Капитан мертвых

Тэхён просыпается не от нежного шёпота ветра и не от ласковых лучей утреннего солнца, скользящих по золочёной лепнине потолка. Он просыпается от запаха гари, который забивает лёгкие, и от истошных криков, разрывающих ночную тишину Корейской Империи. Дворец горел.  Ярко-оранжевое пламя лизало тяжёлые бархатные шторы, превращая изысканную спальню принца в филиал преисподней. За окном, где ещё вчера благоухали королевские сады, теперь колыхалось море факелов. Нет, это не разгневанный народ. Это пираты — стервятники морей, пришедшие за новой порцией благородной крови. Тэхён не успевает осознать ужас происходящего. Дверь распахивается, и в комнату влетает бледный, перепачканный в саже старый дворецкий. — Господин! — старик хватает его за плечи, буквально вытряхивая из оцепенения. — Вас ждут на судне родители! Скорее, бегите по старой лестнице к причалу, внизу вас ждёт личная охрана! Бегите, Тэхён! Но Тэхён не слышит его. В голове бьётся лишь одно имя. Его запретная любовь, его тайна, скрытая за высокими стенами королевских конюшен. Намджун. Его суженый, который пахнет сеном и свободой, а не фальшивым парфюмом придворных. Принц отталкивает старика и бросается в коридор. Он бежит не к тайному выходу, не к спасительному кораблю родителей. Он несётся через горящие залы, перепрыгивая через обломки люстр, к конюшням. Сердце колотится в горле: «Только бы живой, только бы успел». Ворвавшись в конюшню, Тэхён замирает. Дым застилает глаза, но вместо родного лица он видит блеск холодного металла. На него направлено дуло ружья. А за ним — лицо человека, которого в этих краях называли «Великолепным Мерзавцем». Капитан корабля «Мёртвый» выглядел пугающе безупречно на фоне рушащегося мира. Чёрный камзол с золотым шитьём, небрежно расстёгнутая рубашка и взгляд, в котором плясали искры пожара. — Какая краля в этих краях живёт! — голос капитана был низким, с вкрадчивыми, кошачьими нотками. — Не принц случаем? Да с таким личиком и слуга для пиратских утех сойдёт. Грязная усмешка на его губах обнажила идеально белые зубы. Этот оскал невозможно было назвать человеческим. Тэхён хотел крикнуть, спросить, где Намджун, но сзади обрушилась тьма. Тяжёлый удар по голове выключил сознание. Последнее, что он услышал, был холодный приказ: — На корабль его. Развлечёмся как следует. Наутро Тэхён открыл глаза, и реальность ударила под дых. Он лежал на грязном полу подсобки, пропахшей плесенью и старой рыбой. Под досками пола слышалась возня крыс, а в воздухе танцевали клубы пыли.  Дверь с оглушительным скрипом распахнулась. На пороге стоял он — Капитан. Свет из коридора ослепил Тэхёна, заставляя его закашляться от поднятой пыли. — Что, неудобно, наверное, на полу спать? — Капитан прошёл внутрь, поигрывая рукоятью сабли. — Приятнее, наверное, на шёлковой постели с перьевыми подушками, а, ваше высочество? За его спиной послышался гогот. Команда «Мёртвого» — гиены в человеческом обличье — жадно разглядывали хрупкого омегу, предвкушая свою долю «добычи». Капитан позволял им многое, и все знали: если омега попадает в эти трюмы, живым и невинным он их не покидает. Тэхён медленно поднялся, опираясь спиной о холодную стену. Несмотря на запекшуюся кровь на виске и дрожь в коленях, он вскинул подбородок. — На твоём гробу спать удобнее, чем на шёлковой постели, мерзавец! — выплюнул он, глядя прямо в тёмные, как бездна, глаза капитана. Смех за дверью мгновенно стих. Пираты замерли, ожидая, что капитан застрелит дерзкого мальчишку на месте. Но Чонгук — а это был именно он — лишь медленно склонил голову набок. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на уважение, смешанное с опасным аппетитом. Он подошёл вплотную, схватив Тэхёна за подбородок и заставляя смотреть на себя. — Гроб мне пока не по размеру, — прошептал Чонгук. — А вот тебе стоит поумерить свой королевский пыл. Мои люди голодны, а путь до Тортуги долгий. Если хочешь доплыть туда в одежде и без лишних дырок в теле — будешь принадлежать только мне. Тэхён дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка капитана была стальной. — Где Намджун? Что вы сделали с конюхом? — прохрипел принц. Чонгук усмехнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. — Твой конюх сейчас либо кормит рыб, либо жарится в углях твоего дворца. Забудь о нём. Теперь твоя жизнь измеряется узлами моего корабля.  Капитан резко отпустил его и обернулся к команде: — Уведите его в мою каюту. Прикуйте к кровати. И не дай бог я увижу на нём хоть одну новую царапину до вечера — скормлю акулам лично. Тэхёна потащили по узким коридорам, а он всё ещё чувствовал на коже холодный запах моря и пороха, исходящий от капитана. Он не знал, жив ли Намджун, но он знал одно: этот «Мертвый» корабль станет для него либо могилой, либо местом, где он сожжёт этого мерзавца дотла. Каюта капитана встретила Тэхёна запахом дорогого табака, старого пергамента и горького рома. Здесь не было крыс, как в трюме, но тяжелые дубовые панели стен казались принцу стенками гроба. Его толкнули на огромную кровать, застеленную темным шелком, и грубо приковали левую лодыжку длинной тонкой цепью к кованому столбику изножья. — Сиди тихо, Ваше Высочество, если хочешь дожить до ужина, — бросил один из пиратов, напоследок окинув Тэхёна сальным взглядом, и вышел, заперев дверь на два оборота. Тэхён остался один. Стук собственного сердца казался ему громче, чем шум волн за бортом. Он дернул ногой — цепь отозвалась издевательским звоном. Ярость, смешанная с отчаянием, захлестнула его. Перед глазами всё еще стоял огонь, пожирающий его дом, и Намджун… Его добрый, сильный Намджун, который обещал показать ему мир за пределами дворцовых стен. Неужели это и есть тот мир? Холодное железо на ноге и морские разбойники в качестве свиты? Прошло несколько часов, прежде чем замок снова лязгнул. В каюту вошел Чонгук. Он уже снял камзол, оставшись в одной белой рубашке с закатанными рукавами. На его предплечьях Тэхён заметил странные татуировки — переплетения морских узлов и каких-то символов, которые казались живыми в неверном свете масляных ламп. Капитан молча прошел к столу, налил себе рома и, не оборачиваясь, спросил: — Успокоился? Или всё еще планируешь спать на моем гробу? — Я планирую увидеть тебя на виселице, — хрипло отозвался Тэхён, подтягивая колени к груди. Шелковая простыня под ним казалась ледяной. Чонгук медленно повернулся, прислонившись к столу и прихлебывая из кружки. Его взгляд скользнул по порванной одежде принца, задержался на тонкой лодыжке в кандалах и поднялся к лицу. — Виселица — слишком скучный финал для такого, как я. Но твоя смелость… она забавляет. Знаешь, почему мои люди еще не выломали эту дверь, чтобы добраться до тебя? — Потому что они боятся тебя больше, чем хотят меня, — Тэхён выплюнул эти слова, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Верно, — Чонгук поставил кружку и сделал шаг к кровати. Цепь Тэхёна натянулась, когда принц попытался отодвинуться дальше. — Они знают: то, что принадлежит капитану, неприкосновенно. И пока ты носишь эту цепь — ты моя собственность. Моя личная вещь. Капитан сел на край кровати, и матрас прогнулся под его весом. Тэхён замер, чувствуя, как от пирата исходит пугающая, животная энергия. Чонгук протянул руку и длинным пальцем провел по полоске обнаженной кожи на плече Тэхёна, там, где рубашка была порвана. — Не прикасайся ко мне… — прошептал Тэхён, хотя в глубине души понимал, насколько жалко это звучит. — У тебя на коже пепел твоего прошлого, омега, — голос Чонгука стал ниже, почти нежнее, что пугало еще сильнее. — Твой дворец сгорел. Твой конюх мертв. Родители, если им повезло, сейчас дрейфуют в шлюпке посреди океана. У тебя нет ни титула, ни свиты. Только я. Чонгук резко схватил Тэхёна за затылок, притягивая к себе так близко, что их дыхание смешалось. Принц зажмурился, ожидая удара или чего-то похуже, но почувствовал лишь, как капитан глубоко вдыхает запах его шеи. — Сладкий… — выдохнул Чонгук, и в этом звуке послышалось рычание. — Запах жасмина и страха. Идеальное сочетание. Тэхён внезапно открыл глаза и, собрав всю свою гордость, которая еще осталась, прямо спросил: — Зачем я тебе на самом деле? Пираты не похищают принцев просто ради «утех». Ты мог потребовать выкуп или убить меня на месте.  Чонгук на мгновение замер, его зрачки расширились, заполняя собой всю радужку. Он медленно отпустил голову Тэхёна и усмехнулся, обнажая зубы. — Ты умнее, чем кажешься, Ваше Высочество. Выкуп? Море и так дает мне всё, что я хочу. Мне нужно кое-что другое. Кое-что, что спрятано в твоей крови, в твоем роду. Говорят, короли Корейской Империи хранят ключ от Сердца Океана.  Тэхён похолодел. Древние легенды о сокровище, способном управлять течениями и штормами, всегда считались в его семье просто сказками для детей.  — Это всего лишь миф, — выдавил он. — Значит, мы будем проверять это всю дорогу до Тортуги, — Чонгук поднялся и направился к выходу, бросив через плечо: — Спи, принц. Завтра начнется твоя новая жизнь. И поверь, она будет гораздо жарче той, что сгорела сегодня ночью. Дверь закрылась, и Тэхён остался в темноте, слушая, как звенит его цепь в такт ударам волн. Он не знал, что пугает его больше: перспектива стать жертвой пиратов или тот странный, опаляющий огонь, который вспыхивал в нем каждый раз, когда «Великолепный Мерзавец» подходил слишком близко.