Три тела под корсетами

Утро в особняке на Мойке наступило тихо, почти робко. Сквозь тяжёлые бархатные шторы главного спального покоя пробивался слабый, серебристый свет декабрьского солнца, окрашивая комнату в мягкие, перламутровые тона. Камин давно прогорел, но воздух под балдахином огромной кровати с резными столбиками всё ещё оставался густым, тёплым и пропитанным запахами ночи: мускусом, женской влагой, спермой и лёгким ароматом розового масла, которым Полина натирала кожу перед сном. Они перебрались сюда из библиотеки глубокой ночью — все трое, едва держась на ногах, смеясь и целуясь в коридоре, словно пьяные от собственного разврата. Теперь они лежали переплетёнными под тяжёлым пуховым одеялом: Алексей в центре, Полина прижалась к его правому боку, а Вика — к левому, обе женщины всё ещё в корсетах, которые они так и не сняли до конца. Полина проснулась первой. Её рыжие волосы разметались по груди мужа, щека лежала на его тёплой коже, а рука невольно скользнула вниз, к его животу. Член Алексея уже был полутвёрдым — тяжёлым, тёплым, лежал на бедре, словно ждал прикосновения. Полина улыбнулась, чувствуя, как между её собственных бёдер снова становится горячо и влажно. Ночь не утолила голод — она только разожгла его. Она приподнялась на локте и посмотрела через грудь мужа на Вику. Кузина тоже не спала. Тёмные глаза блестели в полумраке, полные губы изогнулись в той самой дерзкой улыбке, которую Полина знала с пансиона. Вика медленно провела языком по нижней губе и кивнула в сторону члена Алексея — без слов, но с вызовом. — Доброе утро, граф, — прошептала Полина хрипло, наклоняясь и касаясь губами тёплой кожи на шее мужа. — Мы с Викой… хотим тебя разбудить по-настоящему. Алексей сонно заворчал, но его член уже начал наливаться, поднимаясь и твердея прямо у них на глазах. Вика рассмеялась тихо, грудно, и первая скользнула вниз под одеяло. Балдахин создавал свой маленький, интимный мир — полумрак, тепло, запахи их тел. Полина не отстала. Они обе оказались между ног Алексея, корсеты туго обхватывали талии, груди вывалились наружу, соски уже твёрдые и чувствительные. — Соревнуемся? — шепнула Вика, обхватывая ладонью основание члена и проводя языком по всей длине снизу вверх. — Кто лучше отсосёт нашему мужу. Полина кивнула, глаза горели. Она наклонилась с другой стороны и обвела языком набухшую головку — медленно, нежно, но уже с голодом. Их языки встретились на стволе, переплелись, оставляя влажные следы. Член Алексея стоял теперь полностью — толстый, венозный, горячий, пульсирующий в их руках. — Боже… — выдохнул Алексей, просыпаясь окончательно. Он запустил пальцы в рыжие волосы жены и в чёрные — кузины, прижимая их ближе. — Вы… мои утренние шлюхи. Вика первой заглотила его глубже. Она взяла головку в рот, обхватив губами плотно, и начала медленно опускаться, пока нос не уткнулся в низ живота. Горло сжалось вокруг него, она тихо застонала, вибрация прошла по всему стволу. Слюни сразу потекли обильно, капая на яйца. Полина не осталась в стороне — она лизала то, что не помещалось в рот Вики: ствол сбоку, яйца, проводя языком по шву, иногда касаясь губами губ кузины. — Моя очередь, — прошептала Полина, когда Вика отстранилась, чтобы вдохнуть. Она заглотила член жадно, до самого горла, глядя мужу в глаза снизу вверх. Её рыжие волосы качались в такт движениям головы, корсет скрипел при каждом наклоне. Она сосала глубже, чем обычно, с чавканьем, слюни текли по подбородку и капали ей на груди. Вика не давала ей передышки. Она наклонилась ниже, взяла в рот одно яйцо, потом второе, посасывая нежно, но настойчиво, язык кружил, дразнил. Потом они снова поменялись — теперь Вика сосала глубоко и быстро, а Полина лизала головку, когда та выскальзывала изо рта кузины. — Кто лучше? — спросила Вика между движениями, голос был низким, похотливым. — Скажи, граф… чей рот тебе нравится больше? Алексей зарычал, бёдра слегка задвигались вверх, трахая их рты по очереди. — Обе… вы обе идеальны… но Полина… глубже… а ты, Вика, язык… чёрт, не останавливайтесь… Они соревновались всерьёз. Полина заглатывала его с особым старанием — медленно, до упора, держа в горле и сглатывая, чтобы мышцы сжали головку. Вика отвечала техникой: быстрые, мелкие движения головой, язык работал по уздечке, пальцы ласкали яйца и иногда надавливали на анус. Они целовались вокруг члена — губы встречались на головке, языки переплетались, передавая друг другу вкус его смазки. Слюни текли ручьями, капали на корсеты, на бёдра, на простыни. — Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот первой, — прошептала Полина, отстраняясь на миг и глядя на Вику с вызовом. — А потом — ей. Вика рассмеялась и толкнула её плечом. — Нет, милая. Я заставлю его кончить так, что он забудет своё имя. Они взяли член вдвоём — губы прижаты с двух сторон, языки работают по всей длине, руки переплелись на стволе. Они дрочили его вместе, сосали одновременно, чмокая, чавкая, стоня. Алексей уже тяжело дышал, пальцы сжимали их волосы сильнее. — Я… сейчас… — прорычал он. Вика победно заглотила его первой — глубоко, до горла, и начала быстро двигать головой. Полина лизала яйца и смотрела, как кузина работает. Но в последний момент Вика отстранилась и подтолкнула Полину. — Твоя очередь, жена. Кончай ему в рот. Полина жадно насадилась — и Алексей взорвался. Горячие, густые струи хлынули ей прямо в горло. Она глотала, не отрываясь, глаза слезились, но она улыбалась вокруг члена. Остатки Вика слизала с губ Полины, целуя её глубоко, передавая сперму изо рта в рот. Они не остановились. Пока Алексей приходил в себя, женщины легли рядом с ним, но уже лицом к лицу, целуясь и лаская друг друга. Пальцы Полины нырнули между ног Вики, Вика — в Полину. Они мастурбировали друг друга медленно, нежно, но грязно — шепча похабные слова, кусая соски, стоня в поцелуи. — Я люблю вас обеих… — прошептал Алексей, притягивая их к себе. — И хочу, чтобы каждое утро было таким. Вика оторвалась от губ Полины и улыбнулась ему. — Тогда сегодня вечером — в бане. Я хочу, чтобы ты взял нас там… обеих сразу. И чтобы мы кричали так, чтобы слышали даже в конюшне. Полина кивнула, всё ещё тяжело дыша, пальцы всё ещё внутри кузины. — Да… и я хочу попробовать… то, что мы вчера начали. Полностью. Все трое. Без остановки. Солнце поднялось выше. За окном блестел свежий снег. А в спальне под балдахином утро только разгоралось — нежное, тёплое, но уже совершенно порочное. И никто из них не собирался вставать с постели ещё долго.