Между "нет" и "может быть"

Фаенон любуется. Открыто, с придыханием томным и улыбкой на губах. Любуется словно статуей древней, а Анакса бровь вздергивает, смотря на него сверху вниз. — Ты отвлекаешься. Действительно отвлекается. Фаенон нервничает; во рту сухо, потому что Анакса стоит так близко-близко, что легко протянуть руку и обхватить его талию. Соблазн велик. Соблазн душит — Фаенон пальцами по парте стучит и опускает взгляд. — Да... да, вы правы. Анакса недоволен. Ребром ладони по макушке ударяет — благо, пистолет свой не достает. Ему лучше отойти. На несколько шагов. Хотя бы к доске, а не продолжать стоять рядом и вести лекцию. Фаенон зажимает пальцы, заламывает их от желания прикоснуться. Кажется, что талию Анаксы можно накрыть одной лишь ладонью — и до одури хочется проверить. Анакса ударяет вновь. За волосы тянет, обращая внимание на себя, — а Фаенон айкает звучно и прерывает тем урок. Темой изменившейся, затянутым спором до конца занятия. Анакса ворчит. Он не может не ворчать. Не на подобное — и Фаенон продолжает любоваться с желанием поцеловать хмурость на лбу. И — в руках его сжать, к себе прижимая. Ему лучше уйти. — Стоять. Однако — Анакса не позволяет. — Тебе что-то непонятно? По его мнению, проще разобраться на месте, чем дожидаться черной дыры в голове. Он наблюдает строго, руки сложены на груди — и Фаенон замирает, потому что плаща на тех плечах нет. Словно обнаженный. Почти. Вот-вот оно. Фаенон мотает головой. — Я все понял. — Правда? И о чем я рассказывал? Он прикусывает язык. Опустить взгляд на получится, потому что Анакса подходит. Потому что Анакса пытливо вторгается в личное пространство, не давая дышать. В глаза бессовестные заглянуть явно желает, вытащить оттуда все и выпотрошить. — Простите, я не слушал. Проще ли признаться? — Чем были заняты твои мысли? Анакса не знает пощады. Но признаться — точно не проще. Страшно вдруг. Сильнее, чем перед возложенной ответственностью за этот мир. Ладони потеют, и Фаенон спешит их вытереть об одежды. Он суетится. Анакса по-прежнему невозмутим. — Итак? Он не отпустит без ответов. Хочется чертыхнуться на упрямость эту, потому что не удается выдумать хотя бы жалкую причину. — Я влюблен. Поэтому он выдает именно это. С надеждой глупой, что Анакса поймет — но Анакса вздергивает нос да смотрит словно впервые. — Подростки, — выдохнув в раздражении, он кладет пальцы на лоб. — Твое дополнительное домашнее задание: усмирить свои гормоны до следующего занятия. Он не понимает. Что-то внутри Фаенона разбивается. — И прочесть сегодняшние конспекты. Сотню раз, если потребуется. С губ слетает неловкий смешок: Анакса по истине жесток. *** Гиацина смотрит с мягким сочувствием — потому что это Гиацина. Добрая милая девчушка со стержнем внутри. Одалживает конспект, предлагает разобрать тему вместе. И без Анаксы учиться гораздо легче. Тоскливее. Фаенон желает быть рядом. Безумно. — Ты отвлекаешься. Гиацина звучит иначе. И это ведь нормально. Стоит меньше думать об Анаксе. Но — не хочется. — Прости-прости, я читаю. С ней говорить проще. Возможно, с Анаксой тоже было бы проще, если бы они увлеклись темой какой в пылком споре или если бы увлеклись друг другом. Фаенон бьет себя по щекам. Сосредоточиться. Важно. На обучении — а остальное все подождет. *** Желание подавить не удается, и в один день Фаенон ловит ладонь Анаксы да прижимает ту к щеке. Посреди других учащихся и преподавателей в Роще. Благо, что не во время занятия. Анакса хмурится. — Объяснись. Пусть поймет, думает Фаенон, Анакса же такой умный. Он должен понять!.. Пусть и сам ничего выдать не может, кроме как огладить запястье подушечками пальцев. Всего на секунду. Анакса отдергивает руку, и Фаенон вспылить готов: как такой умный и начитанный человек не может понять очевидное?! — Фаенон. Я жду объяснений. Его холодный тон будоражит кровь. Переворачивает все вверх дном, распаляет сильнее. И Фаенон вновь хватает за ладонь. Целует, с гневом тихим всматриваясь. Все еще — на глазах у остальных. Анакса лепит пощечину. — Ты забываешься, Фаенон из Элизии Эйдес. Действительно забывается. Фаенон не станет спорить. Зато выпаливает с отчаянием: — Я хочу вас поцеловать. Разве это преступление? Со всех сторон раздается шепот. А Анакса замирает. — Почему? — Я и у вас спрашиваю. Почему это преступление? — Я не об этом, — Анакса рукой ведет в воздухе. Губы поджимает, осознавая ситуацию, берет Фаенона за воротник и тянет за собой в пустой класс. Заталкивает беспощадно, закрывает дверь. Выдыхает шумно. — Почему ты хочешь меня поцеловать? Анакса сбит столку. Анакса будто бы допрашивает во время экзамена, и Фаенон сам не понимает. — Потому что я влюблен в вас. Разве это не очевидно? Анакса трет висок как при мигрени. — Допустим. — Это... согласие или отказ? — Это попытка разобраться, Фаенон. Словно очередная тема. Фаенон от негодования сжимает кулаки. — Профессор. Я люблю вас. Он делает шаг вперед, наступая. Точно вот-вот — и к стене прижмет. Анакса предусмотрительно делает шаг в сторону. Задумывается: — Среди твоих ровесников не нашлось более подходящего? Или дело в том, что ты за мной хвостом бегаешь? Полагаю, причина в этом, — рассуждает он будничным тоном. Фаенон в тихом ужасе. — Да нет же! — Тогда почему? Он сам не знает. Просто — Анакса. А тот фыркает: — Вот и не бросайся словами, пока не будешь готов их пояснить. Фаенон стискивает зубы. Анакса невероятно жесток. *** — Фаенон. Собственное имя режет ножом по сердцу. Хочется спрятаться; хотя бы за тем шкафом! Или другим. Или вовсе притвориться шкафом. Жаль лишь, что пока Фаенон мечется, то Анакса его замечает. Взглядом кратким к месту приковывает. — Идем. У меня для тебя задание есть. Есть ли у Фаенона выбор? Не в этом случае, потому он идет послушным щенком. Анакса в свой кабинет ведет. Пропускает вперед да закрывает за ними двери. Чтобы капкан этот захлопнуть, не иначе. — Садись. На столе лежат пергамент и чернила. — Пиши, за что ты в меня влюблен. По пунктам. Подробно. Фаенон скулить готов. Бросает взгляд помощи, смущенный, но Анакса непреклонен. Не выпустит до последнего — значит, остается писать. Во рту пересыхает. Вот так?.. Без стеснений и утаек? Фаенон пишет, взбудораженный. О красоте Анаксы: о взгляде пронзительном, строгом; о волосах, в которых носом зарыться хочется да пряди перебирать; о талии, которую желает обхватывать и прижимать к себе. Пишет за качества личные: как пылко Анакса в дебатах участвует, доказывая свою точку зрения, и как с интересом прислушивается к мнению иному; как горазд выкинуть нечто этакое, не заботясь о разговорах чужих; как поражается вдруг открытием неожиданным. Сетует, что Анакса о себе не заботится, но тут же — приписывает, что с радостью позаботится о нем. Признается меж строк: вы поверили в меня. А в мыслях: «Верите ли до сих пор?» Анакса забирает лист исписанный. Вчитывается с привычным видом профессора при проверке работ, но нервничает Фаенон куда сильнее. Наконец, раздается: — Сложне, чем я предполагал. И — смущения никакого. Никакой растерянности, лишь сосредоточенность. Фаенон кулаки сжимает, зубами скрипя. Возразить хочется, чтобы Анакса не оценивал чувства его как помеху какую-то. А тот не видит. Не желает. Продолжает жестоко: — Было бы проще, находи ты меня исключительно привлекательным без попыток заглянуть внутрь. Кулаки разжимаются. — Попыток? — Попыток. До сути ты не добрался. Анакса на своих же словах осекается. Жалеет о них, потому что Фаенон следит щенком преданным. Сглатывает от напряжения. Заявляет тихо-тихо: — Значит, доберусь Анакса губы кривит. В планы его входит иное, но, как профессор, запрещать тягу к познаниям не смеет. Зато, как Анакса, препятствовать вправе. *** Фаенон летать в облаках продолжает, не вслушиваясь. Исключительно на занятиях Анаксы — но не других профессоров. Анакса не обращать внимание решает да спрашивать строже. Намеренное занижение отметок, чтобы в свободное время готовился. Чтобы не оставалось возможностей до глупостей всяких. Игнорировать прикосновения якобы случайные, голос высокий да воздыхания тяжкие. Поручать Гиацине материал пояснять, не оказывать помощи самому. Не выделять, воспринимать лишь как очередного ученика проблемного — и вся влюбленность упорхнет. Так будет правильнее. Надежнее, в чем Анакса убеждается днем одним. Фаенона лишь просят — ха, наверняка вызывается сам — передать материалы учебные Анаксе. Да тот и замирает рядом. Любуется, судя по всему. Анаксе не до того. — Свитки. Рука протянута, а Фаенон точно не слушает. В очередной раз. Протягивает руку в ответ, уместив намеренно все материалы на другой. Не падают те — значит, физические тренировки даром не проходят. Только когда Анакса хватает за руку, то по телу Фаенона дрожь проходит от волнения. От трепета, и улыбка на лице расцветает. Анакса тянет вперед, в сторону отходит, подставляя подножку. Через секунду Фаенон падает на пол. Материалы разлетаются. — Сосредоточься. Анакса руки складывает на груди. Фаенон роняет звук неловкий, встает на колени — а взгляд вперед устремлен, прямо на бедра Анаксы. Фаенон сглатывает. — Свитки, Фаенон. Приходится отдернуть и на словах, и сжатием за плечо. Лучше не становится: тот взгляд поднимает, и в нем слишком многое. Неподобающее. Неуместное — в конце концов, они посреди коридора на виду у многих. О них без того шепчатся. Утайкой, в стороне от Анаксы. Опасаются потому что. Анакса делает шаг в сторону. — Поищу, куда перенаправить твою энергию. А пока что — будь добр, отдай мне наконец эти книги. Фаенон сглатывает. Бормочет: «Конечно, сейчас», — думая не о том. Собирает материалы с пола, выпрямляется и протягивает в руки. Анакса забирает, стараясь не соприкасаться пальцами. Так все еще будет лучше. Для них обоих. — Ты свободен, Фаенон. Анакса разворачивается, в кабинет уходит. Фаенон до последнего наблюдает. *** Фаенон не прекращает любить. Старается разве что вести себя сдержаннее, но проваливается в каждой мелочи подле Анаксы. Тянется к тому упрямо, окликает да всякий раз старается за руку взять. Точно после признания смелее становится. Анакса пыл всякий раз остужает: «Я не принимал твои чувства». Фаенон знает. Фаенону достаточно рядом быть, хотя бы к боку прижиматься — и в какой-то момент Анакса не прогоняет. По волосам треплет, просит лишь быть тихим. А как быть тихим? Внутри Фаенона все кричит, бурлит от чувств. Хочется и в руках сжать, и прыгать от радости, и — не спугнуть момент. Иначе сам себя не простит. Потому лишь улыбается широко-широко да глаза закрывает.