Казалось бы, Бетам в современном обществе вообще не приходится сталкиваться с какими-либо проблемами. Они легко сливаются с толпой, и никто лишний раз их не беспокоит. А всё потому, что их считают людьми, у которых всё под контролем. Теми, кто умеет сдерживать свои эмоции. Но порой, когда живешь в стае, эта выдержка постепенно дает трещину. И Сынмин начинает медленно осознавать, в чем именно заключается его проблема.

Сынмин никогда не задумывался о том, кого бы он хотел полюбить. Извечный вопрос «Какой у тебя тип?» никогда не был ему понятен - то ли потому, что ему было все равно, то ли он действительно не знал. Все, что он помнил, - это то, что мир казался ему одновременно слишком огромным и слишком крошечным, чтобы найти кого-то — того самого человека — с кем он мог бы провести всю свою жизнь. Он подозревал, что у мира жестокий юмор, потому что, как только он нашел того, кто ему нужен, его решили убить.

Хван Хёнджин и не подозревал, что записывается на свидания с инопланетянином (он-то думал, это просто социальный опрос!). Особенно «удачно», учитывая его катастрофический опыт в отношениях. Ему в пару достается Ким Сынмин — инопланетный ученый, руководствующийся голой логикой и лишенный эмоций. Для него романтика — это полевые испытания. Он превращает всё в науку: от неловких объятий до поцелуев с замером сердцебиения. Так во что же превратится этот эксперимент?

— Они знают, — прошептал Хёнджин, давя панику. — Знают, что я самозванец. Если меня высадят, придется плыть домой самому. Нам нужно выглядеть... убедительно. Я знаю, что мы едва знакомы, и я не хочу переходить границы или заставлять тебя чувствовать себя неловко, потому что я правда уважаю твое личное пространство, но, может быть, нам стоит… — Продолжай говорить, — мягко перебил его Сынмин. Хёнджин моргнул. — Что? — Продолжай говорить. И смотри мне на губы.

Чайка парит над головой. Волны разбиваются о причал. Океан дышит. Чанбин ждет. — У меня когда-то был друг по имени Чанбин, — голос Джисона дрожит на середине предложения. Его тело дрожит. — Но он... он умер. Чанбин не отрывает взгляда, наблюдая, как на круглом лице Джисона появляется узнавание. Робкое, осторожное, отчаянное. Века душевной боли в одном взгляде. — У меня был друг по имени Джисон, — тихо говорит он. — Он тоже умер.