Zone Entry/Войти в зону

Калеб

— Это «Stella Café», — говорит Мэддокс. — Мой друг сказал, что менеджер придет около пяти, сможешь поговорить с ней насчет работы. — Спасибо, Мэдд. Он ведет меня внутрь современной кофейни. Вокруг стоит гул голосов, заведение забито студентами под завязку, но Мэддокс ловко пробирается к столику на двоих. Он предлагает сделать заказ, я пожимаю плечами и отрешенно смотрю в окно. Вскоре Мэддокс возвращается с двумя абсурдно высокими стаканами айс-кофе со взбитыми сливками. Я хмурюсь. Он всегда был сладкоежкой, а я сам сказал ему заказать что угодно на его вкус. — Ты здесь уже неделю. Завел новых друзей? — спрашивает Мэддокс. — Это что, детский сад? Он фыркает: — Понятно, значит «нет». А как насчет парней из команды? — Они есть. Некоторые вполне ничего. Пара ребят ходят со мной на экономику и обычно втягивают меня в свои разговоры, что довольно мило с их стороны. Шульц забавный, и мои подколки его не задевают. Пожалуй, с ним я лажу лучше всего. Уолтерс раздражающе зажат, а с капитаном Рисом Морганом мы не ладим вообще. И я терпеть не могу правую руку Моргана — его верного прихвостня. По совместительству это Ник, мой сказочно скучный сосед по комнате. — Встретил каких-нибудь симпатичных парней? — допытывается Мэддокс. Ради всего святого, я здесь всего неделю, а он уже пытается контролировать мою личную жизнь. — Никто не привлек моего внимания. — Ладно... а как у вас с Ником? Это вызывает у меня реакцию: — Он меня пугает. — Да что не так с Ником? Он один из самых приятных людей, которых я знаю. — Он не «приятный». Он постоянно спрашивает, как у меня дела, предлагает показать кампус, познакомить с кем-то, посоветовать профессоров. — Э-э, Калеб. Это и есть определение приятного человека. Ник не такой. Я убежден, что всё это — игра, хотя его маска слетела лишь однажды, несколько дней назад на нашей первой тренировке. С тех пор он как будто сделал смыслом своей жизни быть максимально вежливым, несмотря на то что я намеренно его задираю. Я качаю головой, странно стремясь доказать свою правоту: — Это всё фальшивая вежливость вместе с его фальшивой улыбкой. От него реально веет вайбом маньяка-убийцы. Мэддокс взрывается хохотом: — Он не сделал тебе ничего такого, что заслуживало бы такой резкой реакции, Калеб. — Я тебе говорю...он не такой замечательный, каким вы его считаете. Он фальшивый «золотой мальчик», который играет роль, о которой его никто не просил. Рядом с нами кто-то прокашливается. Я поднимаю голову. Возле нашего столика с кофе на вынос стоят Рис и — ну надо же — сам Ник. Я кривлюсь. Единственный раз за неделю, когда он выбрался из общаги куда-то, кроме тренировок и пар, ему приспичило зайти в кафе именно тогда, когда я поливаю его грязью перед Мэддоксом? Рис — видимо, он и привлек наше внимание — злобно смотрит на меня. Плечи Ника напряжены, уши покраснели, но он смотрит на дверь, будто хочет поскорее уйти. И я его понимаю. — Подслушиваете? — спрашиваю я, хмурясь. Странное, неприятное чувство колет где-то внутри. Вина. Это я чувствую вину. — Калеб, — осаживает меня Мэддокс. — Трудно не услышать, когда ты орешь на всё кафе, — бросает Рис. — Ты козел, Дженнингс. Я прикладываю руку к груди и картинно ахаю: — О нет, какая досада. Ник кладет руку на плечо Риса и слегка подталкивает его к выходу, всё еще избегая смотреть на меня. Его взгляд мечется по сторонам. — Мы можем идти? Рис говорит ему — тихо, но я слышу: — Расслабься. Её здесь нет. Ты сам хотел зайти выпить чего-нибудь. Кого «её»? Ник бормочет: — Рис, просто пойдем. Рис ворчит и направляется к выходу, и Ник наконец встречается со мной взглядом своих темно-карих глаз. По позвоночнику пробегает странный холодок, и я списываю это на ту безумную энергетику, которую он постоянно источает. Взгляд Ника скользит мимо меня и останавливается на Мэддоксе. — Рад был видеть, — говорит Ник, выдавливая улыбку. Он кивает Мэддоксу, и тот сияет в ответ. Какого черта? Мэддокс так никогда не улыбается, особенно качкам. — Это было неловко, — говорит Мэддокс, когда они уходят. — В смысле, для тебя. — Если ты сейчас скажешь, что втюрился в Ника Сандовала, я сойду с ума. — Я не встречаюсь со спортсменами, помнишь? Просто он милый. К тому же, он вообще по парням? — Понятия не имею. Что за бред? Всё это доведет меня до ранней могилы. Я бурчу себе под нос и наконец отхлебываю из своего стакана, чуть не поперхнувшись от того, насколько он приторный. — Если я буду здесь работать, я не стану делать такую бурду. — Нормальный вкус. — Нет, слишком сладко. Паршиво на вкус. Движение за стойкой привлекает мое внимание. Пришла молодая женщина. Поскольку её фартук черный, а не зеленый, как у остальных, я указываю на неё: — Это менеджер? Мэддокс оглядывается: — Ага. Она должна знать, что ты придешь. Я встаю. — Пойду обеспечу себя работой. — Не забудь ослепить их своей «очаровательной» личностью, — иронизирует он, вызывая у меня смех.

***

Я возвращаюсь в общагу поздно. Ник сидит на кровати, скрестив ноги, с ноутбуком на коленях. Наверное, опять смотрит свои дурацкие сериалы. Он мельком глядит на меня, когда я вхожу, и надевает наушники — звук из ноутбука исчезает. Он всегда надевает наушники, когда я в комнате. Мне потребовалось время, чтобы понять: он делает это для того, чтобы шум мне не мешал. Забавно, потому что я-то врубаю музыку на полную громкость, когда захочу. Честно говоря, я и не думал, что это грубо, пока не появился Ник. — Держи. — Я протягиваю ему коробочку с шоколадным капкейком. Менеджер дала мне его в качестве приветственного подарка, сказав, что я могу выходить в следующий вторник. Она велела найти девушку по имени Джесси, которая введет меня в курс дела. Ник ставит видео на паузу, снимает наушники и берет коробку. — Что это? — Мировая. Он фыркает, и это одна из самых искренних реакций, которые я от него видел. Ник открывает коробку, достает капкейк, секунду рассматривает его и откусывает. Его лицо светлеет, на щеках появляется румянец. Я невольно засматриваюсь на то, как он слизывает крошки с нижней губы. — Спасибо! Я обожаю сладкое, — говорит он, широко улыбаясь. Я пристально смотрю на него. — Отлично. Потому что я устроился туда на подработку. Думаю, буду часто приносить сладости. Ник вздрагивает, его пальцы сжимаются вокруг капкейка. — Ты устроился в «Стеллу»? — Ну да. Что-то не так? — Ничего, — бормочет он. Ник натягивает наушники и снова включает сериал. Я слишком долго смотрю на него, пытаясь понять, что это сейчас было. Он продолжает есть капкейк, уставившись в экран. Нахмурившись, я убираю куртку и сажусь на свою кровать. Только когда он доедает и начинает облизывать крем с пальцев, я осознаю, что пялюсь. Сбитый с толку собственным поведением, я наконец отворачиваюсь. Честно говоря, может, я так пристально слежу за ним, потому что меня всё еще бесит, что он даже не заикнулся о моих словах в кафе. Я назвал его фальшивым золотым мальчиком, а ему плевать? Просто взял мой подгон и поблагодарил? Это только подтверждает мою теорию. У него явно не все дома. К несчастью для него, я не собираюсь оставлять его в покое. Я встаю и подхожу к его кровати. Он поднимает глаза, снова снимает наушники, когда я делаю знак. — Да? — спрашивает он. — Те слова, что я сказал... Тебя это совсем не колышет? Уголок его рта дергается, будто он хочет улыбнуться, но он сдерживается. — Всё нормально. Не кори себя за это. — Я и не корю. Он пожимает плечами: — Я просто говорю... не парься. То, как он это произносит... так искренне. Это пугает. — Тебе серьезно ок, что я сказал, будто от тебя веет вайбом убийцы? Ник издает какой-то сдавленный звук, а затем разражается смехом. — Я этого даже не слышал. — Так это тебя не задевает? Не бесит? Не знаю, зачем я добиваюсь ответа, но мне нужно хоть как-то раскусить этого парня. — Конечно, задело. Это ранило мои чувства, если ты это хотел услышать. — То, как сжимаются его челюсти, говорит мне, что он не врет. — Но всё в порядке. Я не могу нравиться всем. Спасибо за капкейк. Я ценю это. Я моргаю. Когда его взгляд падает на мои руки, я замечаю, что сжал кулаки. Вздохнув, я расслабляю ладони и заставляю себя успокоиться. — Ладно, — бросаю я и отхожу. Черт. Я ошибался. Он не фальшивый золотой мальчик. Нет...Ник Сандовал — гребаная тряпка.