Не смей проявлять агрессию к нашему Ликсу! — голос Чана начал вибрировать властью только тогда, когда дело коснулось Феликса, и Хёнджин внезапно осознал то, на что Сынмин намекал всё это время. Они все открыто проявляли привязанность и заботу к своим Омегам; это было правдой. И они ничего не могли с собой поделать, Сынмин в том числе. К Омегам относились как к сокровищу. Как к бесценному дару. И за этим они забывали, что остальные ценны и важны ничуть не меньше. — Сынмин бы это стерпел, — тихо сказал Хёнджин, чувствуя комок в горле. — Сынмин всегда ко всему относился легко, будто это не проблема. Потому что он к этому привык. Он привык к тому, что у него никогда ничего не будет, — слова Хёнджина резали по живому. — Что ты имеешь в виду? — наконец подал голос Джисон, всё еще напуганный эмоциональной вспышкой Альфы. Взгляд Хёнджина впился в Джисона, вопрос застыл ядом на кончике языка. — Он думает, что он просто средство достижения цели. Что… как только он станет бесполезен… — Хёнджин замолчал. Он сел, безжизненное и безнадежное чувство заполнило его тело, когда он наконец осознал масштаб катастрофы. Минхо мгновенно оказался перед ним. Он вцепился в рубашку Хёнджина, рывком поднимая его с дивана; его глаза сияли золотом от избытка эмоций, витавших в комнате. Выражение лица Минхо было яростным. Гнев. Ненависть. — Не смей произносить больше ни слова, Хван, — голос доминантного Альфы громом раскатился по лобби, заставляя всех замереть. Минхо начал терять контроль над инстинктами. — Не смей, мать твою, говорить за Сынмина! — выплюнул Минхо, тряся обмякшее тело Хёнджина с силой Альфы. — …Я чувствую, что Хёнджин прав, — Чанбин подал голос, и все притихли, чтобы наконец выслушать второго Бету. — Мы говорим, что любим всех открыто, но… Сынмин никогда не выставлял свои чувства напоказ. Мы шутили и поддразнивали его по этому поводу. Но на самом деле Сынмин — человек, который вкладывает в чувства всего себя. — Он не может воспринимать сексуальное влечение как единственный эквивалент любви. Сынмин никогда не проявил бы инициативу сам, потому что он просто не знает, как это делать, — Чанбин теребил завязки своих шорт. — Мне кажется, некоторые из нас сами вбили себе в голову ложные идеи. Сынмин не просил многого — ему просто важно было быть рядом. Мы все думали, что ему нормально оставаться в стороне. Но это было не так. Тут некстати проявилась робкая натура Чонина: — Значит, то, что мы его метили своим запахом… это не было проявлением любви? — Всё не так просто, Инни-а, — попытался поправить его Чанбин. — Сынмин позволял вам это только потому, что так он чувствовал себя нужным. В те моменты он чувствовал себя важным. Замеченным. Он не чувствовал себя «средним ребенком», на которого родители забили, зная, что он и сам справится. Он чувствовал себя ребенком, которого родители хвалят за любую мелочь, — Чанбин подобрал идеальное сравнение, и остальная стая наконец осознала отчаяние Сынмина. — Тогда почему он просто… не поделился этим с нами? — Чан решил оставить роль доминанта, пытаясь понять, как они могут доказать Сынмину свою любовь и признательность. — Сынмин никогда не был мастером слов. Ты должен знать это лучше всех, Чан, — Чанбин похлопал его по плечу. — Он любит держать всё в себе. Он не хочет впутывать никого в свои «глупые» проблемы, — он выделил слово кавычками, уже представляя, как Сынмин обзывает самого себя глупым. — Он не глупый из-за того, что у него проблемы, — пробормотал Джисон. — Он же Сынмин. Сынмин всегда решает любые вопросы в один щелчок. Минхо наконец отпустил Хёнджина, приходя в себя и прислушиваясь к стае. — Проблема сейчас в нас. В том, что мы пользовались им, — его голос смягчился. — И что вы предлагаете делать? — спросил Феликс, всё еще опасаясь эмоционального Хёнджина. — Нам нужно собраться с мыслями. А пока… я чувствую, что гон начинается, — Чан поморщился; по комнате пронеслась мощная волна феромонов. Возможно, когда этот шквал эмоций утихнет, еще останется надежда восстановить разорванные узы. Шанс для Сынмина и всей стаи стать сильнее, вступив в будущее с обновленной преданностью друг другу.

***

Чанбин мог лишь наблюдать со стороны, наконец-то увидев мир глазами Сынмина. Раньше он всегда чувствовал себя частью целого — одним из тех, кто активно помогает другим справляться с циклами. Но если посмотреть со стороны… он всегда сам «вклинивался» в процесс. Он не был похож на Сынмина. Он всегда хотел быть включенным, упоминали его имя или нет. Чанбин ощутил тот же холод, который испытывал Сынмин, наблюдая за группой. Мемберы были слишком заняты своим состоянием: Омеги разбились на пары, Феликс утешал Чана и Хёнджина, Чонин прибился к Минхо, а Джисон изо всех сил старался держаться на ногах. «Так вот что Сынмин чувствовал всегда». Его сознание было затуманено. Возможно, он был единственным, кто мог исправить ситуацию, пока остальные заняты. Чанбин гадал, думает ли Сынмин о нем. Наверняка думал. Зная Сынмина, тот видел в нем фигуру старшего брата — того, кто знает больше и уже проходил через подобное. Чанбин с этой ролью не справился. Чанбин всегда хотел быть частью всего, что они делали. Он никогда не просил Сынмина открыться, но только потому, что считал, что тому это не нужно. Он не подталкивал его. Он верил, что Сынмин не нуждается в нежности. О, как же он ошибался. Поэтому Чанбин покинул курорт, направляясь в сторону берега. Это было единственное открытое место. Он спустился по лестнице, надеясь увидеть Сынмина. Через несколько минут жилые корпуса скрылись за деревьями. Чанбину стоило взять с собой телефон, но он уже ушел слишком далеко, чтобы возвращаться без Сынмина. Он шел, пока закат не окрасил небо в фиолетовый и оранжевый. Небо — английское имя Сынмина — в течение дня всегда смешивало в себе разные цвета. Словно кто-то раскрашивал свой собственный небосвод бесконечными оттенками. Каждый день Сынмин был разным — никогда не таким, как вчера или завтра. Чанбин подумал, что сейчас он видит один из тех цветов Сынмина, которые тот никогда не показывал. Уязвимость. Никогда не поздно отпустить всё лишнее. Наконец он увидел его. Фигура, отбрасывающая длинную тень; закат подсвечивал его лицо, придавая ему радужную красоту. Чанбин всегда восхищался тем, насколько элегантным и величественным выглядел Сынмин, в чем бы он ни был одет. Он медленно подошел ближе, настороженно и выжидающе. Сынмин, вероятно, уже понял, что кто-то стоит сзади, но не оборачивался. — Чанбин? — он услышал свое имя; голос звучал надломленно, почти недоверчиво. — Сынмин, — тихо позвал Чанбин. — Что так долго? — спросил Сынмин коротко и спокойно. — …Хотел дать тебе время подумать. Ну… ты ведь всегда много думаешь, — Чанбин попытался вставить шутку, но она провалилась под гнетом растущего напряжения. — Кто-нибудь еще придет? — Сынмин обернулся к нему. Его лицо было пустым, безжизненным, будто он ждал, что кто-то заполнит эту пустоту. Чанбин покачал головой. — Нет. — Ты собираешься меня убеждать? — Сынмин засунул руки в карманы. — Что это всё только в моей голове? Чанбин снова покачал головой. — Нет. Твои мысли… я чувствую то же самое, — Чанбин вздохнул, подбирая слова. — Когда ты ушел… я почувствовал себя тобой, — он посмотрел на Сынмина, надеясь, что тот не воспримет эти слова в штыки. Сынмин хмыкнул. Чанбину показалось, что на его лице промелькнула слабая улыбка. — И каково это было? — Сынмин подошел ближе — знак того, что он готов слушать. — Одиноко. Будто ты лишний, — он усмехнулся. — Ты никогда не замечал, но… теперь ты это чувствуешь. Как легко меня заменить. Как просто забыть о том, что я тоже чего-то хочу, — Сынмин пристально посмотрел на Чанбина. — Это было неправильно. И я даже не мог ничего сказать, — признал Чанбин, понимая, что Сынмин терпел это чувство годами. — Но в этом нет ничего неправильного, — Сынмин сел на песок. — Ты же знаешь. Они всё еще твоя стая. Люди, с которыми у тебя есть связь. — И всё же… это было странно. Ловить на себе избегающие взгляды. Когда тебя не упоминают в разговоре, хотя вы все в одной комнате, — Сынмин начал чертить на песке слова, которые хотел бы стереть из своей памяти, но он уже смирился со своей ролью. — Чувствовать себя Бетой. Чанбин опустил взгляд; слово «Бета» никогда не выглядело таким тусклым и неуместным. Неуместным. Он и Сынмин были не на своем месте. — Это то, что ты себе внушаешь? — пробормотал Чанбин. Сынмин на мгновение задумался. — То, что я себе внушаю… — начал он. — Я люблю вас всех. Искренне, — Сынмин поднял голову, на его губах играла слабая улыбка. — И иногда я становлюсь жадным. Но я не могу позволить этому чувству взять верх, — он говорил искренне. — Потому что я не должен хотеть. Я должен быть доволен тем, что мне дают. Быть чьим-то вторым выбором. Чанбин промолчал. Резкий порыв ветра заглушил последние слова, заставляя его зажмуриться от пыли. Он несколько мгновений просто смотрел на закат вместе с Сынмином, давая тому собраться с мыслями. — Ты… никогда не думал, что они все просто пытались? — спросил он, прикидываясь непонимающим. — Есть большая разница между «пытаться» и «показывать», — Сынмин ковырнул песок. — «Пытаться» — это постоянно метить меня запахом. Неважно, была для этого причина или нет. А «показывать»… я никогда об этом не просил, — Сынмин приоткрыл рот, и следующие слова сорвались с его губ: — Потому что я не знал, имею ли я право просить. Чанбин сел рядом, их плечи почти соприкасались. — Тебе страшно просить? — Скорее… какой мне нужен повод, чтобы попросить о чем-то большем? — констатировал Сынмин. — Это резонно, — Чанбин посмотрел на море. Тишина снова окутала их, но напряжение постепенно становилось всё более прозрачным и легким. — Ты вернешься? Или ты думаешь, что это всё изменит? — Чанбин сглотнул, пытаясь уловить хоть искорку надежды в глазах Сынмина. Выражение лица того стало мягче, но в нем по-прежнему не было желания. Сынмин обдумал вопрос, хотя знал ответ еще в тот момент, когда они только приземлились на острове. — Я не вернусь. Я не вернусь туда, где со мной будут обращаться как с чем-то хрупким, — голос Сынмина эхом отозвался в голове Чанбина.