Друг

На улице для зимы было довольно тепло. Яркое солнце слепило глаза и отражалось от огромных сугробов, что выросли около их дома. Снег лип к рукам. Раз уж погода хорошая, то почему бы не выйти на улицу и не повеселится? Так подумал и маленький Джаст и стал уговаривать отца погулять. Тот, с некой печалью и любовью, взглянул на сына, встал с дивана и пошел собирать сына на прогулку. Выйдя на улицу в лёгкие сразу же бросился холодный воздух. Освежает. Мужчина сел на лавочку во дворе и поглядывал за сыном. Тот же в свою очередь стал катать шарики, видимо для снеговика. Окончив катать эти комочки, мальчик, не без помощи отца, возложил их друг на друга. Найдя в пристройке во дворе несколько маленьких угольков, ребенок сразу же воткнул их в снег. Оказавшись на месте рта и глаз, камешки засверкали от солнечных лучей. — Алфедов. — Что, солнышко? — недоуменно вопросил отец. — Его зовут Алфедов. Позже он принес шарф, чтобы снеговичку было не холодно. Джасту даже не пришло в голову, что снеговики, кажется, любят холод. На следующий день чертёнок в теле ребенка принес несколько игрушек на улицу и играл около снеговика, представляя, что Алфедов — не просто несколько комков снега, а его настоящей друг. Что такое друг? Друг — это человек, который сможет с тобой поиграть, который не скажет обидных слов, не ударит, защитит. А Джасту хотелось, чтобы его кто-то защитил. Кто-то, но не мама и папой. Всегда, когда на глаза попадалась постоянная родительская ругань с кем-то из-за него в школе, по телефону, на улице, Джасту становилось не по себе. Мальчику не хотелось, чтобы родители из-за него с кем то ругались. От этого становилось только хуже. Сколько обидных слов он услышал, только потому что он другой. Он отличался. не похож он был и на мать с отцом, не по характеру, нет. по внешности. слишком часто он слышал от, казалось бы, таких же людей — с руками, ногами и глазами, — что он другой. Ненужный, лишний, неподходящий кусочек пазла. Он мешал. А Алфедов не обидит, не ударит. Он выслушает. Не отгонет. Ему можно рассказать секреты и переживания, о которых родителям говорить не хочется. С ним можно поиграть в игрушки, снежки, потанцевать. Он не уйдет. Он будет его другом всегда. Их ничего не разлучит. Весна. Прилетели первые птицы. День стал начинаться раньше. Ясных дней стало намного больше. Больше не нужно было одеваться настолько тепло. Тепло. Стало теплее и снег стал таять, а вместе с ним и Алфедов. Маленькому Джасту каждый день приходилось приводить подтаявший снег в норму. Мальчик представлял, что Алфедов заболел, как и он сам, и мальчику нужно заботиться о друге, как о нем самом заботились родители. Но сила природы была сильнее и поэтому Джаст решил последний снег, что остался после Алфедова собрать в кружку и положить в холодильник, чтобы хоть как-то его спасти.

***

Мама пришла с магазина: купила любимое печенье Джаста. Раздевшись и насыпав его в красивую тарелочку она пошла в гостиную. В гостиной, рядом с аккуратно и нежно гладящим по голове ребенка, отцом сидел Джаст, укутанный в плед, которому включили мультики, и плакал. Слезы катились по щекам и несмотря на все усилия матери и отца, не хотели останавливаться. Как так получилось? Теперь его Алфедов, его единственный друг, превратился в грязную воду в кружке: спустя два дня жизни в холодильнике, на их улице отключили свет, и за это время Алфедов решил разморозиться. В очередной раз закашлявшись, в маленькой ладошке появилась кровь. Дни снова проходили ужасно. Никто с ним не хотел играть. Никто его больше не слушал. Некому было рассказать о бесячих одноклассниках, о брате, уехавшим в другой город на учебу, о том, как ему нравиться играть в конструктор. У него больше не было друга. Время от времени тоска переходила в слезы. Он и до этого делал снеговиков, и имена им тоже давал, но привязался он почему-то именно к нему. На стенах были наклеены рисунки зимы и снеговиков. Из пластилина создавались исключительно снеговики: из них уже образовалась целая армия. Он уговаривал родителей купить постельное белье со снежинками. У отца увлечение сына вызывало тревогу, у матери натуральную панику. Можно было запретить сыну так сильно зацикливаться на этом, или не потакать его желаниям, может и легче бы все это пережил. Пережил то может и пережил, если бы времени было чуть-чуть побольше, а времени было критически мало. Так что пусть рисует ёлочки да снежинки. Учебный год закончился несколько дней назад. Все ходили, гуляли, играли, оставались на ночёвки у друзей, а он нет. У него никогда не было друзей. Вернее был, но с наступлением ужасной весны его не стало. Сейчас он снова лежал в ночной темноте комнаты, обнимая плюшевого снеговика, подаренного братом, на котором, в самом незаметном месте было криво вышито голубыми нитками: «Для Джаста От Секби». Слезы снова хлынули ручьем. Джаст стараться не издавать звуки, чтобы не разбудить уставших родителей. Холод. Что-то холодное коснулось его щеки и вытерло слезы. Холодные подушечки пальцев обожгли, будто снег, нежную темную детскую кожу. Джаст широко распахнул глаза и в свете ночника разглядел мальчика. Такого же возраста, мальчика, как и он сам. Белая блестящая на свету кожа, черные глаза и кривая улыбка, воздушные волосы — словно мальчик вышел из сказки. Джаст немного похлопал своими красными, от слез, глазами, не понимая вообще, что происходит. — Ты кто? — тихо, почти не слышно, спросил обеспокоенный мальчик. — Я — Алфедов. Ты что не помнишь? — весело, с доброй улыбкой ответил гость. Алфедов? Что? В каком смысле? Неужели он спит? Но все вокруг слишком реальное. И кровать настоящая и игрушка любимая тоже настоящая. И прикосновение тоже настоящее. Джаст тыкнул пальцем в лоб мальчика, чтобы удостовериться в правдивости, на что получил недовольное фырканье и такой же недовольный взгляд. — Ты дурак что-ли? — спросил сердито Алфедов. — Меня Джаст зовут… — слегка рассеянно из-за раздражённого взгляда напротив, он решил представится. — И правда дурак. — на свои слова Алфедов получил непонимающим взор — Тц. Ну я же в курсе. мы с тобой играли зимой. — Ты не врешь? — в зелёных глазах читалась надежда. — нет. не вру.

***

Родители были обеспокоены. Конечно, у многих детей бывает воображаемый друг, но, учитывая его прошлую зацикленность, это сильно настораживало. Но, по крайней мере, Джаст был счастлив. Играл с игрушками, рисовал, гулял. Теперь слез и грусти в их доме было намного меньше. В углу комнаты Джаст соорудил маленький шалашик. Он состоял из мягкого пледа на полу, нескольких подушек, повешанному на спинки двух стульев покрывала и парочки снежинок, вырезанных из бумаги. Как Джаст сказал, «там спит Алфедов». Когда садились кушать обязательно нужна была тарелка и для Алфедова. В машину купили второе детское сиденье, тоже для Алфедова. В больницу — вместе, в магазин — тоже вместе. Джаст жаловался, что друг часто называет его дураком и вообще он оказался вредным и привередливым. Когда что-то падало Джаст ругался в воздух, что, мол, «Алфедов, нельзя бросать вещи!». Конечно, Джасту не нравилось, что родители делают вид, что Алфа нет. А он есть! Он лохматит волосы, когда тот рисует, мешает заниматься математикой, говоря что это пустая трата времени, говорит под руку, когда отец даёт компьютер поиграть, и держит руку, когда приходиться ехать в больницу и Джасту страшно страшно! В начале июля приехал Секби. У него закончилась учеба. Как сильно они его ждали! Джаст очень хотел познакомить Секби и Алфедова, да и сам Алфедов тоже. Даже если Секби тоже не будет видеть его белоснежного друга, брат хотя бы поймет, брат не будет смотреть тем странным взглядом, которым смотрят на него родители. И Джаст не ошибся. Конечно, Секби тоже не видел снежного мальчика, но он понял, правда понял. Он играл с ними двумя, он читал сказки им двоим, он рисовал с ними двумя и дурачился тоже с ними двумя. Раньше правда брат был более строг. Конечно, строг он был в своей шутливой манере, но раньше он не позволял Джасту творить вообще все. Джасту в голову пришло лишь, то, что, возможно, Секби просто соскучился. Да, верно, Секби просто соскучился! Один раз, Джаст заигравшись до поздна с Алфедовым решил сходить на кухню и выпить воды. Тихо проходя мимо комнаты брата Джасту показалось, что он слышал какие-то странные звуки из комнаты брата. Немного прислушавшись и ничего в итоге не услышав, мальчик пошел туда, куда шел. В комнате услышав маленькие тихие шаги, Секби смолк. Из глаз лились слёзы и юноше приходилось прилагать огромные усилия чтобы не всхлипнуть. В одной руке он обнимал игрушку в виде ящерицы, подаренную братом, когда парень уезжал учиться, а в другой держал сочинение брата про мечту, которое он написал в первом классе. «Я мечтаю чтобы у меня был большой дом и возле него рос красивый фруктовый сад…»

***

Во дворе пришлось построить вторую качелю, потому что «я не хочу ждать когда Алфедов накачается». Правда, пока у отца не было времени и качеля стояла одна, на ней больше качался Секби, потому что «я не хочу, чтобы мальчики ссорились.» Им нравилось на самом деле играть с Секби. Он всегда находил правильные слова, чтобы показать — я знаю, я тебе верю, он существует. Больше всего им троим нравилось копаться в песочнице. Удивительно, но родители больше не говорили старшему, что сидеть в песочнице, это не по взрослому, как это было раньше. Джаст не понимал, да и не хотел понимать причину этого. Ему было неинтересно. Их игра в песочнице всегда имела такой сценарий: Алфедов хочет кашеварить из песка, а Джаст строить замки. Мальчики начинают спорить, а Секби ждёт пока Джаст вынесет ему решение, чем же они будут заниматься в этот раз. Пока они играли, они становились настолько чумазыми, что приходилось аж мыться. Секби помогал мыться только Джасту, а про Алфедова он говорил, что «не хочет его смущать, поэтому пусть снежинке помогает Джаст». «… Я хочу чтобы у меня была большая детская площадка во дворе…»

***

К сожалению лето не вечно и приходится учиться. Секби приходиться уезжать и совсем скоро Джасту тоже нужно будет идти в школу. — Не уезжай — уже навзрыд плачет Джаст, вцепившийся за шею брата, который заботливо держит его на руках. За ногу обнимает молодого человека, всеми незамеченный, Алфедов. — Мне нужно учится… — уже у самого Секби наворачивались слезы. Слова были сказаны больше для родителей, чем для Джаста или его самого. Не хотелось уезжать, не хотелось бросать. Если сейчас Секби уедет, то сам себе не простит, никогда не простит, но ехать было нужно. И вот Джаст уже кашляет, как часто бывает при долгом сильном плаче. И снова появляется кровь, но в этот раз мир плывет, в этот раз он темнеет и глаза закрываются сами. «…Когда я вырасту я хочу быть как брат…» Когда он очнулся в глаза ударил яркий белый больничный свет. Рядом стояли какие-то люди, наверное врачи, а в углу комнаты обеспокоенно глядел на него Алфедов. Доктора что-то говорили, но слова и предложения превращались в кашу из звуков. Спустя неделю стало полегче. Секби не уехал — остался. Алфедов сказал, что Секби поругался с родителями и никуда не поедет пока всё не закончится. Что означает это самое «всё» и почему оно должно закончится оба ребенка не понимали. Родители и Секби приходили каждый день. Алфедов не уходил вообще. Та неделя словно хотела обмануть, ведь сейчас с каждым днём было все хуже и хуже. Внутри все болело, голова кружилось, сил не было даже чтобы повернуть голову. С каждым днём искренняя улыбка брата становилась все более наигранной и печальной. Алфедов тоже больше не улыбался своей кривой улыбкой. "...я хочу чтобы у меня было много друзей...» Становилось тяжело. Уже даже Секби не говорил про Алфедова. Словно сейчас всем было все равно на его друга. А он был рядом. Изо дня в день стоял возле больничной койки и держал его за руку.

***

Ночь. Все его тело ослабло. Глаза медленно моргали. Даже на это не было уже сил. Он устал и закрыл глаза. Аппарат издал неприятный непрерывающийся писк. В палату влетели врачи. А толку то? Все равно было уже поздно. Нельзя было ничем уже помочь. В палате воцарилась суматоха, кто-то побежал звонить родителям. И ни один человек не обратил внимания на маленькую лужицу с двумя угольками в углу палаты, которую с удивлением в глазах вытрет через пару часов уборщица. «.я мечтаю чтобы у моей семьи все было хорошо.»