Венец Ариадны

Прошло уже пять дней с того утра, когда я проснулась в чужой кровати и поняла, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Пять дней, которые казались и очень длинными, и слишком короткими одновременно. Я всё ещё просыпалась с лёгким замиранием сердца — будто тело знало, что что-то не так, а разум уже начал привыкать к новому ритму. Утром я лежала под тяжёлым одеялом, глядя в потолок своей круглой комнаты, и пыталась вспомнить то, что меня ждёт. Не лица и не голоса из прошлой жизни — их не осталось совсем. Только обрывки, сухие и холодные, как старые фотографии. Хогвартс с четырьмя факультетами и башнями, которые уходят в небо. Четверо друзей, которые будут зваться Мародёрами. Война, которая придёт через много лет. Тёмный Лорд и его последователи. И Сириус… мой брат. Теперь уже не просто «тот Сириус из книг», а мой родной брат-близнец. Мы с ним двойняшки. Это я поняла на второй день, когда Вальбурга, наша мать, мимоходом сказала Элси: «Присмотри за близнецами, они сегодня особенно шумные». Близнецы. Мы с Сириусом. Одного возраста, одного роста, даже день рождения общий — первое сентября. Это знание легло на место тихо, без фанфар. Просто ещё один кусочек пазла, который собрался сам. Что меня ждёт дальше? Я перебирала воспоминания осторожно, как перебирают осколки стекла. Сириус однажды уйдёт из этого дома и никогда не вернётся. Регулус… с ним случится что-то плохое, я чувствовала это, но деталей не было. Война, предательства, потери. Всё это звучало как далёкая история, которую я когда-то прочитала и почти забыла. Без боли. Без слёз. Только факты, которые я старательно запоминала, потому что больше у меня ничего не было. Я не смела говорить об этом вслух. Даже самой себе — слишком громко. На третий день я случайно обмолвилась Элси «спасибо» слишком искренне, когда она принесла мне тёплое молоко перед сном. Домовик посмотрела на меня своими огромными глазами и прошептала: «Мисс Ариадна сегодня такая добрая… не как настоящая маленькая Блэк». С тех пор я стала осторожнее. Улыбалась меньше. Говорила тише. Училась быть той Ариадной, которой меня здесь ожидали. Дом Блэков был огромным и немного тяжёлым. Не страшным — именно тяжёлым. Высокие потолки, тёмное дерево, серебро и изумрудный бархат повсюду. Портреты на стенах иногда просыпались и бормотали что-то себе под нос. Особенно старый Финеас Нигеллус — он любил ворчать про «нынешнюю молодёжь, которая забыла, что такое честь». Я старалась проходить мимо них быстро, опустив взгляд. Не хотелось, чтобы кто-то заметил, как я вздрагиваю от их голосов. Самое интересное происходило за столом. Завтраки и ужины собирали всю семью в большой столовой, где над длинным полированным столом висела тяжёлая люстра с хрустальными подвесками. Они иногда звенели сами по себе, когда кто-то слишком громко смеялся. Вальбурга всегда сидела во главе. Высокая, строгая, с идеально уложенными чёрными волосами и взглядом, который мог заморозить кипяток. Она говорила тихо, но каждое слово звучало как закон. «Сириус, не болтай ногами. Блэки не ерзают». Или мне: «Ариадна, спина ровнее. Ты же не маглёнок какой-нибудь». В её голосе была любовь — странная, жёсткая, обёрнутая в постоянные ожидания. Она хотела, чтобы мы были идеальными. Чистыми. Гордыми. «Toujours Pur» — девиз семьи, который она повторяла почти каждый день, как короткую молитву. Орион, наш отец, сидел напротив неё. Тихий, сдержанный, с аккуратной бородкой и усталыми глазами. Он чаще молчал, читая «Ежедневный Пророк» или старые пергаменты. Иногда он улыбался — едва заметно, уголком губ — когда Сириус рассказывал какую-нибудь ерунду. Но улыбка быстро гасла, если Вальбурга хмурилась. Они были троюродными кузенами. Я услышала это от Элси на третий день: «Хозяин и хозяйка — троюродные, как и положено в хороших семьях». Для них это было нормально. Для меня — странно и немного грустно. Иногда я ловила, как они переглядываются через стол — коротко, почти незаметно. В этих взглядах было что-то тёплое и усталое одновременно. Будто они оба несли один и тот же тяжёлый груз — сохранить имя Блэк чистым. А потом были мы, дети. Сириус — мой брат-близнец. Пять лет, но уже с искоркой в серых глазах, которая не давала ему усидеть на месте ни минуты. Чёрные волосы вечно растрёпанные, даже если Элси только что причесала их щёткой. Он любил толкать меня локтем под столом и шептать: «Ари, давай после ужина убежим в сад и посмотрим, не вылез ли опять тот толстый гном». Его энергия была заразительной. Он был шумным, любопытным, всегда придумывал приключения. Вчера мы с ним ползали по чердаку, пока взрослые были заняты, и нашли старый сундук с потрёпанными мантиями. Сириус накинул одну себе на плечи и заявил, что он теперь «великий пират Блэк, а ты — моя верная помощница». Я смеялась и чувствовала, как внутри становится чуть теплее. Регулус был младше — года на два. Светловолосый, тихий, с большими серьёзными глазами. Он почти всегда сидел ближе к матери и старался есть аккуратно, не роняя ни крошки. Когда Сириус звал играть, Регулус сначала смотрел на Вальбургу — разрешит ли? Если она кивала, он шёл. Но чаще оставался и слушал её рассказы про древние роды и «правильную магию». Я замечала, как он иногда смотрит на Сириуса с восхищением и лёгкой завистью. Брат был ярче, громче. Регулус — старательнее. Он очень хотел понравиться. Особенно матери. Между братьями пока не было трещины. Они иногда дрались — по-детски, из-за деревянной метлы или кто первый возьмёт последний пирожок. Но мирились быстро. Вчера вечером я проходила мимо комнаты Регулуса и услышала через приоткрытую дверь тихий шёпот Сириуса: «Не бойся, Рег. Я здесь. Привидения не посмеют, если я скажу». Регулус что-то пробормотал в ответ и затих. В этом огромном холодном доме их маленькая братская близость казалась самым тёплым огоньком. Домовые эльфы двигались бесшумно. Кричёр — старый, ворчливый — постоянно бормотал про «грязных полукровок» и «как было раньше, когда хозяева знали своё место». Элси была помягче, особенно ко мне. Иногда она гладила меня по голове, когда никто не видел, и шептала: «Мисс Ариадна растёт настоящей леди». Я улыбалась ей, но внутри сжималось. Я не хотела быть «настоящей леди» по их правилам. Но пока приходилось притворяться. Дни текли размеренно: уроки этикета с гувернанткой мисс Кроу (я старательно училась держать спину и правильно держать вилку, хотя внутри всё кипело от скуки), короткие прогулки в саду под присмотром, чтение в библиотеке. Библиотека была моим любимым местом — огромная, с лестницами и полками до потолка. Там пахло старой бумагой, чернилами и пылью. Я забиралась в большое кресло у окна и листала книги по истории магии. Иногда просто смотрела в сад и пыталась собрать в голове всё, что знала. Вчера за ужином Сириус опять разболтался. Рассказывал, как видел в саду «настоящего гнома размером с чайник» и хотел его поймать. Вальбурга нахмурилась: «Сириус Орион Блэк, в нашей семье не ловят гномов, как какие-то маглы. Ты должен вести себя достойно». Орион только хмыкнул за газетой. Регулус опустил глаза в тарелку. А я просто смотрела на них и чувствовала странную смесь жалости и любопытства. Они были семьёй. Сложной, гордой, с острыми углами. И я теперь была частью этого. После ужина мы втроём убежали в детскую. Сириус достал деревянные фигурки — маленьких волшебников и драконов — и мы устроили целое сражение на ковре. Регулус присоединился позже, тихо, но с горящими глазами. Когда Сириус «победил» и поднял руки вверх, крича «ура», Регулус засмеялся — тихо, но искренне. Я сидела рядом, держала в руках свою фигурку и просто слушала их смех. Сириус толкнул меня плечом: — Ари, ты сегодня опять молчишь. Что, устала от мамы? Я пожала плечами и улыбнулась: — Просто думаю. — О чём? — О том, как хорошо, когда мы втроём. Он фыркнул, но глаза потеплели. — Конечно хорошо. Мы же Блэки. Я кивнула и ничего не сказала.