Капитан мертвых

Утро на «Мёртвом» не принесло облегчения. Тэхён проснулся от того, что его тело швырнуло на край кровати — корабль шёл на полном ходу, разрезая тяжёлые волны Великого заката. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а лодыжка под железным кольцом превратилась в одну сплошную пульсирующую рану. Дверь каюты распахнулась без предупреждения. В проёме стоял Чонгук. На этот раз на нём не было даже рубашки — только кожаные штаны и широкая перевязь для сабли. Его тело, покрытое шрамами и замысловатыми татуировками, казалось высеченным из тёмного камня. — Подъём, принц, — скомандовал он, бросая на край кровати ворох грубой одежды. — Мой корабль — не гостевой дом. Здесь каждый ест только то, что заслужил. Тэхён с трудом сел, придерживая простыню, которая едва прикрывала его наготу. — Ты предлагаешь мне работать на тебя? После того как сжёг мой дом? — Я предлагаю тебе не сдохнуть от голода и морской болезни, — Чонгук подошёл ближе и, достав из-за пояса ключ, присел перед Тэхёном.  Щелчок замка — и тяжесть на ноге исчезла, но легче не стало. Капитан схватил Тэхёна за лодыжку, бесцеремонно рассматривая содранную кожу. Его пальцы были горячими, и это прикосновение обожгло принца сильнее, чем само железо. — Нежная кожа. Хватило всего одной ночи, чтобы ты начал разваливаться. — Оставь меня! — Тэхён попытался пнуть его свободной ногой, но Чонгук перехватил её в воздухе, сжав пальцы так, что принц вскрикнул. — Слушай меня внимательно, Ваше Высочество, — глаза капитана опасно сузились. — Снаружи — пятьдесят головорезов, которые не видели чистого омегу месяцами. Они подчиняются мне, пока я силён и пока я даю им добычу. Если ты выйдешь за эту дверь и не будешь держаться рядом со мной, я не успею даже достать пистолет, как тебя разорвут на части. Ты понял? Тэхён сглотнул, глядя в бездонные чёрные глаза. В них не было сочувствия, только холодный расчёт и странное, почти звериное собственничество. — Понял. — Одевайся. Жду на палубе через пять минут. * Выход на палубу стал для Тэхёна вторым кругом ада. Ослепительное солнце, запах солёных брызг и десятки пар жадных, грязных глаз, уставившихся на него. Пираты замерли, бросая работу. Кто-то присвистнул, кто-то гортанно захохотал. — Смотрите, какую рыбку капитан выудил!  — Эй, кэп, может, поделишься? У него задница явно мягче, чем наши гамаки! Тэхён почувствовал, как к лицу прилила кровь от унижения. Он сжал кулаки, готовый броситься на первого встречного, но тяжёлая рука Чонгука легла ему на плечо, почти вдавливая в палубу. — Ещё одно слово, Боунс, и я отрежу тебе язык и скормлю его чайкам, — голос капитана прозвучал как удар хлыста. — Этот омега — мой. Кто коснётся его без моего приказа — отправится за борт. Вопросы есть? На палубе воцарилась гробовая тишина. Чонгук повёл Тэхёна к штурвалу, заставляя его чувствовать себя невольником на параде. — Зачем ты это делаешь? — прошипел Тэхён, стараясь не смотреть на пиратов. — Зачем этот спектакль? — Я помечаю территорию, — просто ответил Чонгук. — Теперь бери ведро. Видишь ютовую надстройку? Будешь драить доски, пока они не станут белыми, как твои королевские кости. Тэхён провёл следующие часы в изнурительном труде. Его руки, никогда не знавшие ничего тяжелее пера или кубка, ныли, кожа на ладонях лопалась, а спина горела под палящим солнцем. Он несколько раз ловил на себе взгляд Чонгука — капитан стоял у штурвала, уверенно управляя огромным судном, и наблюдал за ним с какой-то извращённой смесью интереса и жестокости. К полудню шторм, который Чонгук предсказывал ещё ночью, начал настигать их. Небо внезапно потемнело, превратившись в тяжёлое свинцовое покрывало. — Закрепить пушки! Рифить марсели! — разносились команды Чонгука. Корабль резко качнуло. Тэхён не удержался на мокрых досках и полетел в сторону борта. Он уже видел пенящуюся бездну океана, готовую поглотить его, как вдруг крепкие руки обхватили его за талию и рванули назад. Тэхён врезался спиной в широкую грудь Чонгука. Гром ударил прямо над ними, и в этот момент принц почувствовал странное покалывание в венах. Словно океан действительно отзывался на его присутствие. Чонгук наклонился к его уху, перекрывая шум ветра: — Слышишь это, принц? Океан поёт. Он чувствует твою кровь. Тэхён обернулся, его лицо было мокрым от брызг, волосы липли ко лбу. — Он чувствует не кровь, а твою жадность, мерзавец! Ты погубишь нас всех! Чонгук внезапно рассмеялся, перехватывая Тэхёна за затылок.  — Если я пойду на дно, ты пойдёшь со мной! Мы будем вместе гнить в объятиях бездны, Ваше Высочество! В этот момент огромная волна накрыла «Мёртвого», и на мгновение Тэхёну показалось, что под толщей воды он видит нечто огромное и сияющее. То, что Чонгук называл Сердцем Океана.  Но прежде чем он успел вскрикнуть, Чонгук прижал его к себе, закрывая своим телом от удара воды. В этом жесте было так много защиты и так много яростной страсти, что Тэхён на секунду забыл, как дышать.  Шторм только начинался, и Чонгук был его эпицентром. Корабль стонал, словно живое существо, попавшее в тиски гигантского зверя. Вода заливала палубу, смывая остатки вчерашнего лоска и гордости. Тэхён, прижатый к груди Чонгука, чувствовал, как бешено бьётся сердце капитана — ритм, который не смогла бы заглушить даже буря. — Все вниз! Задраить люки! — проорал Чонгук, перекрывая рёв ветра. Он не отпускал Тэхёна. Одной рукой капитан вцепился в леер, а второй намертво прижал принца к себе, буквально волоча его к надстройке. Когда они ворвались в каюту и тяжёлая дверь захлопнулась, отсекая ярость океана, в ушах Тэхёна ещё долго стоял гул. В комнате было темно, только тусклый свет штормовой лампы метался по стенам. Тэхён дрожал мелкой дрожью — от холода, адреналина и того странного чувства, что пронзило его на палубе. — Что это было? — выдохнул он, сползая по двери на пол. — Там, под водой... я видел... Чонгук не ответил сразу. Он сорвал с себя промокшую перевязь и отбросил её в угол. Его кожа блестела от соли и воды, а глаза горели тем самым огнём, который Тэхён видел в первую ночь. Капитан подошёл к принцу, опустился на корточки и грубо схватил его за подбородок, заставляя поднять голову. — Ты видел это, верно? — прошептал Чонгук. — Ты почувствовал зов. Не ври мне, принц. Обычные люди в такой шторм видят только свою смерть. Но в твоих глазах... в них отразилось сияние Бездны. — Это твоё безумие, — Тэхён попытался оттолкнуть его руку, но пальцы пирата впились в кожу сильнее. — Ты ищешь то, чего нет. Моя семья никогда не владела магией! Мы просто... люди. — Люди не пахнут так, как ты, — Чонгук придвинулся почти вплотную. Его дыхание обжигало холодную щеку Тэхёна. — От тебя веет не жасмином, как я думал сначала. Это запах шторма, который ещё не случился. Твой род веками «запирал» океан, строя свои города на костях тех, кто служил ему.  Чонгук внезапно отпустил его и поднялся, начав рыться в сундуке. Он вышвырнул сухое одеяло и чистую рубашку. — Снимай мокрое. Живо. Если подхватишь лихорадку и сдохнешь раньше, чем мы доплывём до архипелага Гроз, я буду очень разочарован. Тэхён, едва справляясь с негнущимися пальцами, начал расстегивать пуговицы на своей грязной одежде. Чонгук не отворачивался. Он стоял у окна, глядя на то, как волны бьются о стекло, но Тэхён кожей чувствовал его взгляд. — Почему ты стал пиратом? — вдруг спросил принц, набрасывая на плечи сухую ткань. — «Великолепный мерзавец»... Ты ведь не всегда был таким. Ты умеешь управлять кораблем так, как не умеет ни один адмирал моего отца. Ты образован, ты... — Я был тем, кто верил в законы твоего отца, — резко перебил его Чонгук, оборачиваясь. Его лицо на миг исказилось от старой боли. — Я был офицером флота, который отказался топить корабли с беженцами ради королевского указа. Твой отец приговорил меня к смерти, Тэхён. Он забрал моё имя, мою честь и мою семью. Океан — единственное, что приняло меня обратно. Тэхён замер. В этом признании было столько яда, что слова «мерзавец» и «пират» вдруг показались мелкими.  — Я не знал... — тихо произнес он. — Ты многого не знал в своём золотом аквариуме, — Чонгук подошёл к кровати и сел на край, глядя на притихшего принца. — Но теперь ты здесь. Ирония судьбы: сын моего палача — ключ к моей абсолютной свободе. С Сердцем Океана мне не будут страшны ни короли, ни шторма. Тэхён почувствовал, как страх сменяется чем-то другим. Жалостью? Или пониманием того, что они оба — обломки одной и той же катастрофы? — А если я не смогу? Если легенды врут? — спросил Тэхён, глядя на свои разбитые руки. Чонгук долго молчал. Он протянул руку и на этот раз почти нежно коснулся кончиками пальцев виска Тэхёна, убирая мокрую прядь волос.  — Тогда ты просто останешься моей самой дорогой добычей, — голос капитана вибрировал от невысказанного напряжения. — И, поверь, я найду, как использовать тебя по назначению. В этот момент корабль снова сильно качнуло. Тэхён непроизвольно подался вперед, и Чонгук перехватил его, прижимая к себе. Расстояние между их губами сократилось до ничтожного. Тэхён видел каждую черточку в глазах пирата, видел шрам на его губе.  Он должен был ненавидеть его. Должен был оплакивать Намджуна. Но здесь, в эпицентре бури, единственным, что казалось реальным, были сильные руки капитана и запах соли, пропитавший всё вокруг. Чонгук медленно наклонился, его губы едва коснулись губ Тэхёна — это не был поцелуй, скорее обещание будущей катастрофы. — Ты принадлежишь мне, принц, — прошептал он в самые губы. — И даже Океан не заберет тебя у меня. Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как внутри него просыпается тот самый шторм, о котором говорил Чонгук. Глава его старой жизни закончилась. Начиналась легенда, написанная кровью и морской пеной.