Венец Ариадны

Возвращение из Гнезда в основное поместье Блэков прошло тихо и почти незаметно. Карета мягко опустилась на знакомую гравийную дорожку, и дом встретил нас привычным запахом старого дерева, лаванды и лёгкого металлического привкуса магии. После шумного, наполненного голосами и ритуалами Саймона обычная жизнь вернулась, словно кто-то осторожно прикрыл тяжёлую дверь, оставив за ней только эхо. Первые дни после возвращения были самыми странными. Я просыпалась и несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь к тишине. В Гнезде даже воздух казался гуще, а здесь он был легче, но в нём уже не было того особенного напряжения, которое держало всех вместе. Сириус быстро вернулся к своему обычному состоянию: носился по коридорам, придумывал новые приключения и то и дело тащил меня за собой «посмотреть, что там в старой оранжерее». Регулус же, наоборот, стал ещё тише. Он часто ходил за матерью, будто боялся отойти слишком далеко, и смотрел на всё вокруг серьёзными, чуть настороженными глазами. Будни семьи Блэк были размеренными, как хорошо отлаженный механизм, в котором каждая шестерёнка знала своё место. Утро начиналось всегда одинаково. В семь часов Элси тихо стучала в двери детских комнат. Мы умывались холодной водой — Вальбурга считала, что тёплая вода утром размягчает волю. Потом каждый проводил свой личный ритуал с расчёской. Я уже делала это почти автоматически: три раза провести серебряной расчёской, шепнуть «Моя сила — моя. Никто не возьмёт, что не отдано» и капнуть эссенцию лунной розы. Сириус иногда бормотал это вслух, с мальчишеским азартом, будто вызывал кого-то на поединок. Регулус делал всё очень старательно, почти благоговейно, и после ритуала всегда проверял, ровно ли лежит его маленькая косичка. Завтрак собирал всех в столовой. Вальбурга сидела во главе стола, прямая, как всегда. Орион — напротив, с газетой в руках, но он редко читал её по-настоящему, больше наблюдал за нами. Мы, дети, сидели рядом. Сириус болтал ногами под стулом, Регулус ел аккуратно, стараясь не ронять крошки. Я старалась держать спину ровно и говорить мало, но внимательно слушать. — Сегодня после завтрака у вас уроки этикета и истории рода, — объявляла Вальбурга. — Ариадна, ты будешь повторять родословную до пятого колена. Сириус, не вздумай опять отвлекаться на окна. Регулус, молодец, что вчера правильно повторил приветствие предкам. Регулус каждый раз чуть краснел от похвалы и прятал улыбку в тарелку. Уроки проходили в малой библиотеке. Гувернантка мисс Кроу приходила три раза в неделю и занималась этикетом: как правильно держать вилку, как кланяться старшим по крови, как говорить «Toujours Pur» так, чтобы в голосе слышалась гордость, а не просто слова. Я училась быстро — тело помнило движения, а разум просто подстраивался. Сириус же скучал и постоянно пытался сделать что-нибудь смешное: однажды он попытался поклониться так низко, что стукнулся лбом о стол. Мисс Кроу только вздохнула. После этикета начиналась история рода. Здесь уже занимался Орион или иногда сам Арктурус, когда приезжал. Мы сидели за длинным столом, перед нами лежали старые пергаменты с генеалогическим древом. Я повторяла имена, даты, кто на ком женился, какие дары проявлялись в той или иной ветви. Сириус слушал вполуха, но когда доходило до войн или ярких историй о берсерках, оживлялся. Регулус же записывал всё аккуратным детским почерком и потом переспрашивал меня, правильно ли он понял. — Ари, — спросил он однажды после урока, когда мы остались в библиотеке вдвоём, — а почему все Блэки должны быть такими… правильными? Нельзя просто быть хорошим? Я посмотрела на него. Ему было всего три года, но глаза уже были очень серьёзными. — Можно, — ответила я тихо. — Но быть хорошим без корней — это как дерево без земли. Оно быстро упадёт. А мы… мы должны стоять долго. Чтобы потом наши дети тоже могли стоять. Регулус подумал, кивнул и вдруг протянул мне свою маленькую ладошку. — Тогда давай стоять вместе. Ты, я и Сириус. Я взяла его руку. Ладошка была тёплой и чуть липкой от чернил. — Давай. Это стало нашей маленькой тайной. Когда Сириус убегал в сад или в библиотеку искать «настоящие приключения», мы с Регулусом часто оставались вдвоём. Он любил, когда я читала ему вслух старые сказки о Гримме. Не страшные, а те, где чёрный пёс приходил защитить заблудившегося ребёнка. Регулус слушал, прижавшись ко мне боком, и иногда задавал вопросы, от которых у меня внутри всё сжималось. — Ари, а если я не стану сильным берсерком, как Сириус? Меня всё равно будут любить? Я гладила его по светлым волосам и отвечала честно: — Тебя будут любить не за силу. А за то, что ты — Регулус. Просто будь добрым и помни нить. Этого достаточно. Он кивал и успокаивался. Иногда мы просто сидели у окна и смотрели, как падает дождь. Регулус любил тишину. А я в эти моменты чувствовала, как внутри меня растёт что-то тёплое и защитное. Он был младшим братом. Моим младшим братом. И я уже начинала понимать, что готова стоять за него, даже если сама ещё маленькая. После обеда обычно были практические занятия. Вальбурга учила нас основам магии — пока без палочек, только дыхание и намерение. Мы учились чувствовать нити в воздухе: тянуть их пальцами, плести простые защитные узелки. Сириус получался ярче и быстрее, но иногда слишком резко. Регулус — медленнее, но аккуратнее. Я старалась находить середину и часто помогала брату, когда у него не получалось. — Смотри, Рег, — говорила я тихо, беря его руки в свои. — Не тяни сильно. Просто попроси нить. Магия любит, когда её просят. Он смотрел на меня снизу вверх и старался изо всех сил. Когда у него получалось, его лицо светлело так, что я не могла не улыбнуться. Вечера были самыми спокойными. После ужина вся семья собиралась в гостиной у камина. Орион иногда читал вслух старые книги. Вальбурга вышивала серебром на чёрном бархате — маленькие защитные руны. Мы, дети, могли играть тихо или просто сидеть рядом. Сириус чаще всего придумывал какую-нибудь игру: «Давайте представим, что мы защищаем замок от дракона». Регулус в таких играх обычно был «хранителем сокровищ» — сидел в углу с подушкой и серьёзно охранял её. Я была «советником» — помогала Сириусу придумывать планы и одновременно следила, чтобы Регулус не чувствовал себя забытым. Однажды вечером, когда Сириус уже убежал спать, а Регулус остался сидеть у камина, он вдруг спросил: — Ари, а ты меня любишь? Вопрос был таким неожиданным и серьёзным, что я на секунду растерялась. — Конечно люблю, глупый, — ответила я и обняла его. — Ты мой брат. Младший. Я всегда буду тебя любить. Он прижался ко мне и прошептал: — Даже если я не стану таким ярким, как Сириус? — Особенно тогда, — сказала я честно. — Потому что ярких много. А таких тихих и добрых — мало. Регулус улыбнулся — маленькой, но настоящей улыбкой — и заснул у меня на плече. Я сидела неподвижно, пока Элси не пришла и не отнесла его в кровать. Такие моменты случались всё чаще. Регулус тянулся ко мне всё сильнее. Он любил, когда я рассказывала ему истории перед сном — не страшные, а те, где добро побеждало не силой, а умом и верностью. Иногда он просто приходил ко мне в комнату, садился на край кровати и молчал. Я не прогоняла. Просто сидела рядом и гладила его по голове. Вальбурга замечала это. Однажды она остановила меня в коридоре и сказала тихо: — Ты хорошо заботишься о брате, Ариадна. Это правильно. Младшие нуждаются в старших. Особенно в нашей семье. Я кивнула. Внутри меня росло странное, взрослое чувство ответственности. Я была пришелицей в этом теле, но Регулус был настоящим. Маленьким, ранимым и очень старательным. И я уже не могла представить, чтобы не защищать его. Будни текли ровно. Уроки, ритуалы, тихие вечера у камина, совместные прогулки в саду под присмотром Элси. Сириус приносил в дом энергию и шум. Регулус — тишину и глубину. Я — что-то среднее: спокойствие и внимание.