Zone Entry/Войти в зону

Ник

Я знаю, что тренер очень надеялся, что мы с Калебом поладим, но это практически невозможно. Даже когда я решил отступить и оставить его в покое (после того как узнал, что его бесит мой имидж «фальшивого золотого мальчика»), ничего не изменилось. Если уж на то пошло, он стал еще более пассивно-агрессивным. Он делает всякие мелочи специально, чтобы меня выбесить: например, занимает душ на всё утро, хотя знает, что у меня тоже ранние пары, или врубает музыку погромче, когда я занимаюсь. Я бы не подумал, что это намеренно, если бы он не поглядывал на меня в эти моменты, словно оценивая мою реакцию. На льду он ведет себя точно так же. Он дразнит и провоцирует людей, пока они не сорвутся. Ему это кажется забавным, чего я совершенно не понимаю. Впрочем, я быстро сообразил: если не давать ему той реакции, которой он ждет, в итоге из себя выходит он сам. Поэтому я продолжаю вести себя так, будто его выходки — лишь досадные мелочи, на которые мне плевать. К сожалению, Рис не разделяет моего спокойствия. Мой лучший друг бесится из-за Калеба за нас двоих. Он буквально шипит в его сторону каждый раз, когда тот проходит мимо. Рис всегда был таким — мы знакомы с детства, и он всегда брал на себя роль моего защитника. Я знаю, что он остановится, если я попрошу, но не хочу, чтобы он думал, будто я не ценю его поддержку. Просто я не знаю, как сказать ему, что он лишь подстегивает Калеба на еще более жесткие подколки. Затея тренера провести тренировочный матч и поставить меня, Риса и Калеба в одно звено проваливается с треском. Он хотел посмотреть, как Калеб впишется, и теперь я могу сказать точно: Калеб и Рис несовместимы. Вообще. Зато... мы с Калебом сработались лучше, чем я ожидал. Это удивило нас обоих. На тренировках он выкладывается на полную, и даже Рису трудно поспевать за его скоростью и передачами. И, возможно, я чуть более пассивно-агрессивен, чем думал, потому что я невольно прибавил темп, чтобы соответствовать Калебу. Я думал, он разозлится, когда я намеренно давал пасы туда, где его не должно было быть, но он оказывался там. Каждый раз. Он не жаловался, и мне даже показалось, что он довольно ухмылялся каждый раз, когда отвечал мне тем же. Чем быстрее я играл, тем больше он заводился. Когда мы поехали к скамейке, Калеб пробормотал — почти шепотом: — Неплохо, Сандовал. Я не ожидал комплимента и тут же покраснел. Но прежде чем я успел что-то ответить, он добавил гораздо громче: — Куда лучше, чем наш капитан, который не может угнаться ни за одним из нас. Рис стиснул зубы: — Ты мне даже пасы не даешь. — Я не буду давать тебе пасы, если ты ни хрена не делаешь. — Ах ты, чертов... Вздохнув, я встал между ними. Тренер дал свисток, призывая нас остыть, и я оттащил Риса в сторону. — Ник, я его сейчас ударю, — прошипел Рис. Он с силой грохнул клюшкой о скамью и сорвал шлем, за что удостоился тяжелого взгляда тренера. — Пожалуйста, не надо, — пробормотал я. Калеб расхохотался: — Да валяй! Играть с тобой — такая скука. Умоляю, сделай хоть что-нибудь интересное. Рис сбросил перчатки, оттолкнул меня и схватил Калеба за грудки. Я никогда не видел его таким злым — взгляд был просто убийственным. Калеб лишь ухмыльнулся и склонил голову набок, продолжая его провоцировать. — Хватит! — рявкнул тренер. — Калеб, перестань цеплять товарищей по команде. Если вы все трое не возьмете себя в руки, я оставлю вас на скамейке в первой же игре. У меня отвисла челюсть. А я-то что сделал? Рис проворчал что-то и отпустил Калеба, который ответил дяде шутливым салютом. — Морган, иди остынь. Калеб — ко мне в кабинет, — тренер покачал головой и повернулся к ассистенту. Бросив на Калеба последний ледяной взгляд, Рис ушел в раздевалку. — О, Сандовал! — окликнул меня тренер. — Вообще-то, мне нужно поговорить и с тобой тоже. Зайди ко мне перед уходом. Что, опять попросит присмотреть за Калебом? Только теперь прямо при нем? В раздевалке было душно. Шульц и Калеб шли впереди меня, и Шульц подкалывал его за сегодняшние выходки. Калеб довольно посмеивался. — Знаете, что я заметил? — вдруг спросил Шульц. Он оглянулся на меня. — Сандовал, хочешь послушать? — Ну, давай, — неуверенно ответил я. — Ваши стили входа в зону атаки абсолютно разные. Дженнингс агрессивен, всегда идет на вброс и силовую борьбу, давит на защиту. Ты, Сандовал — полная противоположность, всегда стараешься контролировать шайбу при входе. Я нахмурился. Шульц — лучший защитник в команде, он замечает такие вещи мгновенно, и у меня не было сил спорить. Калеб, конечно, промолчать не мог: — Мой способ работает лучше. — Не тогда, когда он становится предсказуемым! — отрезал Шульц. — Нужно менять тактику. Дженнингс, ты слишком агрессивен. Сандовал, ты слишком осторожен. Калеб фыркнул: — Ой, расслабься. Это всего лишь тренировка. В игре я буду действовать по ситуации. Когда я дошел до кабинета тренера, там был только Калеб. Он сидел в кресле, запустив руку в мокрые волосы. Блестяще. Он скривился: — Что, так и будешь там стоять? — Я зайду позже. Но тут в коридоре появился тренер. Он жестом пригласил меня внутрь. — Калеб, могу я сначала поговорить с Сандовалом? — спросил тренер. — Я пришел первым. — Я хочу поговорить с ним не о хоккее. — Боже, ты позвали меня, чтобы просто поболтать о жизни? — хмыкнул Калеб. Увидев строгий взгляд дяди, он буркнул: — Извини. У меня чуть челюсть не упала. Этот парень умеет извиняться? Тренер просто волшебник. — Но, — добавил Калеб с ехидной ухмылкой, — я живу в одной комнате со своим хорошим другом. У нас нет секретов. Можно я посижу здесь? Ты ведь не против, Ники? Ники? Что за бред. Я натянул самую фальшивую улыбку, зная, что его это бесит. — Конечно. Тренер нахмурился: — Ты уверен, Сандовал? Я хотел поговорить об агентах. — Да, — отрезал я, хотя внутри всё сжалось. — Ладно. Перейду к делу. Я знаю, ты говорил, что не планируешь уходить в профи, но один агент — Алекс Полински, если ты слышал о нем — интересовался тобой. Ты один из лучших игроков лиги, и ты на последнем курсе. Ты говорил, что профессиональный спорт для тебя невозможен, поэтому не подавался на драфт. Это всё еще так? Я кивнул, игнорируя неприятное чувство в животе. Если бы у меня был характер, я бы честно сказал: «Да! Позвольте мне поговорить с ними». Но я выдал заученный ответ: — Я не заинтересован в профессиональной карьере. Калеб издал громкий смешок: — Погодите, ты даже не подавался на драфт с такой статистикой? А теперь не хочешь идти свободным агентом? Что за пустая трата таланта. Моя тревога мгновенно сменилась гневом. В восемнадцать мне говорили, что я был бы одним из первых номеров драфта, но я знал, что профи мне не светят, и не видел смысла. И мне совсем не нужно было, чтобы Калеб мне об этом напоминал. — Калеб, выйди, — строго сказал тренер. — Что? — Калеб рассмеялся и подался ко мне. До меня донесся запах его геля для душа. — Тебе предлагают то, за что другие готовы убить, а тебе плевать? Мне не плевать. — Калеб! — голос тренера стал жестким. — Я многое тебе прощаю, потому что ты мой племянник и у тебя сейчас сложный период, но ты переходишь границы. — Виноват, — Калеб откинулся назад и изобразил, как застегивает рот на молнию. — Меня здесь нет. — Вон, — приказал тренер. — Всё в порядке, — я улыбнулся тренеру. — Спасибо, я ценю ваше внимание. Но... я собираюсь помогать отцу в его компании сразу после выпуска. Калеб влез: — А он платит столько же, сколько в НХЛ? Внутри меня что-то оборвалось. Я резко повернулся к нему: — Я думал, тебя здесь нет? Он на секунду опешил, а потом снова расплылся в этой своей ухмылке, скрестив руки на груди. Тренер вздохнул: — Спасибо, Сандовал. Это всё. Если передумаешь — дай знать. Я уже собрался уходить, но, глядя на Калеба, который всё еще сверлил меня взглядом, передумал. Я снова сел, копируя его позу — откинулся назад и скрестил руки. — Вообще-то, тренер, я, пожалуй, подожду своего «хорошего друга» Калеба, чтобы мы могли вернуться вместе. Ухмылка сползла с лица Калеба. Он уставился на меня в полном шоке. Я и сам был в шоке от своей вредности. Тренер коротко хохотнул — видимо, он не привык видеть меня таким. — Что за хрень? — одними губами спросил Калеб. Я лишь пожал плечами. — Я просто хотел спросить, как ты устроился, — обратился тренер к племяннику. — Как учеба? Друзей завел? Калеб густо покраснел. Я поднял брови, подбадривая его. — Я не маленький, — пробормотал он. — Ты мой племянник, и я обещал твоей матери присматривать за тобой. Тебя бы это не смущало, если бы здесь не было Сандовала, но ты сам напросился. Моя улыбка стала еще шире. — Отвечай. Как дела? Тренировки не слишком утомляют? — Нет, всё круто. — Голос Калеба звучал глухо и неловко. Было видно, как ему унизительно, что парень, которого он ненавидит, слушает, как дядя спрашивает, хорошо ли он кушает. — Я устроился на подработку в кофейню рядом с кампусом. У меня в горле встал ком при упоминании места, где работает Джесси. — Ты не переутомляешься? Ешь нормально? — Да. — Программу развития от Макавоя изучил? — Да-а-а, — протянул Калеб. — Кто такой Макавой? — вклинился я. Тренер едва сдерживал смех: — Это тренер по развитию из «Баффало», он готовит таких перспективных ребят, как Калеб, к НХЛ. Калеб, скорее всего, уйдет туда сразу после этого года. Я оживился: — Точно! Тебя же задрафтовали «Джетс»! — Да, — сухо бросил Калеб. — Ну и... как вы двое ладите? — спросил тренер. — Сандовал помогает тебе освоиться? — Нет. — Я предлагал, — вставил я. — Но он сказал, что от меня веет вайбом серийного убийцы. Да, я настучал тренеру. Калеб успешно вытащил из меня всю мелочность, на которую я был способен. — Калеб! — прошипел тренер. — Я не так сказал! — Калеб пнул меня под столом по голени. Я невольно рассмеялся — было не больно, но забавно видеть, как он теряет самообладание. — Именно так ты и сказал, — парировал я. — Вообще-то я использовал слово «маньяк». Тренер закатил глаза: — Просто... уходите оба. И дай знать, если тебе что-нибудь понадобится, Калеб. —Ага. Конечно. Калеб снова переводит внимание на меня, и я лишь шире улыбаюсь. Его челюсть сжимается. Он поднимается, и я следую за ним, стараясь не рассмеяться, глядя, как он сжимает кулаки. —Ах да, — добавляет тренер, когда мы уже почти у двери. — Пенни… она рада, что ты перебрался поближе к дому? Я поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы заметить странную перемену в выражении лица Калеба. Его взгляд опускается в пол, и он выглядит… грустным? —Да, — отвечает он. — Передам ей, что ты спрашивал. Калеб ещё перебрасывается парой фраз с тренером, а я жду его в коридоре. Когда он наконец выходит, он кривится, увидев, что я всё ещё стою там. Я жду какой-нибудь колкости — что-то вроде «не обязательно караулить меня, как псих», — но он только тихо фыркает и проходит мимо. Очарователен, как всегда. Я собирался идти обратно в кампус пешком, но почему бы не попробовать. —Я приехал с Рисом, но он, наверное, уже уехал. Подбросишь? —Как хочешь, — бурчит он. Всю дорогу до общаги мы молчали. У этого парня перепады настроения — просто космос. В комнате он сразу ушел в душ. Я плюхнулся на кровать и стянул футболку. Кто такая Пенни? Тренер спрашивал о ней, и Калеб выглядел... грустным? Подружка? Калеб вышел из душа, и я невольно поднял взгляд. Он был в одних спортивных штанах, полотенце на шее. По его торсу скатилась капля воды. Это отвлекало. Я видел его без рубашки в раздевалке, но сейчас внимание привлекли его серебряные штанги в сосках. — Глаза выше, — пробормотал он. Я густо покраснел: — Извини. — Значит, ты отказываешься от НХЛ, чтобы работать в офисе? Кто так делает? Чем вообще занимается твой отец? — Он схватил телефон. — Не говори, я сам погуглю. Через секунду он присвистнул: — «Сандовал Энтерпрайзис»? Ого, пафосно. Ваша семья владеет одной из крупнейших строительных компаний в штате? И он еще и филантроп? Я проигнорировал его. — Будешь пиццу? — О, а вот фото твоей семьи. Хороший костюмчик, Ники. Тебе идет. Ты похож на отца, но вообще не похож на мать. Она мне не мать. — Пепперони пойдет? — Значит, ты наследник огромного конгломерата, и поэтому бросаешь хоккей? Какой послушный сынок. Неудивительно, что ты такой правильный «золотой мальчик», которому нет дела до нас, плебеев. — О чем ты вообще? — я всё-таки не выдержал. Калеб ухмыльнулся: — Что сказал, то сказал. — Ладно. Пепперони? — Да. С тебя, раз уж ты у нас богатенький. — Окей. Слушай, а кто такая Пенни? Его лицо мгновенно стало жестким: — Тебе-то что? — Ну, мы же теперь делимся секретами. Ты меня вон в гугле засталкерил. Он замолчал, моргнул: — Ладно. Честно. Пенни — моя младшая сестра. — А-а. — Я невольно улыбнулся. — Что смешного? — Ничего. — Ненавижу это слово. Я поднял на него взгляд. Он всё еще стоял полуголый, уперев руки в бока. Штаны сползли чуть ниже, открывая линию таза. — Я думал, это твоя девушка, — признался я. Калеб фыркнул: — У меня никогда не было девушки и не будет. — Из-за твоего «очаровательного» характера? Он ухмыльнулся: — Ого, зубастый стал. Вообще-то потому, что я гей до мозга костей. Я замер. — Что? — спросил он. — Проблемы с этим? — Нет, конечно. Извини. Просто не знал. Никаких проблем. — А ты — натурал? От этого вопроса мои щеки снова обожгло. Я уткнулся в телефон. — Да. — Забавно. Учитывая, что ты пялишься на меня последние три минуты. Я чуть не поперхнулся: — Я не пялюсь! — Ага, рассказывай, — хохотнул он и отвернулся.