Три тела под корсетами

На следующее утро особняк на Мойке проснулся под серым декабрьским небом, которое едва пропускало свет сквозь тяжёлые шторы. Снег продолжал падать, но теперь он казался Полины символом — мягким, но неумолимым покровом, под которым таились все их тайны. Она не спала почти всю ночь. Лежала рядом с мужем, чувствуя, как его семя всё ещё медленно вытекает из неё, и думала о той акварели, о словах Вики, о том, как её собственное тело предательски отзывалось на каждую грязную строчку. Ревность жгла изнутри, но не та холодная, разрушительная, а другая — сладкая, влажная, заставляющая киска пульсировать даже сейчас, когда Алексей ещё спал. Она встала первой. Надела лёгкий шёлковый пеньюар поверх корсета — тонкий, почти прозрачный, который едва скрывал полную грудь и тёмные соски. Волосы распустила, рыжие локоны упали на плечи. В зеркале она увидела себя: щёки горели, глаза блестели лихорадочным огнём. Полина знала, что Вика уже проснулась. Слышала, как кузина ходит по комнате этажом выше — лёгкие шаги, шорох юбок. И это знание только подстегнуло её. Когда Алексей наконец спустился в будуар — небольшую уютную комнату при спальне, где Полина обычно проводила утро за туалетом, — она уже ждала его. Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы из коридора мог пробиться взгляд. На кушетке, обитой тёмно-бордовым бархатом, лежала Полина. Пеньюар был распахнут, корсет ослаблен, но не снят — он туго обхватывал талию, поднимая груди вверх, словно предлагая их. Чулки на ногах были чёрными, с кружевными подвязками, а между бёдер — ничего. Она лежала, раздвинув ноги, одна рука медленно ласкала себя: пальцы скользили по мокрым складкам, иногда погружаясь внутрь с тихим чавканьем. — Закрой дверь, — произнесла она низко, но не закрыла её полностью. Голос был хриплым от желания и злости. — Или нет. Пусть смотрит, если хочет. Алексей замер на пороге. Член мгновенно отреагировал — тяжёлой, горячей пульсацией под брюками. Он вошёл, закрыл дверь, но не до конца, оставив щель шириной в ладонь. В будуаре пахло её возбуждением — сладко-мускусным, густым. — Что это значит, жена? — спросил он, но в голосе уже не было вопроса, только предвкушение. Полина села, не сводя с него глаз. Её грудь тяжело вздымалась. — Это значит, что я прочитала твою записку. И видела, как ты смотрел на неё вчера за столом. Как твоя нога под столом касалась её. Как ты представлял, как трахаешь мою кузину прямо там, на ковре. — Она встала, подошла к нему и резко толкнула на кушетку. — И теперь я накажу тебя, муж мой. Так, как ты заслуживаешь. Алексей упал на спину, фалды фрака разлетелись. Полина не стала ждать. Она расстегнула его брюки одним движением, вытащила уже твёрдый, венозный член и обхватила его губами — глубоко, жадно, без прелюдий. Она сосала его грубо, заглатывая до самого горла, слюни текли по стволу, капали на яйца. Её рука сжимала основание, вторая — ласкала его анус, надавливая пальчиком, заставляя его дёргаться. — Вот так… — рычала она, отрываясь на миг, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты думал о её рте? О том, как она будет сосать тебя, пока я смотрю? Теперь соси мой рот, сука. Она снова насадилась на него, трахая собственным горлом. Алексей схватил её за волосы, но она вырвалась, села сверху и одним движением насадилась на член — резко, до упора. Её киска была горячей, мокрой, сжимала его как бархатный кулак. Полина начала скакать — жёстко, быстро, шлёпая ягодицами по его бёдрам. Корсет скрипел, груди подпрыгивали, соски тёрлись о его грудь. — Ты мой, — шипела она, впиваясь ногтями в его плечи. — Мой муж. И если ты хочешь её — будешь иметь её только через меня. Только когда я скажу. Только когда я буду смотреть и лизать вас обоих. Алексей рычал, толкаясь вверх, вбиваясь в неё ещё глубже. Его руки сжали её ягодицы, раздвинули их, палец вошёл в тугой анус — она вскрикнула, но не остановилась, только ускорила темп. — Представь, — выдохнула она внезапно, наклоняясь к его уху, пока её киска сжималась вокруг него всё сильнее. — Представь, что Вика стоит там, у двери. Смотрит через щель. Смотрит, как я ебу тебя своей мокрой щёлкой. Как я заставляю тебя стонать. Как я кончаю на твоём члене, пока она трогает себя под юбками… Слова подействовали на обоих как удар. Полина выгнулась, её тело задрожало. Оргазм накрыл её мощной волной — она закричала, не сдерживаясь, киска начала пульсировать, сжимая его член, выдавливая из себя горячие соки, которые стекали по его яйцам на бархат кушетки. Она кончала долго, яростно, впиваясь зубами в его плечо. Но даже в разгар оргазма она не замолчала. — Смотри на неё… — шептала она ему в ухо, дрожа всем телом. — Смотри, как она лижет губы. Как хочет тебя. Как хочет нас обоих. Кончай в меня, пока она смотрит… наполни меня, чтобы она потом слизала всё… Алексей не выдержал. Он перевернул её на спину, не выходя, и начал долбить жёстко, яростно, как зверь. Кушетка скрипела, свечи на туалетном столике дрожали. Его бёдра шлёпали по её мокрым ягодицам, член входил и выходил с громким чавканьем. Полина уже кричала без остановки, её ноги в чулках обхватили его талию, каблуки впились в спину. — Кончай… кончай в меня… — умоляла она, сжимая его внутри себя. — Хочу, чтобы Вика увидела, как ты заливаешь свою жену… Он взорвался с низким рыком. Горячие, густые струи спермы хлынули в неё — глубоко, обильно, заполняя до краёв. Полина кончила во второй раз, просто от ощущения, как он пульсирует внутри, как семя переполняет её и вытекает наружу. Они замерли, тяжело дыша. Тела блестели от пота. Член всё ещё подёргивался внутри неё. Полина провела пальцами по своей щёлке, собрала смешанные соки и сперму и поднесла к его губам. Он слизнул — жадно. — Ты ревнуешь, — прошептал он, улыбаясь. — Да, — ответила она, целуя его. — Но эта ревность делает меня такой мокрой… что я готова отдать тебе её. Прямо сегодня вечером. В библиотеке. Мы позовём её… и возьмём. За дверью, в коридоре, послышался тихий шорох юбок и приглушённый вздох. Вика стояла там уже несколько минут, прижавшись к щели. Её рука была глубоко под юбками, пальцы блестели от собственных соков. Она улыбнулась, облизывая губы. — Скоро, — прошептала она себе под нос. — Очень скоро мы все трое будем кричать вместе. А в будуаре Полина и Алексей лежали переплетёнными, и снег за окном падал всё гуще, укрывая их тайны до следующей ночи.