Профиль доверия

Глава 5. Между делом.

Нил смерил больничную палату коротким, тяжелым взглядом. Десяти дней в этих стенах оказалось достаточно, чтобы он начал воспринимать запах антисептиков как личное оскорбление. Десять дней бездействия, стерильных простыней и одинаковых завтраков были для него куда большим испытанием, чем сама пуля, попавшая в плечо. Он проверил тумбочку скорее механически. Пусто. Вещей у него так и не прибавилось, несмотря на то, что коллеги исправно наведывались к нему, привозя то сменную одежду, то какую-то еду и безделушки для развлечения. Все вещи влезли в одну дорожную сумку. До визита Эндрю, который после их разговора, кажется, возомнил себя его личным надзирателем, оставалось десять минут. Нил посмотрел на закрытую дверь и почувствовал, как внутри закипает привычное, колючее упрямство. Ждать Миньярда – значило признать, что он не в состоянии дойти до парковки без посторонней помощи. «Инвалидное кресло мне еще предложите для полного комплекта», – раздраженно подумал он, осторожно натягивая куртку. Плечо сразу отозвалось тупой, глубокой ломотой. Рана заживала, но ткани все еще неохотно растягивались при каждом движении. Нил даже не поморщился, просто замер на секунду, пережидая вспышку боли. Он привык работать через сопротивление собственного тела. За его плечами были ситуации, где приходилось сохранять концентрацию на чистом упрямстве, и этот случай не был исключением. Его гнало вперед не желание геройствовать, а элементарная потребность в контроле. Сидеть в четырех стенах, пока в отделе Ваймака кипит работа, было для него физически невыносимо. Ну и желание сбежать из под надоедливой опеки. Подхватив сумку здоровой рукой, Нил вышел в коридор. Он шел ровно, намеренно выпрямив спину, чтобы ни один случайный свидетель не заподозрил в нем пациента, сбежавшего раньше срока. Если Эндрю хотел симметрии, ему придется искать ее в другом месте. Нил не собирался быть удобным. Ни для него, ни для системы. Ехать в лифте этого чертового учреждения оказалось едва ли не хуже, чем гнить в четырех стенах палаты. Пространство, рассчитанное на восьмерых, сейчас казалось жестяной банкой, в которую натолкали слишком много лишнего. Нил стоял, вжавшись спиной в холодную металлическую панель, и чувствовал себя так, словно его заперли в клетке с набором самых раздражающих звуков человечества. Справа какая-то старуха в застиранном байковом халате постоянно заходилась сухим, лающим кашлем. Каждый её выдох отзывался у Нила в голове противным звоном, а когда она, причитая что-то невнятное под нос, едва не задела его травмированное плечо, он непроизвольно оскалился. Личное пространство в этом месте было понятием мифическим – к нему прижимались со всех сторон, пахнуло дешевым мылом, лекарствами и чьим-то несвежим дыханием. Прямо перед ним, перекрывая единственный путь к дверям, устроился медбрат. Он с каким-то завидным спокойствием вез на этом чертовом лифте пустую – мать вашу! – инвалидную коляску. Нил смотрел в затылок парню и едва сдерживался, чтобы не высказать всё, что он думает о его лени. Коляска занимала столько места, что Нилу приходилось неестественно выгибать здоровую сторону, чтобы не столкнуться с холодным металлом рамы. В голове пульсировала только одна мысль: «Надо было идти по лестнице». Плечо ныло от статического напряжения, а в груди клокотало глухое бешенство. Пять этажей вниз по ступенькам были бы для него куда более честным испытанием, чем эта медленная, душная пытка в компании хрипящих и кашляющих людей. Когда лифт, наконец, с натужным лязгом замер на первом этаже, Нил едва не вылетел в открывшиеся двери, даже не пытаясь быть вежливым.

________________________

Оказавшись на парковке, Нил замер, щурясь от непривычно яркого света. Свобода встретила его осознанием собственной глупости: он раздраженно вспомнил, что его машины здесь нет и быть не может. После того дела её, скорее всего, отконвоировали к департаменту или оставили на штрафстоянке участка. Уж явно не здесь, под окнами клиники. – Блятство, – выдохнул он сквозь зубы. Здоровая рука нырнула в карман за телефоном. Нил уже собирался вызвать такси, лишь бы поскорее исчезнуть отсюда до того, как стрелка часов доползет до девяти, но резкий, требовательный гудок за спиной разрезал тишину парковки. От неожиданности Нил едва заметно подпрыгнул – постыдная реакция, за которую он тут же себя возненавидел. Резкое движение отозвалось в плече вспышкой такой боли, что перед глазами на мгновение поплыли белые пятна. Обернувшись, он проматерился уже вслух, не заботясь о приличиях. В паре метров от него, поблескивая отполированным капотом, замерла черная «Мазерати». Она смотрела на него своими фарами-глазами почти угрожающе. «Сукин сын», – подумал Нил, чувствуя, как внутри смешиваются досада и странное, неопознанное чувство. Машина плавно тронулась с места и подкатила ближе, остановившись так, что водительская дверь оказалась прямо напротив Нила. Стекло опустилось с едва слышным жужжанием. Эндрю не снял солнцезащитные очки, и в их темных стеклах Нил видел только собственное отражение – бледное и взъерошенное. – Так-так. Это у нас что, побег? – голос Эндрю был обманчиво спокойным, но в нем отчетливо слышались опасные нотки. – Или в больнице пожар, и ты решил, что сдохнуть в коридоре без присмотра – это лучше, чем дождаться меня в палате? Эндрю медленно наклонил голову вбок, изучая Нила так, словно тот был особенно нелогичным экспонатом в музее. – Я ясно выразился насчет девяти утра, Абрам. Или пуля задела еще и те отделы мозга, которые отвечают за понимание английского языка? Нил медленно опустил руку с телефоном, чувствуя, как адреналин после испуга постепенно сменяется глухим раздражением. Он выпрямился, стараясь игнорировать то, как предательски дрожат колени после десятидневного лежания на больничной койке. – Я выписался, – ровно ответил он, глядя на Эндрю сверху вниз. – Мое время пребывания в этом стерильном аду истекло десять минут назад. А ждать в палате, пока за мной придут, как за немощным стариком – не в моих правилах. Он сделал шаг к машине, намеренно не глядя на плечо, которое дергало в такт пульсу. Эндрю не шевельнулся, продолжая наблюдать за ним из-за темных стекол очков. В этом молчании было слишком много невысказанного. – Ты опоздал, Эндрю, – добавил Нил, подходя к пассажирской двери. – На целых десять минут. В моем мире за десять минут можно успеть многое. Так что не читай мне нотации о безопасности. Эндрю издал короткий, сухой звук, похожий на смешок, но в нем не было ни капли веселья. Он убрал одну руку с руля и постучал пальцами по приборной панели. – В твоем мире, – монотонно повторил Миньярд, – ты сейчас должен был валяться на заднем сиденье такси и надеяться, что водитель не заметит, как ты истекаешь потом от боли. Ты выглядишь паршиво, Нил. – Я в порядке, – дежурная фраза вылетела изо рта прежде, чем Нил успел её обдумать. – Ложь, – констатировал Эндрю. Он щелкнул замком двери. – Садись в машину. И если ты хоть раз поморщишься от боли по дороге к участку, я развернусь и отвезу тебя обратно к медсестрам. И в этот раз я прослежу, чтобы тебя привязали к кровати. Нил замялся лишь на секунду. Спорить с Эндрю, когда тот находился в таком настроении, было энергозатратно, а сил у Джостена после «побега» осталось не так уж много. Он открыл дверь и максимально осторожно, стараясь не тревожить левую сторону, опустился на кожаное сиденье. Салон «Мазерати» встретил его привычным запахом дорогого табака и чего-то острого, металлического. Здесь, в этой замкнутой коробке, Нил наконец позволил себе чуть расслабить спину. – В участок? – спросил Эндрю, не оборачиваясь, когда мотор взревел под капотом. – В участок, – подтвердил Нил.

________________________

Машина плавно тронулась, и они выехали с парковки, вливаясь в утренний поток машин Пальметто. До участка было около двадцати минут пути – время, которое в обычном состоянии Нил потратил бы на изучение маршрута или запоминание номеров встречных авто. Но сейчас десятидневный марафон из антибиотиков, бессонницы и тупой боли в плече наконец взял свое. Нил откинул голову на кожаный подголовник, чувствуя, как его тело против воли обмякает, подстраиваясь под мягкую вибрацию мощного двигателя. Он собирался немного поспать – это был идеальный план, чтобы и силы восстановить, и, что важнее, не «морщиться от боли», как того требовал Эндрю. В конце концов, если он будет в отключке, Эндрю не сможет упрекнуть его в слабости. Он прикрыл глаза. За окном проносились размытые пятна городских кварталов, а в салоне царил специфический микроклимат Миньярда: прохладный воздух из кондиционера и запах дорогого табака, который странным образом успокаивал взвинченные нервы. Сон накатывал тяжелыми, вязкими волнами. Нил чувствовал, как сознание медленно соскальзывает в серую зону, где нет ни отчетов, ни простреленных плеч. Однако даже в этом состоянии он продолжал фиксировать каждое движение рядом: то, как Эндрю переключает передачу, как едва заметно скрипит руль под его пальцами. Это не был сон в обычном понимании – скорее глубокий транс, который позволяет себе закрыть глаза. Плечо на каждой кочке напоминало о себе настойчивой пульсацией, но в полудреме эта боль казалась чем-то отдельным, существующим где-то на периферии. Нил сделал глубокий вдох, стараясь дышать ровно и размеренно, имитируя полное спокойствие. Он не видел, как Эндрю на мгновение отвел взгляд от дороги, чтобы быстро, почти незаметно, просканировать его лицо. Миньярд видел и бледность Джостена, и то, как сильно сжаты его челюсти даже во сне. Он ничего не сказал, лишь едва заметно сбросил скорость, чтобы машина шла как можно мягче, обходя каждую выбоину на асфальте. В этой тишине, нарушаемой только рокотом мотора, двадцать минут пути превратились в хрупкий кокон, который Нил не хотел разрушать.

________________________

К департаменту они подъехали ровно в десять утра – секунда в секунду, словно Эндрю специально выверял маршрут по таймеру. Нил выбрался из «Мазерати», стараясь двигаться плавно, чтобы не потревожить плечо, которое после короткого сна в машине начало ныть с удвоенной силой. Подхватив сумку с вещами, он, не оборачиваясь, направился к дверям, чувствуя, как за спиной бесшумной тенью следует Миньярд. У самого входа Нил притормозил и коротко глянул на Эндрю. В солнечном свете, падавшем на ступени, что-то ярко блеснуло у того во рту. Присмотревшись, Нил понял, что это пластиковая палочка от чупа-чупса. Он не собирался акцентировать на этом внимание – в конце концов, у каждого свои привычки – но бровь сама собой метнулась вверх, выдавая его недоумение. Лицо Нила непроизвольно приняло вопросительное выражение, которое он не успел скрыть. – Что с лицом? – голос Эндрю был абсолютно ровным, а взгляд за темными стеклами очков – непроницаемым. Он перекатил конфету из одного угла рта в другой. – Я люблю сладкое. Не дожидаясь ответа, Эндрю обошел его, плечом отодвинув тяжелую стеклянную дверь, и проскользнул внутрь здания с грацией хищника, который вернулся на свою территорию. – Да я и не… Боже, – Нил прикрыл глаза на секунду, выдыхая скопившееся раздражение. Теперь уже он следовал за Эндрю, стараясь не отставать. В вестибюле участка привычно гудели кондиционеры и переговаривались дежурные, но Нил кожей чувствовал, что сегодня атмосфера здесь была другой – более наэлектризованной. Пока они шли, он заметил, как несколько патрульных проводили их долгими взглядами. Возвращение в строй после десяти дней отсутствия и ранения не могло пройти незамеченным. Но Нилу было плевать на сплетни. Его взгляд был прикован к широкой спине Эндрю и к тому, как уверенно тот шел по коридорам. Оказавшись перед тяжелой дверью общего кабинета, Нил на секунду замешкался. Его рука, уже потянувшаяся к ручке, замерла в воздухе. В голове пронесся вихрь вопросов, которые он обычно не привык себе задавать: «Что я должен им сказать?», «Как отреагировать на их неизбежные расспросы?», «А что они сами скажут на мое возвращение?» Для человека, который привык менять личности и города, возвращение туда, где его уже знают – причем знают с не самой приглядной, окровавленной стороны – было сродни выходу на сцену без сценария. – Чего встал? Боишься? – голос Эндрю, раздавшийся прямо над ухом, заставил Нила вздрогнуть. Блондин стоял почти вплотную, по-прежнему катая во рту палочку от леденца. Его взгляд был нечитаемым, но в нем проскальзывало нетерпение. – Нет, – быстро ответил Нил, стараясь вернуть лицу бесстрастное выражение. – Просто не знаю, как отреагировать на… всё это. – Не дрейфь, Абрам, – в голосе Эндрю послышалась едва уловимая издевка. – Это же Лисы. Просто следи, чтобы они не придушили тебя в объятиях от избытка чувств. Остальное – мелочи. – Лисы? – Нил нахмурился, переваривая услышанное. – Почему Лисы? Эндрю вытащил леденец изо рта и указал им на дверь, словно на клетку с дикими зверями. – А, это неофициальное название нашего коллектива. Взяли его пару лет назад на соревнованиях между участками штата. Приклеилось намертво. Теперь мы либо Лисы, либо «тот самый отдел, который вечно ищет неприятности». – Ого, – только и смог выдавить Нил. Мысль о том, что у суровых детективов и оперативников есть свое «командное имя», казалась ему забавной и пугающей одновременно. – Хватит болтать, – Эндрю бесцеремонно толкнул дверь плечом, не оставляя Нилу выбора. – Пошли. Шоу должно продолжаться. Дверь распахнулась, впуская их внутрь, и на Нила мгновенно обрушился привычный хаос офисной жизни, который на долю секунды замер, когда Лисы увидели своего «воскресшего» коллегу на пороге. Первым его заметил Ваймак. Капитан стоял с кружкой в руке, и на секунду показалось, что он сейчас либо выронит её, либо запустит в Нила. – Джостен, – голос Ваймака прозвучал подозрительно тихо, что было гораздо опаснее его обычного крика. – Какого дьявола ты здесь делаешь? Я ясно сказал: не приближаться к этому зданию еще минимум неделю. Нил подошел к нему ближе. Он чувствовал на себе взгляды всех присутствующих: недоверие Кевина, любопытство Элисон, оценивающий прищур Рене. – Я в порядке, Капитан, – ровно ответил Нил, стараясь, чтобы его голос не дрогнул от усталости, которая навалилась сразу, как только он перестал двигаться. – Сидя в палате, я быстрее стану инвалидом. У нас гора неразобранных дел, а я не нанимался быть балластом. – Ты нанимался работать мозгами, а не дырками в плечах, – Ваймак наконец сделал шаг навстречу, оглядывая его с головы до ног. – Я в порядке, – повторил Нил, и этот ответ уже начал казаться ему заезженной пластинкой. Он стоял перед Ваймаком, выпрямив спину настолько, насколько позволяло раненое плечо, и старался не замечать, как Кевин сверлит его взглядом, полным скепсиса. – Ну конечно. В порядке он, – Ваймак скрестил руки на груди, и этот жест не предвещал ничего хорошего. – Слушай меня внимательно, Джостен. Твой «порядок» сейчас ограничивается стенами этого здания. Бумажная работа, архив, заполнение отчетов – из отдела ты уходишь только домой. Я ясно выразился? Нил почувствовал, как внутри вскипает протест. Для него сидеть за столом, когда где-то там, снаружи, преступник оставляет свои следы, было сродни медленной смерти. – Но капитан, – он подался вперед, игнорируя вспышку боли в ключице. – Если случится вызов, мне нужно будет увидеть всё своими глазами. Осмотреть место преступления, почувствовать пространство... Я не смогу сделать выводы, просто глядя в бумаги. – Мы попросим Элисон сделать для тебя фотографии во всех деталях. Снимем каждый сантиметр, хоть в 3D-проекции, – вмешалась Дэн. Она подошла ближе, и в её голосе, обычно решительном и командном, сейчас проскальзывала мягкость, которая заставила Нила внутренне сжаться. – Но капитан прав, Нил. Ты нужен нам здесь. Живой. Она сделала паузу, обводя взглядом остальных Лисов, которые замерли у своих столов, внимательно прислушиваясь к разговору. Элисон согласно закивала на утверждение Дэн и указала на профессиональный фотоаппарат на ее столе. – Если ты выйдешь в поле и истечешь кровью посреди осмотра, потому что твои швы не выдержали, будет плохо всем. И нам, и делу, – добавила она, и это был весомый аргумент. Нил перевел взгляд с Дэн на Ваймака. Он видел их насквозь: это не было простым следованием уставу. Они боялись за него. Эта мысль была непривычной, тяжелой и колючей, как шерстяной свитер на голом теле. Ему хотелось огрызнуться, сказать, что он переживал вещи и пострашнее, но вместо этого он просто сжал челюсти. В углу послышался сухой щелчок – Эндрю выплюнул палочку от леденца в урну. – Слышал, что тебе сказали, мученик? – Миньярд даже не посмотрел на него, листая какую-то папку. – Сиди и перекладывай свои бумажки. Если я замечу, что ты пытаешься просочиться к выходу, я сам пристрелю тебя, чтобы избавить команду от лишних хлопот. Ваймак удовлетворенно кивнул, принимая это как финальную точку в споре. – Свободен, Джостен. Займись отчетами по своим делам. – Есть, капитан, – тихо отозвался Нил. Как только Ваймак получил его ответ, он, не теряя больше ни секунды, направился в сторону своего кабинета. Хлопок двери за его спиной поставил точку в официальной части возвращения Джостена. Нил повернулся к своему столу, чувствуя, как энтузиазм угасает при виде стопок папок, которые, казалось, размножались в его отсутствие почкованием. Он тяжело вздохнул над бумагами, уже предчувствуя, как через пару часов буквы начнут расплываться перед глазами от усталости и действия обезболивающих. – Нил! – этот крик разрезал офисную тишину, как сирена. Сзади послышались быстрые, дробные шаги. Нил обернулся и увидел приближающегося Ники, который несся к нему на всех парах, опасно размахивая какими-то распечатками. Джостен инстинктивно сделал полшага назад и прижал раненую руку плотнее к корпусу, выставляя здоровое плечо вперед – старая привычка защищаться от любого резкого движения. Хэммик затормозил в последний момент, едва не врезавшись в стол. Его лицо так и светилось от восторга, смешанного с искренним беспокойством. – Ты всё-таки это сделал! Сбежал! – Ники говорил так громко, что пара детективов из соседнего отдела обернулись. – Я же говорил Эрику, что ты не высидишь без работы! Господи, Нил, ты выглядишь как... ну, как человек, которого переехал грузовик, но я так рад тебя видеть в этом проклятом офисе! Он протянул руки, явно намереваясь похлопать Нила по плечу или даже обнять, но вовремя перехватил предупреждающий взгляд Нила и вовремя вспомнил про повязку. Ники замер на месте, неловко всплеснув руками. – Ой, прости, прости. Никаких тактильных контактов. Эндрю бы мне голову открутил, если бы я тебя доломал. Но ты же понимаешь, что мы тут все чуть с ума не сошли от скуки, пока ты там прохлаждался в палате? Даже Кевин стал еще зануднее, хотя казалось бы – куда уж больше! Нил почувствовал, как уголки его губ едва заметно дрогнули. Напор Ники был утомительным, но в нем не было скрытой угрозы или двойного дна, к которым Нил привык готовиться всю жизнь. – Я тоже рад... что вернулся к работе, Ники, – ответил Нил, намеренно смещая акцент, чтобы не звучать слишком сентиментально. Ники наконец отпустил Нила, но лишь для того, чтобы подтащить ближайший свободный стул и устроиться на нем с видом человека, приготовившегося к долгому и увлекательному киномарафону. На его призывный клич подтянулись и остальные: Мэтт, широко улыбнувшись, подошел к Ники, а Рене мягко присела на край соседнего стола, сложив руки на коленях. Даже Элисон, делавшая вид, что страшно занята своим маникюром, развернула кресло в их сторону. Кевин остался сидеть за своим столом, скрестив руки на груди. Его лицо выражало крайнюю степень неодобрения, словно сам факт обсуждения операции был физически болезненным. – Ну же, Нил, не томи! – Ники подался вперед, едва не сбив стопку папок. – Кевин рассказал нам версию в духе «всё было плохо, потому что вы все идиоты», а патрульные вообще несли какую-то чушь про чудо-рикошет. Расскажи, как это было на самом деле. Нил почувствовал, как все взгляды скрестились на нем. Это внимание было душным. Он мельком глянул в сторону Эндрю. Блондин сидел на своем столе, закинув ногу на ногу, и лениво листал какой-то отчет. Он не смотрел на Нила, но тот кожей чувствовал его присутствие – Эндрю слушал. Слушал каждое слово, готовясь поймать Нила на малейшем несовпадении с тем, что они обсуждали в палате. – Там не было ничего героического, Ники, – Нил постарался, чтобы его голос звучал максимально сухо, почти скучно. – Обычный расчет. Подозреваемый был взвинчен, он не собирался сдаваться. Когда он вскинул ствол, стало ясно, что он выстрелит в кого-то. – И ты просто решил подставиться? – Мэтт нахмурился, в его голосе прозвучало искреннее беспокойство. – Ты понимаешь, что пуля могла уйти на пару сантиметров правее и задеть артерию? – Я рассчитывал угол, – соврал Нил, не моргнув и глазом. – Движение было на рефлексах. Для Эндрю это слово прозвучало как подтверждение: Нил Джостен – это фасад, за которым скрывается кто-то гораздо более опасный. Миньярд перевернул страницу отчета чуть громче, чем следовало. – Кевин сказал, что ты вообще не должен был там оказываться, – подала голос Элисон, придирчиво рассматривая свой ноготь. – Сказал, что ты «выскочил из машины, как черт из табакерки». Кевин только скрипнул зубами, но промолчал. – Это было... смело, – Рене посмотрела Нилу прямо в глаза, и в её взгляде он прочитал нечто большее, чем просто одобрение. Она видела его жертву. – Но больше так не делай, Нил. Мы команда не для того, чтобы кто-то один собирал на себя весь свинец. – Больше не буду, – пообещал он, понимая, что это ложь. Он почувствовал на себе тяжелый взгляд Эндрю. Тот наконец поднял голову от бумаг. В его глазах не было восхищения или сочувствия. Там было холодное предупреждение: «Еще один такой фокус с самопожертвованием, и я сам доделаю то, что не успела пуля». Эндрю не любил мучеников – они были непредсказуемы и создавали слишком много проблем. – Ладно, герой, – Ники хлопнул ладонями по коленям, чувствуя, что атмосфера становится слишком серьезной. – Главное, что ты здесь. А отчеты... Ну, отчеты – это твоя кара за то, что ты заставил нас так дергаться. Лисы начали понемногу расходиться по своим рабочим местам, оставляя Нила наедине с его «карой». Он выдохнул, чувствуя, как плечо снова начинает пульсировать. Теперь, когда шум утих, он наконец-то мог заняться тем, ради чего пришел. Нил притянул к себе верхнюю папку из стопки.

________________________

Первым делом Нил сосредоточился на двух закрытых делах, которые уже давно ждали своей очереди. Он методично составил отчеты, еще раз перепроверив каждое имя и дату. Это была механическая, почти медитативная работа: подкрепить улики, выровнять листы, прошить папки плотной нитью. В том, как он готовил документы для прокурора, чувствовалась несвойственная новичкам дотошность – Нил знал, что любая небрежность в суде может стать лазейкой для того, кто должен сидеть за решеткой. Закончив, он откинулся на спинку стула. Глаза начали побаливать от бесконечных строк, и Нил принялся бесцельно перекладывать канцелярию. Он выровнял ручки по краю папки, переставил органайзер, смахнул невидимую пыль с монитора. Это была секундная передышка, попытка отвлечься от букв, которые уже начинали плыть перед глазами. Когда перекладывать стало уже абсолютно нечего, а стол стал выглядеть пугающе аккуратным, Нил вернулся к работе. Как и в большинстве государственных учреждений, бюрократия здесь была беспощадной: работников заставляли дублировать всё. Сначала – от руки в бумажные журналы, затем – в электронную базу данных. Нил открыл программу, и под сводами офиса зазвучал сухой, ритмичный стук клавиш. Он перебивал уже написанное, строка за строкой перенося факты из физического мира в цифровой. Пальцы двигались быстро, почти на автомате. Эта двойная работа многих раздражала, но Нилу она давала возможность еще раз «прогнать» обстоятельства дел через себя. В какой-то момент он поймал себя на том, что анализирует сухие протоколы как улики, ища в них то, что они могли упустить. Его мозг, привыкший работать в режиме постоянного сканирования угроз, отказывался просто «копировать и вставлять». Он искал закономерности там, где другие видели только статистику. Тяжелый вздох Нила прозвучал в затихшем офисе слишком громко. Стоило ему на секунду отпустить контроль, как тишину за спиной разрезало чужое присутствие. Нил почувствовал это физически – внезапное изменение плотности воздуха, движение тени. Его инстинкты, отточенные годами, сработали раньше, чем разум успел распознать коллегу. Он уже начал разворачиваться, чтобы встретить того, кто так бесшумно к нему подкрался, но не рассчитал траекторию. Чья-то тяжелая, широкая ладонь мазнула его по лицу, а затем, из-за резкого поворота самого Нила, с глухим хлопком упала прямо на перевязанное плечо. Вспышка боли была такой резкой и ослепляющей, что из груди вырвался невольный стон. Нил на секунду зажмурился, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот, а швы под повязкой натянулись до предела. – О Господи, Нил, прости! – голос Мэтта над ухом был полон ужаса. – Я хотел тебя просто по волосам потрепать, по-дружески, а ты так резко дернулся... я не успел среагировать! Пока лицо Нила медленно бледнело, приобретая болезненную маску, лицо Бойда стремительно наливалось виной. Огромный детектив замер рядом, не зная, куда деть свои руки – он выглядел так, будто только что случайно разбил бесценную вазу. В его глазах читался целый спектр эмоций: от испуга за сорванные швы до жгучего стыда за собственную неуклюжесть. – Всё в порядке, – выдавил Нил через несколько секунд, когда перед глазами перестали плясать красные искры. Он попытался выпрямиться на стуле, непроизвольно прижимая здоровую ладонь к раненому плечу, словно пытаясь удержать его на месте. – Это просто было... неожиданно. И немного больно. – Да видим мы, как ты в порядке, – к ним подошла Дэн. Она остановилась рядом, бросив на Нила быстрый, оценивающий взгляд – так смотрят на человека, который упорно делает вид, что у него нет температуры. Тепло улыбнувшись, она легонько стукнула Мэтта по плечу, призывая его успокоиться, и перевела внимание на Джостена. – Пойдем, Нил. Хватит корпеть над этими бумажками, они от тебя никуда не убегут. Пора обедать. Мы собираемся дойти до ближайшей кафешки и взять еду на вынос. Ты с нами? Нил посмотрел на экран компьютера, где мигал курсор в недописанном отчете, а затем на Дэн. Отказ висел на кончике языка – он хотел закончить работу, хотел доказать Ваймаку свою полезность. Но пульсация в плече и виноватый вид Мэтта подсказывали, что короткая прогулка сейчас будет меньшим из зол. – Почему бы и нет? – Нил осторожно поднялся, стараясь не делать резких движений. – Пойдемте. Кто еще идет? – О, кажется, вообще все, – Дэн обвела рукой кабинет, где Лисы уже начали синхронно тянуться за куртками. – Пока в участке затишье, можно позволить себе на полчаса сбежать. Вызовы, если что, есть кому принять, дежурка на месте. А мы все заслужили отдых. Особенно один упрямец, который вместо того, чтобы стоять за спинами подготовленных полицейских, предпочитает кидаться под пули. Нил позволил себе краткую, почти мимолетную улыбку, адресованную бубнящей Дэн. В ее ворчании не было злости – только та самая странная форма привязанности, к которой он всё еще подбирал инструкции. – Ой, да ладно вам, – бросил он, придерживая здоровой рукой край куртки. – Не помер же. – Еще бы ты помер, – раздался сухой, бесстрастный голос со стороны входа. В дверях стоял Аарон. Он уже накинул свою куртку и застегивал молнию с таким видом, будто его заставили участвовать в этом походе под дулом пистолета. Видимо, когда Дэн говорила про «всех», она и вправду имела в виду каждого Лиса без исключения. Аарон окинул Нила холодным взглядом судмедэксперта. – Мне, что ли, с твоим трупом потом разбираться? У меня и так стол завален, только твоего вскрытия мне для полного счастья не хватало. Нил замер на секунду, а потом его губы снова тронула кривая ухмылка. – А что, тебе было бы не интересно? – Нил сделал шаг навстречу. – Я, между прочим, хороший экземплярчик. Коллекционный. Посмотрел бы, из чего я сделан. Аарон лишь фыркнул, закатывая глаза, но Нил заметил, что напряжение в воздухе немного спало. Кевин, проходивший мимо, лишь обреченно качал головой, слушая их перепалку, а Ники, шедший следом, уже вовсю строил планы, какой сэндвич он купит. Они вышли из кабинета шумной толпой, и Нил поймал себя на мысли, что этот шум впервые за долгое время не кажется ему предвестником беды. Когда они покинули душное здание департамента, Лисы непроизвольно разбились на привычные малые группы, словно следуя неписаному закону притяжения. Нил шел чуть позади, наблюдая за ними со стороны. Впереди Элисон и Сет громко спорили, не заботясь о том, что их слышит половина улицы. Тема была бытовой – ужин, – но количество взаимных подколок и яда, который они впрыскивали в каждое предложение, зашкалило бы любой прибор. Сет вел себя как законченный говнюк, Элисон не оставалась в долгу, и Нил задался вопросом: это их форма близости или они действительно на грани того, чтобы придушить друг друга? Ники, напротив, излучал энергию в радиусе десяти метров. Он громко оповещал всех прохожих о своем выборе на обед, активно жестикулируя. Рядом с ним, словно в другом измерении, шли Кевин и Аарон. Они тихо переговаривались, игнорируя шум Хэммика. Даже по дороге на обед их диалоги состояли из терминов, протоколов и зацепок. Настоящие трудоголики, для которых мир за пределами папок с делами казался чем-то вторичным. Чуть в стороне Рене шла рядом с Эндрю. Она увлеченно рассказывала ему о каких-то новых деталях декора для своей квартиры – мелочах, которые Нил считал излишними. Эндрю шел молча, глядя только вперед и размеренно затягиваясь сигаретой. Со стороны могло показаться, что ему абсолютно всё равно, но Нил заметил: каждый раз, когда Рене задавала вопрос, Эндрю отвечал сразу, без задержки, и в этих коротких фразах чувствовалась странная вовлеченность. «Неужели между ними что-то есть?» – пронеслась мысль. Несмотря на все предостережения Кевина о холодности Миньярда, Нил впервые задумался: неужели Эндрю всё-таки способен на привязанность? Или даже на любовь? Дэн и Мэтт шли, сплетя пальцы. В отличие от взрывоопасного дуэта Элисон и Сета, от них веяло почти осязаемой, кристальной гармонией. Они не спорили – они дополняли друг друга, создавая вокруг себя защитный кокон из спокойствия и тепла. Нил невольно засмотрелся на них: они выглядели как идеальная иллюстрация того, как должны работать партнерские отношения. Всё это Нил мог понять одним мимолетным взглядом. Он видел нити, связывающие этих людей, видел их роли и слабые места. Но вот что ему никак не давалось, так это понимание – где в этой схеме его собственное место? Куда вливаться ему самому, человеку, который привык быть тенью, а теперь вынужден стать частью живого, уже выстроенного организма? Возможно он так бы и погряз в своих размышлениях, но после коротких личных диалогов Лисы начали вести общий, куда пытались втянуть и самого Нила. – Нил~, мы совсем о тебе ничего не знаем! – Ники обернулся к нему, двигаясь спиной вперёд с опасной ловкостью. – Ты как чёрная дыра в нашем штатном расписании. Откуда ты приехал? Где учился? Какое твоё любимое блюдо, кроме больничной каши? Нил почувствовал, как мышцы спины напряглись. Стандартные вопросы, на которые у него всегда были заготовлены десятки фальшивых ответов, сейчас почему-то казались сложнее. Он больше не был беглецом, но привычка фильтровать правду никуда не делась. – Я учился в нескольких местах, – уклончиво ответил Нил, стараясь дышать ровно. – Часто переезжал. А насчёт еды… я непривередлив. – «Непривередлив» – это значит, что ты ешь картон, если его посолить? – фыркнула Элисон, не оборачиваясь, но явно прислушиваясь. – Нил, дорогой, нам нужно поработать над твоим имиджем. Профайлер должен быть загадочным, а не просто… серым. – Он не серый, он просто скрытный, – вставила Рене, бросив на Нила мягкий, понимающий взгляд. – У каждого есть право на свои секреты. Эндрю, шедший рядом с ней, выпустил облако дыма. Он даже не посмотрел в сторону Нила, но его голос прозвучал с отчетливой порцией желчи: – У него нет секретов. У него есть только плохая память и неумение вовремя закрыть рот перед вооруженными преступниками. – Ой, да ладно тебе, Эндрю, не будь таким занудой! – Мэтт приобнял Дэн за плечи и чуть замедлил шаг, чтобы поровняться с Нилом. – Но то, что ты скрытный – это факт. Слушай, Нил, мы же просто хотим знать, с кем в бары ходить будем, когда ты заживешь. Какое у тебя хобби? Только не говори «чтение уголовного кодекса», Кевин этот вариант уже занял. Нил мельком глянул на Кевина. Тот шел с таким видом, будто само обсуждение «хобби» было пустой тратой драгоценного времени, которое можно было потратить на анализ статистики преступлений. – У меня нет хобби, – честно признался Нил. – Я… я много бегаю. Люблю дорогу. – О, ну хоть что-то! – воскликнул Ники, наконец-то разворачиваясь лицом вперед, так как они подошли к дверям кафе. – Бегун. Это полезно, когда нужно удирать от Ваймака с его отчетами. Рене, шедшая рядом с Эндрю, мягко улыбнулась Нилу через плечо. – Не торопите его. Нил только привыкает к тому, что в этом отделе шумят громче, чем стреляют. Эндрю, до этого момента хранивший молчание, выпустил последнюю струю дыма и затушил сигарету о край урны. Он не смотрел на Нила, но его голос прозвучал с отчетливой долей яда, направленного на всех сразу: – Хватит устраивать вечер знакомств. От ваших вопросов у него лицо становится еще более болезненным, чем от удара Мэтта. Заходите уже, я хочу кофе, а не слушать ваши фантазии о его «тайном прошлом». Нил почувствовал странный укол благодарности. Эндрю, как обычно, прервал допрос в своей грубой манере, давая Нилу возможность не придумывать очередную легенду.