Научи меня любить

Джаред остался один. Тишина после ухода Дженсена казалась непривычной, но в то же время успокаивающей. Он оглядел комнату: стопка книг, разбросанные ноты, старый потертый диван, на котором ему предстояло провести ночь. Всё это было чужим, но уютным. Невероятное ощущение защищенности охватило его. Впервые за долгое время он чувствовал себя в безопасности. Закрыв глаза, Джаред постарался отвлечься от мыслей о доме, об отце, о его пьяной агрессии. Он вспоминал прикосновения Дженсена, его ласковую улыбку, запах разогревающей мази, который до сих пор витал в воздухе. Тепло разливалось по телу, вызывая знакомое смущение. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Утро встретило его ярким солнечным светом. Дженсен уже хлопотал на кухне, и аромат кофе наполнял квартиру. Джаред поднялся с дивана, осторожно ступая на больную ногу, и направился в ванную. Он чувствовал себя отдохнувшим, несмотря на неудобства ночи. Когда он вышел на кухню, Дженсен поставил перед ним чашку кофе и тарелку с омлетом. - Доброе утро, ковбой, – сказал он с той самой теплой улыбкой. Джаред почувствовал, как краска заливает его щеки. Этот простой жест заботы, эта утренняя близость вызывали бурю эмоций. Они ели в тишине, но это была та тишина, которая не давит, а скорее, объединяет. Джаред чувствовал, что этот дом, этот человек, стали для него чем-то большим, чем просто временным убежищем. Он не знал, что будет дальше, но одно было ясно: его жизнь круто изменилась, и он был готов к этому. Джаред отпил кофе, чувствуя, как горьковатый вкус приятно бодрит. Омлет был приготовлен идеально — нежный, с золотистой корочкой. Он наблюдал за Дженсеном, за тем, как тот неспешно двигается по кухне, как его руки ловко справляются с готовкой. В каждом его движении чувствовалась уверенность и спокойствие, которые так недоставали самому Джареду. Он поймал себя на мысли, что никогда раньше не обращал внимания на такие мелочи в других людях. - Спасибо, — тихо сказал Джаред, когда они закончили завтрак. Дженсен повернулся, его глаза светились теплотой. - Всегда пожалуйста. Ты как? Нога сильно болит? - Нет, уже лучше. Утренняя прогулка прошла успешно, — Джаред попытался улыбнуться, но получилось немного криво. Он все еще не мог привыкнуть к этой искренней заботе. Они провели остаток утра, сидя на диване. Дженсен читал книгу, иногда пересказывая интересные моменты, а Джаред просто слушал, наслаждаясь его голосом и ощущением покоя. Казалось, время остановилось, уступив место моменту чистого, незамутненного счастья. Джареду хотелось, чтобы это все не заканчивалось, чтобы они могли оставаться здесь, в этом уютном мире, созданным ими. Когда часы начали отбивать полдень, в груди Джареда начало нарастать тревожное чувство. Он знал, что скоро придется возвращаться, что реальность снова ворвется в их хрупкое убежище. Но сейчас, в этот момент, он просто хотел запомнить все: мягкий свет, проникающий сквозь окно, звук тикающих часов, присутствие Дженсена рядом. Этого было достаточно, чтобы двигаться дальше. Он посмотрел на Дженсена, и тот, словно прочитав его мысли, нежно коснулся его руки. - Не думай о завтра. Просто будь здесь и сейчас. И Джаред снова закрыл глаза, чувствуя, как волна тепла и благодарности захлестывает его. Он был готов. Готов ко всему, что бы ни готовило ему будущее, потому что теперь он знал, что такое настоящее чувство безопасности и любви. Дженсен смотрел на Джареда, его сердце билось где-то в районе горла. Это чувство… оно было таким неправильным, таким запретным. Но в то же время, такое притягательное. Джаред улыбнулся, и в его глазах отразился тот же огонь, что пылал в его собственных. Это могло быть так просто. Просто наклониться, почувствовать тепло его губ, забыть обо всем, кроме этого момента. Его рука неуверенно потянулась к лицу Джареда, пальцы едва касались кожи. Мир вокруг сузился до пространства между ними, заполненного электричеством невысказанных желаний. Он чувствовал, как Джаред замирает, как его дыхание учащается. Секунда, которая казалась вечностью, пульсировала напряжением. Внезапно дверь распахнулась с грохотом. Резкие, требовательные голоса ворвались в тишину. В дверном проеме стоял отец Джареда, его лицо было искажено яростью, а рядом с ним – несколько полицейских. Мир Дженсена рухнул. - Дженсен! – крик отца оборвал этот волшебный момент. Прежде чем он успел среагировать, сильные руки схватили его, оттаскивая от Джареда. Он почувствовал холод наручников на запястьях, грубые слова, сыплющиеся на него. Последнее, что он увидел, прежде чем его вывели из комнаты, был потрясенный взгляд Джареда, полный боли и непонимания. Чувство вины захлестнуло его. Это было неправильно. Все было неправильно.