Противоречивая

Гот-зал наполняется криками Руфлядко. Шум давит на виски, разрывает пространство, будто воздух становится тяжелее. Варя закатывает глаза и опускает взгляд в пол, зарываясь пальцами в волосы. Тянет их назад — лишь бы не слышать, не реагировать, не втягиваться в очередной бессмысленный конфликт. Но взгляд всё равно цепляется. Полина. Слёзы в глазах. Как в тумане, Варя делает шаг вперёд, потом ещё один. Слова сами слетают с губ — что он больной, что слушать его не обязательно, что это всё не имеет значения. Она обнимает её, на секунду задерживается… чувствует резкий запах духов — слишком тяжёлый, слишком чужой — и почти сразу отстраняется. В голове тут же появляется её внутренний «помощничек»: «А итальяночки другие. Нежные». Варя не может не согласиться. Дженнифер… она вообще другая. Не особенная — но необычная. Та, что цепляет. Та, от которой внутри всё переворачивается, будто тебя выворачивают наизнанку и собирают заново. Дженни — хорошая. Нежная. И при этом совершенно противоречивая самой Варе. У Вари — растянутое худи с капюшоном, чёрный лак на ногтях, хаос в голове, пачка сигарет в кармане и татуировки, которые она уже давно перестала считать. У Дженни — лёгкое платье в цветочек, каблуки, чистая кожа и никакого дыма в лёгких. Она пахнет правильно. Слишком правильно. Нежно, почти идеально. Объявляют перерыв. Варя выходит на улицу. Солнце бьёт в глаза — она жмурится, морщится, будто отвыкла от света. В кармане перекатывает пачку сигарет, достаёт одну… но не зажигает. Нельзя. Потом будет плохо. Она опирается на перила и глубоко вдыхает апрельский воздух — холодный, свежий, почти чистый. И вдруг чувствует — рядом кто-то есть. Дженнифер. Та становится рядом, почти незаметно касается её ладони — легко, едва ощутимо, но от этого касания по коже пробегает ток. — Зачем сигареты, если не куришь? — кивает в сторону её руки. — Курю… но редко. Потом плохо, — Варя прячет взгляд. — Ты какая-то удивительная, Варечка, — Дженни улыбается, но взгляд уводит в сторону. — Странная, ты хотела сказать? — Нет. Прохладный ветер обдувает Варю, и она невольно кутается в своё худи. Дженни это замечает. Не отходит — наоборот, делает шаг ближе и притягивает её к себе со спины, обнимая. Сердце Дженнифер начинает биться быстрее, когда рыжая укладывает голову ей на плечо. — У тебя, походу, тахикардия? — Варя смеётся, хотя сама держится из последних сил. — Нет… это ты, — Дженни хмурится, осознавая сказанное. — Ну, не ты… а твои касания, блядь… — тихо смеётся. — Я себе яму рою? Варя поворачивается к ней. Улыбается. Сжимает её талию и чуть приподнимается на носочки. — Духи у тебя ахуенные. Что за фирма? — Не помню… дома посмотрю, — тихо отвечает Дженни. И Варя говорит раньше, чем успевает подумать: — Может… вживую покажешь? Где-то в голове Кехно уже крутит пальцем у виска. Идиотка. — Покажу… сегодня или…? — Давай сегодня. ⸻ Эти пять часов для Дженни тянутся вечностью. Она пытается сосредоточиться на заданиях, отвлечься, не думать — но мысли всё равно возвращаются к одному. К вечеру. К ним. К тому, что они будут наедине. Бесов снова выводит её из себя, раздражает, цепляет — но даже это не так сильно, как предвкушение. Варя ей нравится. Она поняла это давно — просто не позволяла себе принять. Возраст. То, что она женщина. Правила, которые сама же и выстроила. Но Варя… Варя нравится всем. Рыжими волосами. Холодными руками. Нежными, почти осторожными объятиями. Варя — её противоположность. И именно поэтому — её слабость. ⸻ Вечер приходит быстрее, чем она ожидала. Они заказывают такси. Садятся назад. Дженни выдыхает, устало потирая виски. Варя подвигается ближе — почти незаметно, будто боится спугнуть — и аккуратно касается её щеки, убирая прядь волос. — Всё хорошо? — Да… просто устала, — Дженни улыбается. Она берёт её за руку. Переплетает пальцы. И на секунду забывает, как дышать. Молчание не давит. Оно тёплое. Варя смотрит в окно — иначе сойдёт с ума. Но её рука уже скользит по спине Дженни, вдоль позвоночника. Медленно. Почти невесомо. Хочется больше. Ближе. Глубже. Кехно что-то шутит про страстный секс и недотрах, но Варя мысленно посылает его к чёрту. Такси останавливается. Дженни платит и подаёт ей руку. Они быстро доходят до квартиры. — Тут довольно мило и просторно. — Спасибо… хочешь что-нибудь выпить? — А что есть? — Вино, виски… и сок для деток, как ты, — Дженни улыбается, с лёгкой насмешкой. Разница в возрасте между ними ощущается даже в таких мелочах. — Очень смешно, — Варя фыркает. — Виски, если можно. Со льдом. Возраст её не трогает. Её всегда тянуло к старшим — к тем, кто уже знает, как жить, как чувствовать, как держать себя. С ними она чувствует себя выбранной. Особенной. И Дженни… Дженни ей нравится слишком сильно. Стакан с тихим звоном оказывается в её руках. Пальцы задевают пальцы — и Варя на секунду задерживается, будто проверяя, почувствует ли та то же самое. Почувствовала. Варя выпивает почти залпом. Спокойно. Без реакции. — Ого… — Дженни смеётся, но взгляд цепляется за неё внимательнее. — Ещё будешь? — Да. Второй стакан. Ещё одно касание — чуть дольше, чем нужно. Дженни садится рядом. Ближе. — Варечка… ты же не напиться планируешь? — Нет. Просто устала. Они говорят — сначала легко, про гот-зал, про крики, про бесконечные конфликты. Смеются, перебивают друг друга. — Бесов сегодня вообще… — Дженни закатывает глаза. — Я клянусь, он сейчас где-то икает от моих проклятий. — Бедный, — усмехается Варя. — Ни разу. Пауза сменяется другой темой. — Семён сегодня от тебя не отходил, — будто случайно бросает Дженни. Но слишком «случайно». Варя поворачивает к ней голову. — Ты сейчас ревнуешь? — Нет, — слишком быстро. — Просто он… раздражает. — А я нет? Дженни смотрит прямо. Дольше, чем обычно. — Ты — нет. Варя чуть улыбается. Наклоняется ближе — почти незаметно. — Тогда пусть крутится, — тихо говорит она. — Это не значит, что он мне интересен. — А кто тебе интересен? — голос у Дженни становится тише. Кехно где-то в голове уже вставляет: «Сейчас скажи “ты”, и всё, финал. Или язык подключай, ты же говорила». Варя мысленно посылает его куда подальше. — Зависит от человека, — вместо этого отвечает она. Пауза. Тепло между ними становится почти осязаемым. — Ну Руфлядко сегодня вообще ахуел, — Варя выдыхает, но не отстраняется. — Так с девушкой разговаривать… — А как нужно? — тихо. — Нежно. Для этого и нужен язык. Кехно тут же ржёт в голове: «Язык вообще-то не только для разговоров, если что». Варя едва заметно усмехается. — Ты, кстати, тоже не со всеми нежно, — добавляет она, глядя прямо на Дженни. — Только со мной. — Потому что ты противоречивая, — тихо отвечает та. — В каком смысле? Теперь Варя чуть разворачивается к ней всем корпусом. Колени почти касаются. — Снаружи — правильная, — Варя говорит медленно, будто пробует слова. — А внутри… — Какая? — голос Дженни становится почти шёпотом. Варя не отвечает сразу. Просто смотрит. Долго. Слишком внимательно. Пальцы Дженни лежат на диване рядом — совсем близко. Варя сначала просто касается их — едва-едва. Как будто случайно. Но не убирает. Проводит чуть дальше — по фалангам, по тёплой коже. Медленно. Дженни замирает. Её дыхание сбивается, и это слышно. — Ты сейчас… специально? — шёпотом. — А если да? Пауза. Никто не отстраняется. Наоборот — расстояние становится меньше. Сантиметры. Варя поднимает взгляд на её губы. Потом обратно в глаза. И не спешит. Только чуть наклоняется ближе. Останавливается. Даёт шанс отступить. Но Дженни не отступает. Наоборот — сама делает этот последний, почти незаметный шаг. И их губы соприкасаются. Сначала — очень мягко. Осторожно. Как будто это не поцелуй, а проверка: можно ли вообще. Варя почти не двигается в первые секунды. Просто чувствует — тепло, дыхание, лёгкое напряжение. Потом чуть приоткрывает губы. Касается глубже. Едва заметно. И Дженни отвечает. Медленно. Неуверенно — сначала. Но через мгновение — уже иначе. Сильнее. Рука Вари поднимается выше — к её шее, к линии челюсти. Пальцы скользят, задерживаются. Дженни тихо выдыхает прямо в поцелуй. Кехно где-то в голове уже не выдерживает: «Ну всё, пошло. Я предупреждал. Сейчас ещё скажи, что это просто дружеское тепло». Варя игнорирует. Поцелуй становится глубже. Не резкий — тягучий, медленный, будто они обе боятся спугнуть этот момент. Дженни первой касается её талии — осторожно, но держит крепко. Будто проверяет: реальная ли она сейчас. Варя чуть ближе подаётся, почти незаметно, но этого достаточно, чтобы расстояние исчезло совсем. Они отстраняются на секунду. Всего на секунду. Дыхание сбито. — Ты… — начинает Дженни, но не договаривает. — Я, — тихо отвечает Варя. И снова целует. На этот раз — увереннее. Пальцы Дженни скользят по её спине, под худи, и Варя вздрагивает от контраста — холодные руки, тёплая кожа. — Ты точно… — шёпотом между касаниями, — не играешь? Варя улыбается прямо у её губ. — А ты боишься? И не даёт ответить — снова тянется к ней. Теперь уже не торопясь. Но и не сдерживаясь. Она ведёт её в спальню, почти не отпуская руку. Словно боится, что если расстояние появится — всё исчезнет. Дверь закрывается тихо. Но внутри — слишком громко. Дженни разворачивается к ней первой. Смотрит — внимательно, глубоко, будто всё ещё ищет границу, за которую они уже зашли. Варя не даёт ей времени подумать. Медленно тянет край худи вверх. Ткань скользит по коже, открывая плечи, ключицы… Пальцы Дженни касаются её — сначала осторожно, почти невесомо. Но кожа уже горячая. Слишком. И это чувствуется. У Дженни в голове только одна мысль — как не сойти с ума от этого. От близости. От того, как Варя смотрит. От того, как легко ломаются все её «нельзя». Но Варя вдруг меняет их местами. Лёгкое движение — и теперь уже она сверху. Ближе. Контролирует расстояние, дыхание, момент. Кехно тут же не выдерживает: «Ну конечно. Даже здесь тебе надо быть сверху и первой. Стабильность — признак мастерства». — Иди нахуй, — почти беззвучно выдыхает Варя, даже не отрывая взгляда от Дженни. Та только улыбается — нервно, но искренне. Варя нависает над ней. Медленно. Не спеша. Пальцы скользят по её запястьям, поднимают руки выше, к подушке. Не держат — но и не дают забыть о близости. Поцелуй сначала в шею. Тёплый. Мягкий. Потом — чуть сильнее. Губы задерживаются дольше, чем нужно. Дженни вздрагивает. Варя поднимается выше — к губам, слегка прикусывает нижнюю. Не больно. Но ощутимо. И снова вниз. Дорожкой — медленной, почти ленивой, будто она нарочно растягивает момент. — Варечка… — голос у Дженни уже не такой уверенный. — Давай поменяемся…? Она пытается перехватить контроль, приподнимается, тянется к ней — но через секунду снова оказывается прижатой к постели. Варя мягко, но уверенно возвращает её назад. — Позже, — тихо, почти шёпотом. Пальцы Дженни зарываются в её волосы, но Варя перехватывает это движение — сама вплетает руку в пряди, слегка оттягивает назад. И смотрит. Долго. Будто запоминает. Потом снова наклоняется — ближе, медленнее. Одежда исчезает постепенно. Варя медленно тянет ткань вниз, освобождая её от лишнего. Делает это не спеша, будто специально растягивает момент. Её губы касаются кожи — сначала осторожно, почти невесомо. Затем глубже. Теплее. Она действует мягко, без резкости — с Дженни иначе нельзя. Только медленно, только чувственно, доводя до той грани, где становится невозможно дышать ровно. Одна рука скользит по телу — по линии живота, выше, задерживается, сжимая, чувствуя каждую реакцию. Вторая — не даёт расслабиться, удерживает, возвращает к ощущениям. Дженни вздрагивает, её дыхание сбивается, становится рваным. Мышцы напрягаются, и на секунду ей кажется, что она просто не выдержит этого. — Варя… — выдыхает она, почти беззвучно. Но Варя не спешит. Она спускается ниже — медленно, будто изучает, запоминает. Касается губами, оставляя после себя тепло, от которого становится только сильнее. Пальцы скользят, отодвигая лишнее, стирая последние границы. Варя на секунду поднимает взгляд — прямо на неё. Толкается пальцем внутрь и набирает темп. И тихо, с лёгкой усмешкой: — Ты… такая чувствительная. Голос почти шёпот. Но от него по коже проходит новая волна. Дженни сжимает её сильнее, пальцы вплетаются в волосы, не давая отстраниться. — Ты сводишь меня с ума… — выдыхает она. Варя улыбается — медленно, почти довольно. — Я знаю. И снова становится ближе. Варя не спешит. Её движения сначала медленные — выверенные, почти дразнящие. Она чувствует, как Дженни реагирует на каждое касание — как дыхание сбивается, как тело само подаётся навстречу, как напряжение растёт с каждой секундой. И это сводит с ума уже её саму. — Варя… — голос Дженни срывается, становится тише, ниже. Но Варя только улыбается. Ей нравится этот контроль. Нравится доводить её до той грани, где уже невозможно держаться. Кехно тут же не упускает момент: «Ну да, конечно. В своём репертуаре — сначала медленно довести, потом добить. И откуда только такие навыки в твоём возрасте, а?» — Заткнись… — выдыхает Варя сквозь лёгкую усмешку. Дженни стонет тише, но уже не сдерживается. Пальцы вплетаются в её волосы, тянут ближе, не давая отстраниться. — Быстрее… — почти требование, почти просьба. И Варя… замедляется. Нарочно. Дженни резко выдыхает, почти смеётся от бессилия. — Я тебя убью… — Попробуй, — шёпотом, у самых губ. Она снова меняет ритм — ближе, быстрее, сильнее. Но всё ещё аккуратно. Без грубости. Так, как ей нужно. Дженни уже не контролирует себя — слова срываются, путаются, переходят в тихие ругательства и сбитые фразы. Она цепляется за неё, будто это единственное, что держит её в реальности. И в какой-то момент напряжение становится слишком сильным. Слишком. Она срывается — резко, с выдохом, в котором звучит её имя. — Варя… Тихо. Но так, что этого достаточно. Варя замирает на секунду. Смотрит на неё — растрёпанную, сбитую, настоящую. И улыбается. Чуть уставше, но довольно. — Ты опасная, — выдыхает Дженни, всё ещё приходя в себя. — Слишком… умелая для своего возраста. Кехно тут же подхватывает: «Ну всё, официально признали. Мастер своего дела, поздравляю». Варя тихо смеётся, опускаясь рядом. — Запомни это. Дженни поворачивает к ней голову, взгляд уже мягче, но всё ещё тёплый, глубокий. — И… — она делает паузу, улыбаясь уголком губ, — и я так и не показала тебе духи. Варя приподнимает бровь. — Хочешь сказать, я отвлеклась? — Немного, — тихо смеётся Дженни. Варя наклоняется ближе, почти касаясь её губ. — Тогда, может, покажешь сейчас? И в её голосе снова появляется то самое — лёгкое, опасное, тянущее обратно.