Профиль доверия

Глава 6. Из вымысла в реальность

Он стоял в своей ванной. Обычная лампочка над зеркалом заливала небольшое помещение мягким, чуть желтоватым светом, отчего тени в углах казались гуще. Квартира была тихой и, пожалуй, слишком пустой для того, кто жил здесь уже не первую неделю, но Нила это устраивало. Ему не нужны были безделушки или уютные мелочи, чтобы чувствовать себя на своем месте. Или он только так считал. Аккуратно и методично он обрабатывал новый, заживающий шрам на плече. На его теле их было множество, но так бережно он обращался с собой впервые. Раньше раны были лишь досадной помехой, которую нужно было заштопать и забыть, но сейчас всё было иначе: этот шрам был единственной преградой между ним и возвращением к активной работе. Нил действовал уверенно. Он привык полагаться на себя, и даже если врачи в больнице строго наказали приходить на перевязки, для него приоритетом было делать это дома, в тишине. Таким образом, из всех десяти назначенных дней приема, Нил побывал только на трех, а дальше уже справлялся сам.  Промыть шрам – дело нескольких минут. Первым делом аккуратно снять старый пластырь, стараясь не тревожить края раны. Смочить чистую салфетку физраствором и легкими, едва касающимися движениями очистил кожу вокруг шва, убирая остатки лекарств. После этого воспользоваться антисептиком без спирта – лишняя боль была тут ни к чему, а спирт только сушит заживающую ткань. Убедившись, что кожа сухая, нанести тонкий слой мази, которую выдают в самой больнице. Готово. Плечо отозвалось привычным покалыванием. В завершение Нил наложил свежую стерильную наклейку. Одной рукой это было делать неудобно, поэтому он на мгновение прижал край пластыря подбородком к ключице, чтобы освободить пальцы и зафиксировать липкую ленту. Закончив, он расправил плечи и посмотрел в зеркало. Вид был уже не таким паршивым, как в первый день после выписки. Нил слегка отвел руку в сторону, проверяя натяжение кожи. Боль осталась, но она стала тупой, предсказуемой. Он замер, по-прежнему разглядывая себя в зеркале под желтоватым светом ванной. Спустя несколько лет, Абрам наконец перестал видеть в этом отражении исключительно своего отца. Он больше не вздрагивал, встречаясь взглядом с собственными голубыми глазами, и медные волосы, которые он перестал красить, больше не казались ему меткой смертника. Он научился отделять себя от чудовища, подарившего ему это лицо. Поэтому теперь его внимание переключилось на шрамы, густой сетью покрывавшие кожу. Первым, конечно, в глаза бросился круглый, рваный ожог на скуле – отметина, которую невозможно было скрыть ничем, кроме густой бороды. Нил до сих пор помнил тот день во всех деталях. Но не из-за боли, которая тогда ослепила его, и не из-за отвращения к тому, кто это сделал. Он помнил запах. Сухой, едкий аромат паленой плоти и раскаленного металла. Этот запах преследовал его годами, не давая забыть, насколько он уязвим. И самым страшным в нем было то, насколько сильно он напоминал другой запах – запах сожженного тела его матери на пустынном пляже в Калифорнии. Тогда, на песке, этот запах смешивался с соленым морским бризом и ароматом дешевого бензина, которым он полил машину. Запах ожога на скуле был чище, концентрированнее, но суть оставалась прежней: это был запах конца. Конечная остановка для нее и, как он думал тогда, для него. Абрам медленно провел кончиками пальцев по неровной поверхности ожога. Кожа там была гладкой, лишенной чувствительности, словно пластик. Он глубоко вдохнул, словно пытаясь вытравить этот воображаемый запах из легких. Мать мертва. Отец мертв. Ожог – это просто шрам, напоминание о том, что он выжил. Он резко отвернулся от зеркала и погасил свет. Прошлое не имело права диктовать ему, кем быть сегодня. У него было новое имя, новая работа и пуля в плече, которая болела куда реальнее, чем старые воспоминания. Плавно выйдя в коридор, он направился на кухню. Утренние пробежки, которые обычно помогали ему привести мысли в порядок, пришлось отложить сразу по двум причинам: плечо всё еще протестовало против резких движений, а штат накрыли плотные дожди. По прогнозам, серое небо и стена воды за окном должны были сопровождать город ближайшие пять дней. Оказавшись на кухне, Нил открыл холодильник и внимательно осмотрел полупустые полки. «В скором времени надо будет отправиться в магазин», – подумал Нил и нагнулся, чтоб достать последний пакет молока. Он высыпал в глубокую миску порцию овсяных хлопьев долгой варки – никаких быстрых завтраков из коробок с сахаром, только сложные углеводы. Залив их молоком и добавив немного воды, Нил поставил сотейник на плиту. Пока каша медленно томилась, он механически нарезал половину яблока. Его завтрак всегда был сбалансированным. Он добавил в готовую овсянку немного меда для сладости – редкое исключение, которое он позволял себе, чтобы мозг быстрее включился в работу. Перелив кашу в тарелку и смешав всех ингредиенты, Нил облокотился о столешницу и положил в рот первую ложку завтрака. За окном стояла стена из дождя, не давая ему насладиться утренней суетой города и народом, который сломя голову несся куда-то, Пальметто не был самым большим городом, но даже тут, люди были полностью оторваны от реальности. В такой куче пропадали и умирали десятки людей, оставаясь полностью незамеченными. В среднем, в месяц, в том же Нью-Йорке фиксируется двадцать восемь насильственных смертей. При этом всего в этом огромном мегаполисе проживает около девяти миллионов человек. В таком соотношении число смертей кажется незначительным, но это пока не посмотришь на статистику остальных преступлений. Количество изнасилований переваливает за сотню ежемесячно, а с тяжкими телесными нападениями обращается более двух тысяч человек. Рассуждения Джостена о преступлениях могли занимать много времени, но чаще всего его мысли возвращались к факту о том, что Балтимор занимает четвертое место по всей преступности Соединенных Штатов. До недавнего времени он мог точно сказать, кому принадлежали половина этих преступлений. Расправившись с завтраком, Нил вымыл посуду и вернулся в комнату. Дождь за окном только усиливался, и это значило, что город сегодня будет медленным и сонным. Но в полицейском участке Лисов всё будет как всегда иначе. Нил подошел к шкафу с одеждой и из своего скромного гардероба выбрал образ. В этот дождливый день он решил одеться комфортно и современно, отдавая предпочтение функциональному минимализму. В качестве основы выбрал объемный, мягкий свитер черного цвета на молнии, который идеально сочетал в себе тепло и свободу движений – то, что было необходимо для его всё еще ноющего плеча. Под свитер он надел белую рубашку с воротником-стойкой, манжеты которой небрежно подвернул, выглядывая из-под рукавов свитера, добавляя образу контраста и легкой непринужденности. Его выбор пал на брюки-палаццо песочно-бежевого цвета. Широкие, со складками у пояса, они ниспадали плавными волнами, не стесняя движений и скрывая под собой белые, лаконичные кроссовки на толстой подошве. Нил осмотрел себя в зеркале шкафа еще раз. Этот образ – простой, закрытый и при этом достаточно профессиональный – его устраивал. Удовлетворительно кивнув собственному отражению, он вышел в коридор. На плечи пришлось накинуть обычную куртку. Его любимое пальто было безвозвратно утеряно: дыра от пули и пятна крови, которые практически невозможно вывести, превратили его из элемента гардероба в вещдок. Теперь оно пылилось в прозрачном пакете в архиве под номером дела. Убедившись, что всё необходимое при нем, он переступил порог, запер замок и вышел в дождливое утро. Город за дверью встретил его шумом воды и запахом мокрого асфальта, но мысли Нила уже были на несколько кварталов впереди – в офисе, где его ждал заваленный бумагами стол.

________________________

Ехать по дороге было тяжело: дождь лил стеной, превращая асфальт в скользкое зеркало, а количество идиотов на квадратный метр, казалось, выросло в геометрической прогрессии. Нил пару раз видел, как чьи-то машины опасно заносило на поворотах, но патрульные сегодня работали оперативно – любителей скорости быстро прижимали к обочине, мигая красно-синими огнями сквозь пелену воды. Добравшись до участка под монотонный, тяжелый стук капель по крыше, Нил выскочил из машины и бегом преодолел расстояние до входа. Внутри пахло мокрыми зонтами и свежезаваренным дешевым кофе. Нил кивнул девушке за стойкой регистрации – та ответила дежурной улыбкой – и направился вглубь здания по уже ставшему привычным маршруту. На подходе к кабинету Лисов его встретили Рене и Элисон. Они шли навстречу, держа в руках горячие кружки, от которых поднимался пар. – Нил. Доброе утро, – Рене заметила его первой. Она чуть склонила голову набок и ярко, искренне улыбнулась, словно само его появление сделало этот пасмурный день лучше. – Доброго утречка! – подхватила Элисон, окинув его внимательным взглядом с ног до головы. – Смотрите-ка, наш Нил сегодня выглядит так, будто сошел с обложки журнала о стильных детективах. Дорогой, этот свитер определенно скрывает твою страсть к саморазрушению лучше, чем больничная пижама! – Доброго утра, девушки. Спасибо Элисон, умеешь же ты припоминать самые постыдные вещи людям. – О, это мой особый талант, – Элисон лукаво прищурилась, отпивая кофе. – Кто-то должен напоминать тебе, что жизнь состоит не только из крови и пота, но и из хорошего стиля. Рене мягко рассмеялась, глядя на то, как Нил пытается сохранить невозмутимый вид под обстрелом комплиментов Элисон. – Не слушай её, Нил. Выглядишь отлично, – Рене мягко улыбнулась. Она понимала, что иногда отбиться от комментариев Элисон бывает тяжело, но видела, что Нил уже научился делать это с поразительной легкостью. Тем не менее, чтобы дружеская подначка не переросла в полноценную перепалку, она перевела их внимание на себя. – Спасибо, Рене. Ничего еще не успело с утра произойти? – Нил проскочил вперед и придержал тяжелую дверь в кабинет, пропуская девушек внутрь. – Нет, ничего. Ну, если, конечно, ты имеешь в виду что-то серьезное, – ответила Рене, проходя мимо него. – А так... утро началось с того, что Ники пытался доказать Кевину, что сахарная пудра на пончиках – это «углеводная загрузка перед дежурством». Кевин в ответ читал ему лекцию о индексе сахара до тех пор, пока Эндрю не пригрозил заклеить им обоим рты скотчем. А еще Сет умудрился пролить кофе на свой отчет, и теперь Ваймак заставляет его переписывать всё вручную. В общем, Лисы в своем репертуаре. В кабинете действительно стоял привычный гул. Ники, заметив вошедшего Нила, тут же замахал рукой, едва не сбив со стола стопку бумаг. – О, Нил! Ты вовремя! Скажи Кевину, что, если я не съем этот пончик, мой мозг просто откажется выдавать гениальные идеи! – прокричал он через всё помещение. Нил лишь покачал головой, проходя к своему месту. Несмотря на пасмурную погоду за окном, в этом хаосе он чувствовал себя странно защищенным. – Думаю, твой мозг и без пончика справляется с созданием шума, Ники, – бросил он, усаживаясь в кресло. – Ну Нил, ты то куда! Я тебе правду говорю, эта еда, да и в принципе еда, очень важна для поднятия утренней активности. – Ники все еще активно махал этим же пончиком, за что в скором времени и поплатился. Сзади него возник Эндрю, которой с легкость выхватил сладость из его руки. – Эй, Эндрю, отдай! – Мне кажется, Ники, ты и без него легко справляешься с «утренней активностью» – И под грустные глаза Ники, Эндрю прошел к своему столу, сразу закидывая ноги на его край. Этот момент вызвал у Нила легкую, почти незаметную улыбку. Наблюдать за тем, как Миньярд методично лишает Ники его главного аргумента в споре, было своего рода утренним ритуалом, который заземлял лучше любого кофе. – Траур по пончику объявляется открытым, – негромко прокомментировал Нил, включая компьютер. – Предатели, кругом одни предатели, – пробурчал Ники, обреченно плюхаясь на свой стул. – Никакой солидарности в этом отделе. Кевин душит терминами, Нил язвит, а Эндрю… Эндрю просто совершил преступление против моего желудка на глазах у свидетелей! Эндрю, продолжая жевать, даже не удостоил его взглядом. Он лишь придвинул к себе стопку каких-то фотографий и с серьезным видом изучал их содержимое, делая какие-то пометки в своей голове. Нил уже собирался снова погрузиться в бумажную работу, но резкое появление Дэн в дверном проеме заставило его отвлечься. Он обернулся, мгновенно считывая напряжение в её позе. – Итак, доброе утро всем. Хотя добрым оно быть перестало, – Дэн обвела взглядом кабинет и сразу остановилась на Ниле. – Нил, как твое плечо? – Более-менее, – отозвался тот. Он машинально коснулся повязки под свитером. – Боль чувствуется, только если веду себя неосторожно. В остальном – я правда в порядке, готов работать. – Отлично, потому что у нас появилось дело, где без тебя не обойтись, – Дэн прошла к столу, её голос звучал сухо и сосредоточенно. – Сегодня утром в общественном бассейне нашли тело девушки. – Дело слишком серьезное? – Эндрю, до этого безучастно сидевший, косо глянул на Джостена. В его тоне сквозило привычное сомнение в правдивости Нила и его «готовности» к подвигам. Он отложил документы, что держал в руках и со всей внимательностью стал слушать ее. – Да. Примечательный фактор: абсолютно вся дорога – от входных дверей до самого тела – засыпана лепестками роз. Мы думаем, что здесь нужен именно взгляд профайлера. – Дорога из лепестков? – Нил нахмурился, в его голове уже начали выстраиваться первые гипотезы. – Это требует времени и подготовки. Убийца не просто бросил тело, он потратил это время, лишние силы. Не боялся быть пойманным с поличным. – Именно, – кивнула Дэн. – Рано утром уборщица пришла на работу, чтобы подготовить всё к открытию. Она первая увидела эту «цветочную дорожку» и прошла по ней до самой воды, пока не увидела тело в бассейне. Женщина в шоке, сейчас с ней работают медики. – Едем? – Нил перевел взгляд на Эндрю. Со стороны могло показаться, что он спрашивает разрешения, но на самом деле Нил просто проверял почву. Ему нужно было убедиться, что Эндрю не собирается прямо сейчас воплотить в жизнь свои угрозы о «пуле за безрассудство». В глазах Миньярда по-прежнему читалось безразличие, но за ним скрывалось нечто вроде согласия и точно такого же желания заняться работой, как у Нила. Эндрю соскользнул со стула с ленью и покрутил в пальцах ключи от машины. – Едем. Нил едва заметно выдохнул, его вернули в строй. После этого, все остальные тоже начали собираться на выезд на место преступления.

________________________

Машины Эндрю и Нила остановились возле физкультурно-оздоровительного центра «Вместе, ярче», где сегодня утром было найдено тело жертвы. Эндрю, Кевин и Нил скрылись за тяжелыми стеклянными дверьми здания первыми, за ними перепрыгивая через лужи спешил Ники. Аарон, как единственный кто взял зонт, не спеша отправлялся туда же. Автомобили остальной части команды затормозили позже. Их машины не могли догнать на дорогах «Мазерати» Миньярда и «Астон» Джостена. – Кажется, отношения между Монстром и Нилом изменились, – Элисон в последний раз проверила настройки фотоаппарата, прежде чем вытащить его из чехла. – Что правда, то правда, – Мэтт стоял рядом, придерживая зонт, чтобы проводить девушек внутрь. – Но это как-то странно. Сначала они перекидываются колкостями, а потом смотрят друг на друга… ну, вот так, как в участке. Словно ведут какой-то диалог, который слышат только они двое. – Между ними что-то произошло, – Дэн поправила воротник куртки, глядя на закрывшиеся двери центра. – Возможно, Эндрю удалось разговорить Нила. Главное, чтобы это было не его любимыми методами. Дэн старалась сохранять невозмутимость начальника, но в глубине души её не покидало смутное желание защитить Нила. Она слишком хорошо знала, насколько жестоким и непредсказуемым может быть Миньярд. И хотя она понимала, что Джостен – далеко не беспомощная жертва и способен постоять за себя, это знание ничуть её не успокаивало. – Идемте, – скомандовала она, прерывая обсуждение. – У нас там труп, а не время для психоанализа. Мэтт, вы с Сетом берете на себя периметр и служебные входы. Элисон, Рене – за мной. Вся команда наконец собралась внутри. Пока Дэн, Элисон, Рене, Сет и Мэтт только пересекали порог, Нил уже вовсю осматривал первый этаж центра. Как и предупреждала Дэн, прямо от входа тянулась плотная, вызывающе яркая полоса. Желтые лепестки на фоне стерильно-белого кафеля выглядели чужеродно и пугающе. Насыщенный цвет казался почти флуоресцентным в свете ламп. – Нестандартный выбор, – Ники, шедший следом, неуклюже перешагнул через край «дорожки», едва не задев плечом косяк, лишь бы не наступить на улики. – Разве обычно для таких… жестов не берут красные, ну или бордовые розы? – Обычно, – отозвался Нил, присаживаясь на корточки, чтобы рассмотреть текстуру лепестков, не касаясь их. – Но для многих людей цвет роз имеет большое значение. Это язык, на котором убийца пытается говорить с нами или с жертвой. Красные – это классический символ страсти, любви или пролитой крови. Он указал на несколько лепестков, которые лежали идеально ровно, словно приклеенные. – Белые обычно означают чистоту, невинность или начало чего-то нового. Часто их используют как символ скорби, но в более одухотворенном смысле. А вот желтые... – Нил на мгновение замолчал, подбирая слова и постучал указательным пальцем по подбородку. – В классической флористике это цвет дружбы, признания и радости. Но некоторые трактуют их значение как знак неверности, предательства или расставания. Абсолютная противоположность. В Европе больше всего суеверий на эту тему наблюдается в Германии. В южных странах существует своя легенда о воине Магомеде, который узнал об измене возлюбленной из-за пожелтевшего букета. Противоположное значение цветов в Японии и Китае. В этих странах охровые тона ассоциируются с солнцем и благополучием. Это один из самых счастливых оттенков во всей палитре. На хороший лад их значение вышло только в двадцатом веке. Нил поднялся и посмотрел вглубь коридора, туда, где за поворотом скрывался вход в саму зону бассейна. – Нил, да ты у нас настоящий флорист. Профайлеров и такому обучают? – Ники подошел ближе, наклоняясь ближе к лепесткам, чтобы осмотреть их. – Нас много чему обучают. Для большинства людей, это показалось бы мелочью, но психопаты любят наделять незначительные вещи большим смыслом. Вдруг за спиной Нила раздался резкий щелчок, и часть помещения на мгновение озарила яркая вспышка. Ники испуганно дернулся, едва не потеряв равновесие, а Нил просто медленно обернулся на шум, даже не моргнув. – Ой, вспышку забыла выключить, – Элисон невозмутимо нажала на какую-то кнопку на корпусе камеры, изучая получившийся снимок на маленьком экране. – Зачем ты это сделала? – Кевин сложил руки на груди и скептично посмотрел на нее сверху вниз. – Мы же наверняка попали в кадр. Как улика это теперь не пойдет, только память зря переводишь. – Он осматривал помещение входа на количество камер видеонаблюдения, рассматривая, есть ли у них слепая зона. – А кто сказал, что это для дела? – Элисон изящно вскинула бровь, бросая на Кевина мимолетный взгляд. – Это так, для личного архива. Вы все слишком комично смотритесь в этом месте: кафель, лепестки роз и вы с такими лицами, будто решаете судьбу мироздания. Особенно ты, Кевин. Тебе не хватает только нимба из лепестков. Нил перевел взгляд с Элисон на желтую дорожку под ногами. Её легкомысленность всегда была своеобразной защитной реакцией, но в этом месте, пахнущем хлоркой и цветами, её слова прозвучали почти кощунственно. – Если закончили с фотосессией, может, всё-таки займемся тем, ради чего приехали? – голос Эндрю донесся из глубины коридора. Он уже ушел далеко вперед, и его фигура казалась темным силуэтом на фоне светлого дверного проема, ведущего к бассейну. Нил поправил воротник своего черного свитера и стараясь не наступать на желтые лепестки, двинулся вслед за Эндрю. За порогом коридора пространство резко расширилось. Огромный зал со стеклянным потолком, по которому неистово барабанил дождь, был залит холодным дневным светом. И в самом центре этой безупречной голубой глади, среди сотен покачивающихся на воде цветов, лежало то, что заставило даже вечно болтающего Ники на мгновение замолчать. Нил замер у края воды. Запах роз здесь был настолько концентрированным, что перебивал едкую хлорку. Он медленно обвел взглядом помещение, пытаясь понять, что именно убийца хотел сказать этим всем. Дэн всё это время молча наблюдала за действиями команды, давая им возможность немного «выпустить пар» перед началом тяжелой работы. Как только они оказались в главном зале, она включила режим руководителя. Мэтт и Сет, не дожидаясь распоряжений, ушли в комнату охраны сразу, как вошли в здание – им предстояло изъять записи с камер за последние сутки. – Рене и Ники, идите брать показания свидетелей, – скомандовала Дэн, ее голос эхом отразился от высокого потолка бассейна. – Начните с уборщицы, которая нашла тело. Потом охранники и остальные рабочие, что успели приехать до того, как мы оцепили здание. Их там около десяти человек, так что работы хватит. Она сделала паузу, проверяя, все ли ее услышали. Ники поспешил кивнуть и направился ко выходу вместе с Рене, уже доставая всё нужно для записей. – Элисон, по классике – фиксируй всё. Каждый лепесток, каждый блик на воде. Нам нужна полная картина этой инсталляции до того, как здесь всё перетопчут. Остальные знают, что им делать. Нил проводил взглядом уходящих коллег. Зал начал пустеть, и теперь шум дождя, барабанившего по стеклянному куполу, стал слышнее. Воздух здесь был тяжелым, влажным и пропитанным приторным ароматом роз, от которого у Нила начало слегка покалывать в висках. Он подошел к самому краю бассейна. Аарон уже надел перчатки и, присев у кромки воды, готовил инструменты для первичного осмотра. Эндрю замер в паре шагов позади, скрестив руки на груди. Его взгляд был направлен на тело, но Нил чувствовал, что Миньярд контролирует каждое движение в этом пространстве, фиксируя каждую маленькую деталь своим цепким взглядом. За столь короткий период знакомства, Нил успел выстроить образ каждого человека в участке, стараясь разгадать, прочитать их. Но Эндрю, о, он был самым тяжелым чтивом, что он когда-либо видел. И пока он даже не понимал в какую сторону думать – судьба Эндрю настолько жестока? Он очень хорошо всё скрывает? Вопросов было много, а вот ответов на них – нет. – Начинай, Нил, – негромко произнесла Дэн, подходя к нему. – Пока Аарон не вытащил её из воды, скажи, что ты здесь видишь. Нил сделал глубокий вдох, наполняя легкие влажным воздухом. Он закрыл глаза, позволяя звукам голосов Дэн и Элисон отойти на задний план, пока они не превратились в неразборчивый белый шум. – Он не торопился. Для него это было не просто избавлением от тела. Он выложил дорожку из лепестков. Частый акт в романтике. А выбрал желтые, по двум причинам: либо я с ней состоял в близких дружеских отношениях, либо подчеркиваю ее предательство. Сначала он закончил с «декорациями» и только потом принес тело. Нил подошел к самой кромке и посмотрел на девушку. В его видении она была жива лишь мгновение, прежде чем оказалась в воде. – Он не бросил ее, а бережно опустил на разделительную полосу. Это его пьедестал. Он высыпал ещё цветы в воду, наблюдая, как они обволакивают её кожу. Нил замер, глядя прямо в остекленевшие глаза жертвы. В его сознании он стоял прямо над ней, а его собственные руки были покрыты пыльцой и влагой. – Он, скорее всего любовался. Считает это шедевром. Хотел, чтобы завтра утром тот, кто войдет сюда, задохнулся от красоты... или от ужаса. Реальность ворвалась в зал вместе с резким щелчком затвора камеры Элисон. Она стояла неподалеку, поймав в объектив его застывшее лицо и бледную фигуру в бассейне. – Прости. Отвлекла? – Элисон медленно опустила камеру, внимательно глядя на Нила. Она была одной из немногих, кто не боялся этого его «отсутствующего» взгляда. – Увидел достаточно, так что нет, – голос Нила прозвучал глухо, словно он всё еще не до конца вернулся из той темноты, в которой только что пребывал. Он сделал шаг назад, освобождая пространство у кромки воды. – Как же жутко это выглядит, – пробормотал Аарон, подходя ближе. Он снова поправил латексные перчатки, которые неприятно хрустнули в тишине зала. – Раз закончил со своей магией, дай теперь я поработаю. Аарон опустился на колени у самого края, открывая свой медицинский кейс. Его движения были резкими и точными – полная противоположность плавному, почти трансовому состоянию Нила. Он осторожно потянулся к телу, стараясь не слишком сильно тревожить плавающие вокруг лепестки, и приступил к первичному осмотру. Нил стоял за его спиной, чувствуя, как адреналин медленно выветривается, оставляя после себя лишь ноющую боль в плече. Он снова стал просто зрителем в этом театре, где Аарон теперь исполнял роль беспристрастного критика, ищущего изъяны в «работе» убийцы. – Смерть наступила не здесь, – бросил Аарон через плечо, едва коснувшись кожи жертвы. – Слишком бледная. Она была мертва еще до того, как коснулась воды. Скрестив руки на груди, Нил отошел от края бассейна и подошел к Кевину, который стоял чуть поодаль, изучая записи в своем планшете. – О жертве что-то известно? – Немного, – Кевин не отрывал взгляда от экрана, его лицо в холодном свете ламп казалось еще более сосредоточенным. – Работники центра узнали в ней постоянную посетительницу тренажерного зала и бассейна. Розалин Магесса. По предварительным данным, она работала журналисткой на одном из местных каналов – ничего выдающегося, средний уровень. Ей было двадцать пять. Кевин пролистал страницу вниз, выискивая зацепки. – Жила одна. Родители и вся остальная семья остались в Колорадо, так что здесь она была предоставлена самой себе. Никто не хватился её до самого утра. – Журналистка. Двадцать пять лет. Колорадо, – Эндрю едва заметно выделил последнее слово. – Приехала в Пальметто за мечтой, а нашла бассейн с хлоркой. На двери нет явных признаков вскрытия, так что-либо у него были ключи, либо он профессиональный взломщик. Ты сказал, что лепестки были первым действием? – Миньярд посмотрел в сторону Нила, чутка кивая головой вверх, в вопросительном жесте. – Значит, жертва была мертва какое-то время, раз на полу и лепестках нет следов крови. Аарон, что по времени смерти? – Она провела в холодной воде минимум четыре часа, поэтому точно сказать пока не могу. Но трупное окоченение наступает спустя примерно пять часов после смерти. Так что, это минимум, может больше. Причина смерти – одно точное ножевое ранение прямо в сердце. Профессионально. И при этом такая нелепая декорация. – Не понимаю его логики, – Аарон аккуратно отодвинул лепесток розы, обнажая рану на груди. – Нил сказал об «очищении», но он принес её в общественный бассейн. Это место не самое чистое, между прочим. Тонны хлорки, чужой пот и вечно забитые фильтры. Нил стоял, привалившись плечом к кафельной колонне, и внимательно слушал. На словах Аарона он тяжело выдохнул, и этот звук заставил всех троих – Аарона, Кевина и Эндрю – одновременно обернуться к нему. – Да-да, я согласен с Аароном, – ответил Нил на их немые вопросы. – Тут что-то не сходится. Как будто... убийца глуп. Или, вернее, он настолько ослеплен собственной идеей, что не видит иронии. Нил снова посмотрел на ярко-желтую дорожку, которая теперь казалась ему жалкой. – Для него это место – храм, потому что он сам наделил его этим смыслом. Но на деле это просто дешевый кафель и грязная вода. Это комплекс подражателя. Он пытается казаться глубже и сложнее, чем есть на самом деле. Словно начитался художественной литературы... – Нил хотел было уйти в собственные размышления, но его прервал резкий возглас Элисон. Это не был крик страха – скорее, лихорадочное озарение. Все тут же обернулись к ней. – Чего разоралась? – холодно бросил Эндрю, даже не шелохнувшись. Дэн, которая до этого давала работать им четверым, первой подошла к Элисон, чтобы проверить ее. – Нил, ты гений! – Элисон подскочила к Джостену и, бесцеремонно схватив его за предплечья, подтащила обратно к самому краю бассейна вновь. – Когда ты упомянул литературу, у меня в голове всё сложилось. С того момента, как мы переступили порог, меня не покидало чувство дежавю. А твои слова стали последним кусочком пазла. Всё это – декорации, положение тела, даже сорт роз – полностью повторяет сцену из книги, которая в этом году побила все рекорды популярности. Это бестселлер года, её автора буквально на днях номинировали на премию писателя года. У этой книжки просто сумасшедший тираж, она на каждом углу! Кевин, стоявший рядом, скептично выгнул бровь и скрестил руки на груди, всем своим видом выражая недоверие. – Серьёзно, Элисон? Мы расследуем реальное убийство, а ты предлагаешь нам основываться на поп-культуре и каком-то низкосортном чтиве для домохозяек? – он раздраженно мотнул головой в сторону трупа. – Реальность куда прозаичнее выдумок. Скорее всего, это просто совпадение, за которое ты ухватилась от скуки. – Это не совпадение, Кевин, – Нил высвободил руки из хватки Элисон, но взгляд его остался прикован к воде. – Слишком много специфических деталей. Элисон права, это копия. Кто-то настолько впечатлился прочитанным, что решил воплотить это в жизнь. Типичный подражатель, который ищет славы за чужой счет. – Ошибаешься, – Эндрю подал голос и посмотрел на Элисон, игнорируя недовольство Кевина. – Подражатели делают ошибки, потому что не понимают первоисточник. А здесь всё слишком... выверено. Если книга – бестселлер, то её автор сейчас на вершине, а падать оттуда больно. Может, творческий кризис? Писателю всегда нужно новое вдохновение, а что может быть лучше, чем увидеть свой шедевр в реальности, прежде чем написать продолжение? Эндрю перевел взгляд на Нила. – Это не фанат. Это создатель, который решил проверить, насколько хорошо работает его воображение в полевых условиях. – Творческие люди обычно подпитывают образы из реальной жизни, – отозвался Нил, задумчиво приглаживая волосы. – Пока обычный офисный работник, видя, как горит его дом, будет бегать в панике, писатели или режиссеры будут стоять и впитывать этот образ, запоминая всё для мелочей, чтобы потом воссоздать его в своем творчестве. Я не отрицаю твои слова, Эндрю, но мне кажется, тут совершенно другой случай. – Обрабатывать надо обе версии в любом случае. Нужно поговорить с автором, если невиновен он, то бросим все силы на поиск его фанатика. – Дэн рассудила их небольшой спор логически, ведь обе версии могут оказаться правдой. Она еще раз удостоверилась, с Элисон все хорошо, попросила Аарона заканчивать тут и дать увезти тело в участок на вскрытие. Продолжить разговор им не дал также гулкий стук быстрых шагов за поворотом. В зал буквально влетели остальные – Ники, Рене, Мэтт и Сет, привлеченные недавним криком. – Я слышал твой крик, Элисон! Что случилось? – Сет в мгновение ока оказался возле своей девушки, встревоженно осматривая её, словно ожидая увидеть ранение. – Да, Элисон, всё в порядке? – Рене подошла следом, внимательно переводя взгляд с Элисон на Нила и Эндрю, пытаясь оценить обстановку в группе. – Да в порядке я, успокойтесь! – Элисон нетерпеливо отмахнулась от их опеки. – Слушайте, Нил подал идею, и я поняла: всё это место – сцена из того романа, который сейчас на каждом углу. Помните, мы обсуждали его в перерыве? Мэтт, Ники, вы же тоже его читали или хотя бы слушали аудиокнигу. Там была эта жуткая сцена с «цветочным прощением» в воде. Черт, никак не могу вспомнить название... – О, кажется, «Профиль преступника»? – Ники на пару секунд задумался, а потом его точно так же пробило осознанием. – Да! Точно! – Элисон щелкнула пальцами. – Название ещё такое... ироничное для нашего случая. Кевин уже вовсю работал с планшетом, его пальцы быстро порхали по экрану, извлекая данные из закрытых баз. – Роман «Профиль преступника», автор Даниэль Мэнсон, проживает в Колумбии, Южная Каролина. Пентхаус в «Гранд-Апекс», на верхнем этаже самого высокого небоскреба в центре. Элитное жилье, охрана, камеры на каждом углу. Если он убийца, то он либо невероятно смел, либо считает себя неприкасаемым. Фото прилагается. На экране появилось лицо мужчины. Даниэль Мэнсон выглядел на удивление... притягательно. Тонкие, аристократичные черты лица, копна рыжеватых волос, которые казались мягкими даже на фото, и взгляд, в котором читалось спокойствие и какая-то необъяснимая печаль. Он совсем не походил на маньяка – скорее на принца, который по ошибке оказался в современном мире… – Отрицать причастность автора нельзя, – Эндрю взглянул на экран мельком, его тон остался ледяным. – Он подозревается. Найдем и доставим в участок на допрос. У творческих личностей часто едет крыша, когда вымышленного мира им становится мало. – Я так не думаю, – отрезал Нил. Он смотрел на портрет Мэнсона, и его чутье молчало. – Посмотрите на него. Он выглядит как человек, который скорее наймет кого-то, чтобы тот принес ему вино, чем сам пойдет убивать. – Нил, – Кевин тяжело вздохнул, не отрываясь от планшета. – Я ценю твои озарения, но Эндрю прав. У нас есть труп, который является прямой цитатой его книги. Это либо он, либо его самый преданный фанат. И пока у нас нет других имен, Мэнсон – наша единственная зацепка. Я согласен с Эндрю: его нужно брать. – Кевин, ты просто боишься признать, что кто-то может использовать искусство как прикрытие, – Нил скрестил руки на груди. – Мэнсон слишком... эстетичен для этой грязи. Убийца у бассейна пытался быть им, но он провалился. Это подделка. Эндрю наконец перевел взгляд на Нила и посмотрел ему прямо в глаза. – Ты веришь симпатичному лицу, Джостен? Опасно. Едем в Колумбию. Там и узнаем, насколько «эстетично» он будет колоться на допросе. – В любом случае, других имен у нас пока нет, значит, надо допросить этого Даниэля. Нам нужно понять, кто еще, кроме него, настолько хорошо знает детали вымышленных убийств – подытожил Нил, хотя внутри него крепло чувство, что они идут по ложному следу.

________________________

Дорога до Колумбии заняла чуть больше двух часов. Дождь, преследовавший их в Пальметто, здесь превратился в густой, липкий туман, который окутывал верхушки небоскребов. «Гранд-Апекс» возвышался над городом как стеклянный монолит, холодный и неприступный. Эндрю, Нил и Кевин поднялись на скоростном лифте на последний этаж. Когда двери разошлись, они оказались в небольшом, но роскошном холле, ведущем к единственной двери из темного дерева. Эндрю, не раздумывая, трижды ударил в дверь. Звук получился тяжелым и требовательным. За дверью послышались легкие, неторопливые шаги. Щелкнул замок, и створка медленно отворилась. На пороге стоял Даниэль Мэнсон. В реальности он выглядел еще более неуместным для криминальной хроники, чем на фото. На нем был мягкий кашемировый джемпер цвета слоновой кости и свободные домашние брюки. Рыжеватые волосы были слегка растрепаны, словно он только что оторвался от чтения или письма. Даниэль моргнул, переводя взгляд с непроницаемого лица Эндрю на застывшего Нила и хмурого Кевина. В его облике не было и тени страха – скорее вежливое, чуть сонное любопытство. – Господа? – голос у него был мягким, с приятной хрипотцой, а на губах заиграла слабая, притягательная улыбка. – Надеюсь, вы не по поводу моих задолженностей по налогам. Для этого слишком поздно, а для свидетелей Иеговы вы выглядите... слишком вооруженными. Он чуть отступил назад, приглашая их войти, и этот жест был настолько естественным и гостеприимным, что Кевин на мгновение замешкался. – Детектив Миньярд, – Эндрю обвел хозяина квартиры и сами апартаменты взглядом, анализируя, не представляет ли тот угрозу. – Нам нужно поговорить о вашем «Профиле преступника». Кажется, кто-то решил выпустить ваше творчество в тираж, но уже в реальном мире. Улыбка Даниэля не исчезла, но в глазах на мгновение промелькнула глубокая, искренняя печаль, которую Нил мгновенно зафиксировал. – Ох, – выдохнул Мэнсон, опуская взгляд. – Значит, это всё-таки случилось. Входите. Чай будет лишним, я полагаю? – Естественно. Меня зовут детектив Эндрю Миньярд, это детектив Кевин Дэй и профайлер Нил Джостен – Представив все троих, он прошел внутрь первым. Его движения были скупыми и точными. Он сразу начал сканировать помещение на присутствие других людей или наличие оружия. Нил и Кевин на секунду замялись на пороге, чувствуя себя неуютно. Даниэль одарил их вопросительным взглядом, чуть склонив голову набок, и они всё же вошли. Эндрю же был слегка недоволен тем, как все сложилось. Он предпочел бы видеть этого парня в холодной комнате для допросов, под светом ламп, где стены давят на психику. Но ордер – штука бюрократическая, а время поджимало. Единственным утешением было то, что раз это «дружеский визит», права зачитывать не обязательно, и Даниэль может сболтнуть лишнего, не прячась за спину адвоката. Даниэль, закрыв дверь, легко проскочил вперед гостей, словно, не замечая их напряженности, и жестом пригласил их в гостиную. – Прошу, проходите. Только постарайтесь не наступить на детали конструктора, – в его голосе послышалась теплая усмешка. В центре просторной, залитой мягким светом гостиной на огромном диване кипела жизнь. Трое детей увлеченно строили что-то монументальное из кубиков. Старшая девочка сосредоточенно руководила процессом, а двое мальчиков были заняты «снабжением». Один из них был практически уменьшенной копией самого Даниэля: те же рыжеватые вихры и внимательные зеленые глаза. Второй же казался абсолютной противоположностью – угольно-черные волосы и пронзительно-голубые глаза, которые на мгновение оторвались от игры, чтобы изучить вошедших. Нил замер, глядя на эту идиллическую картину. В его голове никак не укладывался образ «автора-убийцы», который вернулся из бассейна с кровью под ногтями к этим детям. – Он, Раон, Хон, – позвал детей отец, и в его голосе прорезались нотки, которых Нил еще не слышал: абсолютная, почти физически ощутимая нежность. – У нас гости из полиции. Будьте хорошими котятами, переберитесь в игровую, ладно? Мне нужно обсудить с господами... рабочие моменты. Дети послушно, хоть и с легким ворчанием, начали собирать игрушки. – У вас большая семья, мистер Мэнсон. – произнес Кевин, стараясь скрыть удивление. Его скепсис начал медленно давать трещину. Эндрю же остался неподвижен, его взгляд был прикован к Даниэлю, который теперь стоял перед ними – беззащитно-домашний, но при этом странно монументальный. Расколоть его будет тяжело, но Миньярд не за красивые глазки считался профессионалом своего дело. По всему штату, вместе с Кевином, у них была самая большая раскрываемость преступлений. – Семья – это то, ради чего стоит писать книги, – просто ответил мужчина, поправляя сбившийся ковер. – Но вы ведь здесь не для того, чтобы обсуждать педагогику, верно? «Профиль преступника». Что именно пошло не так в реальности? – Того, что преступление из вашей книги перекочевало в реальность, более чем достаточно для фразы «Что именно пошло не так?», – как только дети покинули зал, Эндрю сразу перешел к делу. Его голос, лишенный эмоций, в тишине роскошного пентхауса резал слух, как скальпель. Он не стал дожидаться приглашения сесть. Эндрю замер посреди комнаты, превращаясь в неподвижный центр гравитации, вокруг которого Даниэлю Мэнсону волей-неволей пришлось бы вращаться. – Журналистка. Желтые розы, – чеканил Эндрю, вонзая каждое слово в пространство между ними. – Она была найдена сегодня утром в бассейне. Точь-в-точь как героиня вашей книги. Расскажите мне, каково это – видеть свои фантазии в криминальной хронике? Это льстит вашему самолюбию или вызывает желание прибраться за собой? Её звали Розалин Магесса, всего двадцать пять лет. Даниэль слушал его с вежливым, почти меланхоличным спокойствием. Он не вздрогнул и не попытался оправдаться. – Вы приписываете мне излишнее тщеславие, детектив, – мягко ответил он, поправляя рукав своего джемпера. – Писательство для меня – это способ выгнать монстров из головы, а не пригласить их на чашку чая в реальности. В моем мире жертва была плодом воображения, в вашем – она трагедия. И я искренне сожалею, что эти два мира пересеклись. Эндрю был ниже Даниэля, но, как и всегда ему удавалось доминировать над окружением, вне зависимости от того, кто перед ним стоял. – Красивые слова для того, кто только что стал главным подозреваемым. Это выглядит подозрительно, мистер Менсон. Пока что, мы не предъявляем вам обвинений и не арестовываем, но полиция штата просит вас не покидать город в рамках дальнейшего сотрудничества. Если вы конечно невиновны. – Я не знал о существовании той девушки до этой секунды, – Даниэль встретил взгляд Эндрю, не моргая. – Моя жизнь ограничена этим пентхаусом и воспитанием детей. Если вы ищете того, кто пачкает руки, вы ошиблись дверью. Я полностью согласен на дальнейшее сотрудничество, детектив. Нил внимательно наблюдал за подозреваемым. Даниэль не лгал – он был искренне отстранен от этой жестокости. В нем не было той темной, лихорадочной жестокости, которую Нил чувствовал у бассейна. Убийца у воды был фанатиком, а он... Он был просто создателем, который потерял контроль над своим творением. – Вы популярны, мистер Мэнсон, – подал голос Нил. – Бестселлеры такого уровня порождают не только гонорары, но и одержимость. Вам часто пишут? Даниэль перевел взгляд на Нила, и его лицо на мгновение смягчилось. – Каждый день. Сотни писем. Признания в любви, проклятия, угрозы от тех, кому не понравился финал... Я их не читаю. У меня нет на это времени, да и желания тоже. Этим занимаются мои агенты. Они фильтруют мусор, чтобы я мог работать. – Значит, вы даже не знаете, кто из ваших читателей решил стать вашим «соавтором». Если вы не против, мы бы хотели получить доступ к вашей почте и рабочим аккаунтам, дабы все проверить. – Кевин слегка кивнул ему, приглашая его записать свои логины и пароль в его планшете. Даниэль на мгновение задумался, а затем обратился к Кевину. – Давайте я просто перешлю вам ключи доступа к моим аккаунтам? Не будем тратить ваше время зря. Ищите. Вдруг ваши детективные таланты найдут в этом стоге сена иголку, которую мои агенты просто выбросили. – Где вы были весь вчерашний день, сегодняшнюю ночь и утро? – Эндрю прищурился, выбрасывая этот вопрос как последний козырь, который мог бы разбить защиту подозреваемого. Даниэль на мгновение прикрыл глаза, словно припоминая детали своего расписания, и на его губах снова появилась эта неуловимая, почти сочувственная улыбка. – Моё алиби? – он мягко выдохнул, глядя Эндрю прямо в глаза. – Я был не в штате, детектив. Вместе с моими юристами и агентом мы летали на переговоры в Вашингтон. Обсуждали экранизацию «Профиля преступника» с крупной студией. Вернулся я сам, буквально два часа назад. Даниэль сделал паузу, давая информации уложиться. – Можете проверить списки пассажиров частных рейсов или позвонить в отель «Hay-Adams». Думаю, дюжина юристов в костюмах за сотни тысяч долларов с радостью подтвердят, что я не покидал их поля зрения ни на минуту. Я слишком ценный актив, чтобы мне позволяли гулять в одиночестве. Эндрю смотрел ему в глаза, сканируя на предмет лжи или каких-то несостыковок. Железобетонное алиби, подкрепленное целой армией свидетелей, – это было именно то, что нужно было для того, чтобы отсеять эту линию расследования и бросить все силы на поиск в другой, единственной стороне. – Удобно, – бросил Эндрю, но в его тоне уже не было прежней уверенности. – Значит, пока вы подписывали контракты, кто-то здесь, в Пальметто, воплощал ваш сценарий в жизнь. Нил, всё это время молчавший, наконец заговорил. Его голос звучал тихо, но в нем слышалась та самая проницательность, которая пугала окружающих. – Вы не убивали её. Но вы знаете, что это не просто совпадение. Убийца не просто прочитал книгу. Он устроил этот спектакль специально к вашему возвращению. Это был подарок. Даниэль посмотрел на Нила, и в его глазах промелькнула тень – глубокая и мрачная. Он не стал отрицать. – Подарок, который я никогда не хотел получать, – ответил он. – Я отправил доступ к почтовому серверу на ваш рабочий адрес. Ищите письма с пометкой «Кровавая подпись». Мой агент говорил, что какой-то фанат был крайне настойчив в обсуждении именно двенадцатой главы. – Примем к сведенью, – бросил Эндрю, и, хотя тон его голоса никак не поменялся, по тому, как он едва заметно перекатился с пяток на носки, стало ясно: он принял этот раунд как проигранный. – Полагаю, список ваших сопровождающих юристов мы получим вместе с доступом к почте. Менсон кивнул, сохраняя безупречную вежливость, которая теперь раздражала Эндрю даже больше, чем возможная вина. – Всё уже у вас, детектив. Я не привык заставлять правосудие ждать, особенно когда оно стучится в мою дверь так... настойчиво. Эндрю коротко кивнул Нилу и Кевину, давая знак к отходу. Он не собирался задерживаться здесь ни секундой дольше, чем того требовало дело. Нил задержался на пороге лишь на мгновение. Он снова посмотрел на хозяина квартиры, который стоял в центре коридора, окруженный аурой спокойствия. В этом человеке не было тьмы убийцы, но была усталость того, кто привык быть объектом чужой одержимости. – Мы свяжемся с вами, если появятся вопросы к вашим «поклонникам». – произнес Нил. – Буду ждать, – отозвался Даниэль. Его взгляд на секунду задержался на Ниле, словно он пытался запомнить черты лица профайлера. – И будьте осторожны, Нил. Тот, кто превращает слова в плоть, обычно не останавливается на одном «подарке». Дверь пентхауса закрылась с тяжелым, глухим щелчком. Как только они оказались в лифте, и кабина начала стремительное падение вниз, Кевин наконец выдохнул и прислонился к зеркальной стене. – Алиби в Вашингтоне... Если это подтвердится, мы зря потратили четыре часа на дорогу. – Не зря, – Эндрю смотрел на меняющиеся цифры этажей на табло. Его лицо было непроницаемым маской. – Теперь мы знаем, как выглядит мишень этого безумца. Он не просто копирует книгу. Он устраивает презентацию конкретно для автора. – Эндрю прав, – Нил скрестил руки на груди, облокачиваясь на стену лифта. – Убийца не хотел подставить Менсона. Он хотел его впечатлить. И если он узнает, что Даниэль отдал нам свою почту... – Значит, следующая сцена будет посвящена нам, – закончил Эндрю. – Кевин, гоним в участок. Нам нужно вскрыть этот цифровой склеп с письмами до того, как фанат решит написать новую главу.

________________________

Как только они все втроем оказались в участке, сразу приступить к работе им не дали. Новость о том, что они лично посетили резиденцию самого Даниэля Мэнсона, разлетелась по отделу быстрее, чем отчеты о вскрытии. – Ну что?! – Ники едва не подпрыгивал на месте, его глаза горели. – Он правда такой, как на интервью? В жизни он такой же... ну, знаете, притягательно-мрачный? Он предложил вам чай? Или, может, он сидел в темном кабинете с бокалом вина, как настоящий автор триллеров? – И как там внутри? – Мэтт перехватил инициативу, заглядывая Нилу в лицо. – Говорят, его пентхаус стоит как наш годовой бюджет, умноженный натрое. Он вел себя подозрительно? Или просто смотрел на вас как на червей, которые отвлекают его от высокого искусства? – Элисон сказала, у него потрясающий вкус, – вклинилась Рене с мягкой, но настойчивой улыбкой. – Он действительно кажется человеком, способным на... такое изящное насилие? Или всё-таки Нил прав, и он просто жертва обстоятельств? – Прекратите это, – огрызнулся Эндрю, пытаясь пробиться сквозь толпу к своему столу. Его терпение, и без того истощенное поездкой, стремилось к нулю. – Это не автограф-сессия, это расследование убийства. – Да ладно тебе, Эндрю, это же Даниэль Мэнсон! – Ники не унимался. – Ты хоть понимаешь, что половина страны мечтает просто подышать с ним одним воздухом? Нил, скажи хоть ты – он ведь не убийца, да? Он выглядел... ну, невинным? Нил посмотрел на Ники, потом на Мэтта, чувствуя, как реальное преступление в его голове начинает конфликтовать с этим медийным образом «звезды». Для них Мэнсон был иконой, персонажем из телевизора. Для Нила он был живым человеком, который пах дорогим мылом и усталостью. – Он выглядел как человек, который очень хочет, чтобы его оставили в покое, – отрезал Нил, проходя к Кевину, который уже начал открывать ноутбук. – У него дети. Трое детей. И он только что дал нам доступ к своей личной жизни. Так что вместо того, чтобы обсуждать его, помогите нам просмотреть тысячи писем от таких же восторженных фанатов, как вы. – Тысячи? – Мэтт присвистнул, его энтузиазм слегка поугас при упоминании бумажной работы. – Дэн. Нужно представить к дому Менсона охрану. Если его алиби подтвердится, то будем развивать линию с фанатиком. А под атаку таких преступников, через какое-то время попадают и их объекты симпатии. – Эндрю сидел за своим столом, просматривая краткий отчет Аарона о вскрытии трупа и обращался к Дэн, с просьбой обеспечить Даниэля охранной. – Сделаем. Он и так живет в крепости, предоставим ему охрану для, чтобы следить и предотвращать. – Она кивнула его рассуждениям и отправилась в сторону кабинета Ваймака, чтобы обговорить это с ним. Кевин щелкнул клавишей, и на большом мониторе в центре участка начал разворачиваться бесконечный список входящих сообщений. – Тут целая летопись безумия, на ровне с обычными письмами с отзывами и благодарностью, иногда проскакивают просто безумные экземпляры. Нам надо осмотреть их все, возможные зацепки будем уже пересылать Нилу, чтобы тот сравнил их с подчерком убийцы с места преступления. Пока Дэй занимался рассылкой доступа остальным, Эндрю поинтересовался об записях с камер наблюдения в центре: – Мэтт, Сет, что с камерами? – Он передал отчет об вскрытии Нилу, чтобы тот тоже мог его изучить. – Проблема в том, что ничего. Камеры внутри вышли из строя, как назло два дня назад. Один из посетителей ограбил более богатого, для того перерезал провода, отвечающие за камеры. А вот снаружи история интереснее – мы изъяли запись с камеры. Кто-то, спустя два часа после закрытия, стреляет из пейнтбольного оружия по камерам, перекрывая доступ. – Мэтт отчитался Эндрю и пошел заваривать кофе перед долгой работой. – Камеры тоже сняли и забрали. Отправили пару патрульных осмотреть записи с камер на соседних зданиях, может где промелькнет наш стрелок. Но пока ничего. – Сет развел руками, падая за свой стол и раскачиваясь на стуле из стороны в сторону. – Стоит также проверить заново того вора, вдруг наш убийца подготовил все это заранее. – Нажав на последнюю кнопку, Кевин разослал аккаунты остальным. – Разделимся в алфавитном порядке. Каждый берет по три буквы, дальше смещаемся в зависимости от количества писем. Работа закипела. К процессу подключились даже те, кто изначально просто хотел посплетничать об авторе. Весь остаток дня в участке стояла напряженная тишина, прерываемая лишь сухим стуком клавиш и редкими комментариями. Команда просеивала сотни сообщений: от восторженных признаний в любви до бессвязных угроз из-за убитых в книгах персонажей. Однако, чем ниже опускалось солнце за окнами управления, тем тяжелее становилась атмосфера. – Пусто, – Ники раздраженно оттолкнул от себя клавиатуру, когда часы на стене перевалили за семь часов. – Здесь тонны нытья про то, какой Даниэль «краш», и куча претензий к финалу его прошлой книги. Но ничего, что хоть отдаленно напоминало бы наш бассейн. Никаких «подарков», никаких «Кровавых подписей». – Агенты Мэнсона слишком хорошо вычистили «мусор», – Кевин потер воспаленные глаза. – Или наш убийца настолько осторожен, что не пользуется почтой. Мы проверили всё за последние полгода. Ни-че-го. Работа зашла в тупик. Экран монитора, еще недавно казавшийся порталом в голову преступника, теперь выглядел просто набором бессмысленных символов. – Стоп, – коротко бросил Эндрю, захлопывая крышку своего ноутбука. – Мы топчемся на месте. Он встал, окинув команду холодным взглядом. Все выглядели измотанными: Ники почти засыпал на плече у Мэтта, Элисон с ненавистью смотрела на пустую кружку из-под кофе, а Нил... Нил просто сидел, уставившись в одну точку на стене, словно пытался прочитать там ответ, которого не было в письмах. За сегодняшний вечер им всем пришлось прочитать столько бредятины, что создавалось ощущение, будто голова взорвется прямо сейчас. – На сегодня хватит. Мозги уже начали плавиться, – голос Ваймака, вошедшего в кабинет, поставил финальную точку. – Всем спать. Завтра начнем с чистого листа. Сейчас от всего этого мало пользы. Лисы начали медленно расходиться, оставляя участок во власти ночных дежурных и холодного сияния ламп. Но в голове у Нила всё еще крутились слова Даниэля о том, что текст иногда становятся плотью. Он чувствовал, что они что-то упускают. – Мне кается, что у меня сейчас глаза вытекут из-за монитора. – Ники ждал Эндрю и Кевина уже рядом с дверью. Казалось, он оделся всего за секунду, будто бы только и ждал команды «домой». – Не у тебя одного, Ники. Нам всем стоит сегодня хорошенько отдохнуть. – Рене поравнялась радом с Хеммиком и потянулась, разминая затекшую спину и шею. – Ага, а то пользы от нас и правда мало будет. Рене, с нами поедешь? – Мэтт вместе с Дэн так же подошли к ним, для того, чтобы обсудить повседневные проблемы. Когда все уже вышли на стоянку из участка, Сет и Элисон покинули их первыми, уехав на машине девушки. Метт, Дэн и Рене попрощались со всеми и так же покинули их общество, выезжая с парковки. Стоять остались только Ники, Эндрю, Кевин и Нил. Аарон еще собирался и должен был выйти с минуты на минуту. Как обычно, даже в нерабочее время, Кевин не мог не говорить о работе. – У нас не так много времени. Либо убийца скроется, либо ударит снова. – Кевин переступал с ноги на ногу, ежась от холодного ветра и сырости, кутаясь в свое пальто. – А ударить он может в две стороны: либо заново парадируя убийства из книги, либо по предмету обожания – Даниэлю Менсону. – Эндрю чиркал зажигалкой возле лица, пытаясь покурить перед тем, как сесть в машину, но зажигалка не поддавалась. Огонь появлялся лишь в виде небольшой искры. – Ну опять вы о работе. – Ники тяжело вздохнул и быстрым шагом ушел к «Мазерати» Эндрю. – Эндрю, открой машину! – На просьбу Хеммика, Миньярд молча сунул руку в карман и нажал на кнопку разблокировки на ключах и Ники сразу прыгнул на заднее сиденья, пытаясь согреться. Не смотря на потуги покурить, зажигалка так и не дала нужного результата. Когда Эндрю уже сдался, Нил протянул ему свою зажигалку, предлагая ей воспользоваться. Когда это увидел Кевин, он с разочарованием посмотрел на Джостена. – Ты тоже эту дрянь куришь? Помрете в сорок от рака. – Тот в своем привычном жесте закатил глаза и еще больше закутался в ворот куртки. – Зато не от занудства. – Нил бросил скептичный взгляд на Дэя, давая понять, что ему все равно на замечания. – Кто бы говорил, Кев. – Эндрю взял зажигалку из рук Нила и наконец получил свою заслуженную дозу никотина. Как раз в этот момент из дверей здания вышел второй Миньярд, Аарон. Он кутался в шарф, подходя к ним ближе. – Ну и погодка сегодня. Видели отчет? – Да. Жаль, что под ногтями не нашлось ДНК никакого. Вообще не за что зацепиться. – Эндрю сделал затяжку, удерживая дым сначала в легких, а потом выпуская его наружу. – Да. Она пролежала в воде долгое время, частицы кожи скорее всего просто вымылись. – Аарон сделал шаг назад от брата, уходя из-под траектории выдыхаемого им дыма. Из-за этого действия весь дым прилетел в лицо Нилу, который стоял, напротив. Он свел брови ближе, глянув на Эндрю очень неодобрительно. Тот лишь поднял левую бровь и сделал это снова, на что Нил закатил глаза и просто тоже сделал шаг назад. Теперь табак просто не доходил до него, забираемый ветром. – Я замерз. К дому Менсона охрана представлена, и он предупрежден, а охранять каждого жителя лично мы не можем. – Кевин развернулся на сто восемьдесят градусов проходя к машине и садясь на переднее пассажирское сиденье. Аарон молча проследовал туда же спустя секунд двадцать. Теперь Нил и Эндрю снова остались наедине. – Как скоро он может нанести новый удар? – Скоро. Я бы сказал, что второй след он может оставить уже через два дня. Преступник пытается достучаться только до одного человека и, не увидя какой-то реакции он будет стараться больше. – Значит, нам нужно управиться с его поисками за один день. Закончив курить, Эндрю бросил сигарету на асфальт, потушил ее ногой и без прощания отправился к своей машине. – Тут нельзя мусорить. – Нил смотрел в его удаляющуюся спину, но тот даже не обернулся. Проводив взглядом Эндрю, который уже занял место в машине, Нил направился к своему автомобилю. Под ровный гул двигателя он уткнулся лицом в ладони, выдыхая накопившуюся усталость. Этот день выжал из него все соки, но прежде чем погрузиться в долгожданный отдых и набраться сил для завтрашнего расследования, ему предстояло заскочить в магазин за продуктами.

________________________