Favorite duty. (любимое дежурство)

Столовая гремела от топота первоклашек, которых было меньше, чем в начале перемены. Ники носился по столовой, пытаясь убежать от назойливых рук Кевина, который, кажется, хотел треснуть Хэммика ложкой. Когда Нил и Эндрю зашли в столовую, они снова поправляли фартуки. Вид Нила был — что-то с чем-то. Красные губы, пухлые, хоть они и всегда такие, но сейчас это заметнее. Лохматые волосы, за которые кто-то явно хватался. Эндрю оглядел ситуацию в столовой: она была далека от рабочей дисциплины. Кевин бежал за Ники с огромной мокрой поварешкой, которую явно достал из супа или компота. Его лицо приобрело оттенок спелого помидора. Он резко замахнулся, отчего Ники взвизгнул и проскочил между столов, едва не снося огромный поднос с компотом. — Да я просто же сказал! — визжал брюнет. — Я не виноват, что вы целуетесь у меня на глазах! После этих слов раздался глухой звук. Поварешка валялась на полу, зато Кевин с агрессивной решимостью шел прямо на него. Ники снова завизжал, обнимая Аарона за плечи. — Любимый мой кузен, спасай меня! Твой парень озверел! — ныл Хэммик, на что блондин закатил глаза. — Успокойся, — цокнул он, смотря сначала на Кевина, а потом на «бедного» кузена. — Аарон, отпусти его, — приказным тоном сказал Дэй, хватая Ники за шиворот, на что получил вскрик. — Угомонитесь оба, — сказал Эндрю с той холодной серьезностью, которой боялся лишь зеленоглазый. Аарон оттолкнул от себя кузена. — Угомонись, реально, — фыркнул он. Ситуация в столовой накалилась до предела, и появление Эндрю сработало как ледяной душ. Кевин, застывший с протянутой к шивороту Ники рукой, медленно обернулся. Его грудь тяжело вздымалась, а ярость в глазах начала сменяться привычным раздражением профессионала, которому мешают работать. — Наконец-то, — выплюнул Кевин, игнорируя то, как Нил поспешно приглаживает волосы. — Пока вы «мыли руки», Ники едва не опрокинул бак с компотом, а Аарон просто стоял и смотрел! — Я не обязан быть его нянькой, — огрызнулся Аарон, отходя к раздаче и демонстративно вытирая плечо, к которому только что прижимался Ники. — И вообще, раз вы закончили свои нежности в туалете, может, займетесь делом? Нас повариха придушит, если увидит этот бардак. Ники, почуяв, что прямая угроза в виде поварешки миновала, тут же расплылся в довольной ухмылке. Он переводил взгляд с Эндрю на Нила, задерживаясь на губах последнего чуть дольше, чем следовало. — Бардак — это по нашей части! — пропел Ники, поправляя съехавший фартук. — Но Нил, серьезно, Эндрю тебя там что, через соковыжималку пропустил? Ты выглядишь так, будто только что выжил в схватке с медведем. Или с очень голодным блондином. Эндрю, не говоря ни слова, подошел к Кевину. Он не стал забирать поварешку с пола — он просто посмотрел на Кевина так, что тот невольно сделал шаг назад. В столовой на секунду воцарилась тишина, прерываемая лишь далеким гулом первоклашек. Нил не выдержал и негромко фыркнул, за что тут же получил предупреждающий тычок локтем от Эндрю в бок. — Эй! — воскликнул рыжеволосый, нахмурившись. — Ты чего толкаешься? — Нил потер бок, сверля Эндрю взглядом, в котором вызова было куда больше, чем реальной обиды. Эндрю даже не посмотрел в его сторону. Он уже взял в руки чистую поварешку, которую принес присмиревший Кевин, и с ледяным спокойствием опустил ее в чан с пюре. — Мешаешь, — коротко бросил блондин. — Встань правее, иначе первоклашки решат, что ты — десерт, и задавят тебя. — Раз уж он в качестве десерта, может, поделишься, Эндрю? — он ехидно улыбнулся. Блондин кинул на него убийственный взгляд и притянул рыжего к себе за талию. Собственнически. Действие Эндрю было настолько резким, что Нил на мгновение потерял равновесие, впечатываясь спиной в его твердую грудь. — Делиться? — Эндрю произнес это слово так тихо, что его услышали только свои, но в голосе прозвучала опасная сталь. — Ники, если ты еще раз откроешь рот не для еды, я скормлю тебе этот чан пюре вместе с поварешкой. Целиком. Ники моментально выставил руки ладонями вперед, пятясь к стопке чистых тарелок. — Молчу-молчу! Всё, я само целомудрие! — он нервно хохотнул, хватая первую попавшуюся тарелку и подставляя ее под половник Кевина. Нил чувствовал, как пальцы Эндрю до боли впились в его бок сквозь тонкую ткань фартука. Это было не просто предупреждение для Ники — это было клеймо. «Мое». — Пусти, — полушепотом выдохнул Нил, хотя сердце предательски ускорило бег. — Повариха сейчас в нас поварешку метнет. — Пусть попробует, — отозвался Эндрю, но руку все же убрал, напоследок собственнически мазнув ладонью по бедру Джостена. — Встань за хлеб. И не вздумай улыбаться детям, ты их пугаешь своим видом. — Не хочу я там стоять, там воняет, — фыркнул Абрам. — Абрам, — голос Эндрю прозвучал как предупреждение, низко и опасно. Он редко называл его этим именем, и обычно это не предвещало ничего доброго для тех, кто стоял на пути. — Ты сейчас встанешь туда, куда я сказал, или я сам тебя туда отнесу. И поверь, тебе не понравится способ транспортировки. Кевин, услышав это имя, на секунду сбился с ритма, едва не промахнувшись поварешкой мимо тарелки очередного испуганного первоклашки. — Да какая разница, чем там воняет! — прошипел Дэй, не отрываясь от раздачи. — Хлебом? Дрожжами? Это лучше, чем вонять прокисшим компотом, который Ники чуть не разлил! Джостен, за работу! Нил закатил глаза, но всё же нехотя побрел к лоткам с нарезанным хлебом. — Тиран, — бросил он через плечо, обращаясь к Эндрю. — Мученик, — в тон ему отозвался блондин, уже вовсю орудуя половником.

***

Нил бросил фартук на стол дежурных и поправил кофту, которая смялась. Им объявили «перекур», пока два урока столовая будет закрыта, ожидая вторую смену, а точнее — старшие классы. И это — ад. Эндрю первым делом потащил рыжего в туалет, затягивая к себе в кабинку, громко хлопая дверью и защелкивая замок. В тесной кабинке звук защелкнутого замка прозвучал как выстрел, отсекающий весь внешний мир — с его грязными подносами, воплями Ники и запахом столовской еды. Эндрю тут же вжал Нила спиной в холодную дверь. Его ладони, все еще хранящие жар от кухонных плит, легли на шею Джостена, большие пальцы надавили на челюсть, заставляя закинуть голову. — Джостен, — хрипло произнес Эндрю, — ты слишком много болтал при поварихе. — А ты слишком много командовал. Решил показать, кто главный? — Я не показываю. Я знаю, — отрезал он. Он не стал больше тратить слова. Его поцелуй был резким, почти злым, со вкусом мяты и того самого негласного «да», которое всегда висело между ними. Эндрю кусал его нижнюю губу, пробираясь пальцами под край кофты, обжигая кожу холодом своих колец и жаром ладоней. Нил ответил с той же отчаянной силой. Он подался вперед, сокращая любое расстояние, вдыхая запах Эндрю — смесь табака и чистоты, которая была для него единственным якорем реальности. В тесной кабинке школьного туалета было не развернуться. Эндрю заблокировал Нила своим телом, прижимая его к двери так, что замок впивался в поясницу. — Восьмиклассники нынче больно смелые пошли, — прохрипел Эндрю, опаляя дыханием ухо Нила. — Огрызаешься при всех, рыжий. Забыл, кто тебя от поварихи прикрывал, когда ты хлеб мимо лотков ронял? Нил тяжело дышал, чувствуя, как по спине пробежал холодок от металлической двери. Он вскинул подбородок, встречая взгляд ореховых глаз. — Я не просил меня прикрывать. И я не боюсь ни поварихи, ни одиннадцатиклассников, ни... — он запнулся, когда рука Эндрю скользнула выше, сжимая его горло, но не перекрывая воздух, а скорее фиксируя на месте. — А меня? — тихо спросил Эндрю. — Тебя — меньше всех, — выдохнул Нил, подаваясь навстречу. Эндрю накрыл его губы своими, и на этот раз поцелуй был собственническим, затяжным. Он выбивал из легких последние остатки кислорода. Нил зарылся пальцами в светлые волосы на затылке Эндрю, притягивая его ближе, игнорируя дискомфорт от тесноты. Для него сейчас существовал только этот ритм сердца и жесткая хватка на талии. Эндрю отстранился всего на миллиметр, ровно настолько, чтобы Нил мог сделать судорожный вдох. Его взгляд, обычно пустой и холодный, сейчас горел чем-то темным и неконтролируемым. — Эндрю, — позвал Нил, почти простонав это. Голос Нила, надломленный и тихий, заполнил крохотное пространство кабинки, выбивая из Эндрю остатки его напускного безразличия. Имя, произнесенное с такой интонацией, подействовало на блондина сильнее, чем любой приказ Кевина или угроза поварихи. Эндрю замер, его пальцы, все еще сжимавшие шею Нила, чуть дрогнули. Он смотрел в эти ярко-голубые глаза, в которых сейчас не было ни тени страха — только голод и абсолютное, пугающее доверие. — Заткнись, Джостен, — выдохнул Эндрю, но в этом не было злости. Он переместил руку с горла на затылок Нила, наматывая рыжие кудри на кулак и заставляя его еще сильнее выгнуть шею. Эндрю прижался своим лбом к его лбу, тяжело и рвано дыша. Расстояние между ними исчезло совсем; Нил чувствовал каждое движение его грудной клетки, каждый удар сердца, который, казалось, входил в резонанс с его собственным. — Ты невыносим, — прошептал Эндрю, прежде чем снова впиться в его губы, на этот раз медленнее, словно смакуя каждый миллиметр. Его колено настойчиво втиснулось между бедер Нила, заставляя того судорожно выдохнуть прямо в поцелуй. Вся эта школьная иерархия, восьмые и девятые классы, сплетни в коридорах — всё это осталось там, за дверью, которая сейчас едва удерживала напор их тел.