Zone Entry/Войти в зону

Ник

Калеб целуется с той же интенсивностью, с какой берется за всё в этой жизни: уверенно, агрессивно и не сдерживаясь. Я не знаю, что, черт возьми, на меня нашло, и теперь уже никогда не узнаю, потому что вряд ли переживу это. Он крепко сжимает мои волосы, и эта боль обжигает — но отнюдь не неприятно. — Ты такой, сука, раздражающий, — шипит Калеб между поцелуями. — Не знаю, чего мне хочется больше: вырубить тебя или трахнуть. Я захлебываюсь от неожиданности, по мне пробегает волна жара, а он прикусывает мою губу. Он чертовски хорошо целуется. Жаль, что мы не сделали этого раньше — жаль, что я не перешагнул через себя и просто не спросил, был ли тот сон реальностью. Калеб снова тянет меня за волосы. Его рот горячий и влажный, у него такой приятный вкус, что всё мое тело будто в огне. Он что-то шепчет мне в губы, кажется, мое имя, но я не хочу прекращать. Теперь это официально: я зависим, хотя мы еще почти ничего не сделали. Я делаю следующий шаг и проскальзываю языком между его губ. Он охотно впускает меня, издавая стон, когда я исследую его рот. Но затем Калеб, кажется, приходит в себя. Он отстраняется, и я заставляю себя не бросаться за ним вдогонку. Какое-то время он просто смотрит мне в глаза, его дыхание прерывистое. — Так вот из-за чего ты вел себя как придурок?! — почти кричит он. — Потому что хотел пососаться? Мог бы просто попросить! О боже. Я закрываю лицо рукой, сгорая от стыда. — Я думал, ты натурал? — спрашивает он. — Видимо, нет. — Ты раньше пробовал с парнями? Я качаю головой, и мой взгляд падает. — Это проблема? Он моргает, будто мой вопрос его поразил. — Нет, Никки. Я просто пытаюсь понять, что у тебя в голове, потому что не хочу делать ничего, что тебе неприятно. Черт. Мое сердце взмывает вверх. Так просто… что-то внутри меня утихает. Я хватаюсь за ворот его футболки, сжимая мягкую ткань — мне просто необходимо его касаться. — Калеб, — шепчу я с улыбкой. — Ты очень милый. — Нифига подобного, — ворчит он, а затем наклоняется и снова целует меня. Его губы одурманивают. В этот момент я хочу только одного — чувствовать его вкус. Снова и снова. Мои нервы на пределе, в основном потому, что поцелуи с парнем для меня в новинку. Это потрясающе, но непривычно. Он целует с такой силой, какой я никогда не чувствовал раньше, и всё мое тело становится податливым, плавясь под его руками. Он гораздо увереннее меня, но его это, кажется, не волнует. Он ведет, крепко сжимая мои волосы. Когда он подталкивает меня сесть на кровать и устраивается сверху, оседлав мои бедра, я судорожно вдыхаю. Он возбужден так же сильно, как и я, и когда он прижимается ко мне, у меня вырывается сдавленный стон. И это… да. Мне это нравится. Вспышка тепла прошивает меня насквозь, и Калеб отстраняется, чтобы одарить меня самой самодовольной ухмылкой, которую я когда-либо видел. Я вспыхиваю, сгорая от того, как отчаянно я себя веду. — Посмотрите-ка, кто у нас расслабился, — поддразнивает он, проводя большим пальцем по моей губе. — Мой чопорный «золотой мальчик» не может сдержаться. Мне это нравится. Хороший мальчик. Я свирепо смотрю на него: — Не называй меня так. — Ты покраснел. Тебе нравится, когда тебя называют хорошим мальчиком? — Нет, — отвечаю я без капли злости, чувствуя, как щеки горят еще сильнее. Он смеется и снова притягивает меня к себе, целуя уже глубоко. Мои руки обхватывают его, сминая футболку на спине. Ухмыляясь мне в губы, Калеб двигает бедрами, и я крепко вцепляюсь в него. Я так возбужден, мне хочется большего. — Ложись, — хрипит он, укладывая меня на лопатки и нависая сверху. Я смотрю на него как в тумане, изучая его лицо, пытаясь разглядеть те самые зеленые искорки в его синих глазах. В комнате слишком темно, но я не жалуюсь — он так близко, и это всё, что мне сейчас нужно. Калеб вжимается в меня, я стискиваю зубы и провожу руками по его спине, чувствуя каждый позвонок. Он шепчет: — Чего ты хочешь, Никки? Мне требуется вечность, чтобы осознать вопрос. Я не знаю. Всё, что я знаю — под кожей бушует пожар, и я не представляю, что с ним делать. Он продолжает двигаться на мне, глядя сверху вниз потемневшим взглядом, и я начинаю двигаться в ответ. Но этого мало. Мне нужно… Громкий стук в дверь заставляет нас обоих замереть. — Ник! — раздается голос Риса. — Какого хрена? — шипит Калеб. Он яростно смотрит на дверь, а я зажмуриваюсь, мечтая, чтобы Рис испарился. Мозг кипит от резкого перехода из рая в реальность. — Ник! — снова зовет Рис. — Открывай! Калеб бросает на меня злой взгляд, прежде чем подняться. Он спотыкается, слезая с кровати, поправляет треники и глухо матерится. Хмурясь, я сажусь и спускаю ноги на пол. Рис колотит в дверь: — Клянусь богом, открывай, или я воспользуюсь своим ключом! — Какого черта у него вообще есть ключ? — бесится Калеб. — Ты в норме? Он оглядывает меня, пока я привожу себя в порядок, и я отрывисто киваю. Калеб подходит к выключателю и врубает свет. От резкой яркости я зажмуриваюсь и прижимаю ладони к глазам. Он распахивает дверь и рявкает: — Чего тебе?! — Почему вы так долго не открывали? — Мы спали, придурок. — Неважно. Вот твой матрас, — недовольно бросает Рис и втаскивает его в комнату. Калеб кусает щеку и наблюдает, даже не пытаясь помочь водрузить его на каркас. — Спасибо, — бормочу я Рису, потому что Калеб явно не намерен произносить ни слова. — Ага, — отвечает Рис. — Ты звучал реально взбешенным, что на тебя не похоже, так что вот. — Рис поворачивается к Калебу. — Обычное «прости» решило бы проблему гораздо раньше. Калеб показывает ему фак. — В общем, — Рис игнорирует его и жестом просит меня подвинуться. — К моему соседу кто-то пришел, и этот шум не дает мне уснуть. Можно я перекантуюсь у вас? Я замираю. — Э-э… Рис хмурится. Раньше я никогда ему не отказывал. Он внимательно смотрит на меня: — Если ты не хочешь, я уйду. Мне просто позарез нужно выспаться перед завтрашним выездным матчем. — Какая разница? — подает голос Калеб за его спиной. — Ты всё равно ничего не приносишь команде. — Ты в курсе, что я капитан? — Поздравляю, у тебя есть ярлычок. Я закатываю глаза, не в силах слушать их препирательства. — Калеб, ты не против, если Рис останется? Скажи «да», скажи «да»… — Мне-то что? — отмахивается Калеб и начинает перекладывать свои подушки. — Но, Капитан, выкинешь такое еще раз — я ударю тебя в горло. — Ой, боюсь-боюсь, — сухо роняет Рис, забираясь на мою кровать и отодвигаясь к стенке. Он отворачивается, и я встаю, чтобы выключить свет. Занеся руку над выключателем, я оборачиваюсь к Калебу. Тот лежит на своей кровати, закинув руку за голову. Он смотрит на меня, и мой взгляд падает на его губы — всё еще влажные и припухшие от поцелуев. Его волосы в беспорядке, щеки горят. Интересно, выгляжу ли я так же? Заметил ли Рис? Кажется, он ничего не заподозрил. — Прости, — одними губами произношу я Калебу. Тот хмурится еще сильнее. Он злится? Я не вынесу, если он снова будет на меня злиться. Это меня убивает. Должно быть, у меня совсем жалкий вид, потому что Калеб садится. Его взгляд смягчается. Он косится на спину Риса, а затем манит меня пальцем. — Иди сюда, — шепчет он губами. Когда я подхожу, он хватает меня за ворот футболки и целует — нежно и медленно, будто резкое движение может разбудить Риса. Затем он хлопает меня по щеке, как щенка, и шепчет: — Хороший мальчик. Я чуть не задыхаюсь от неожиданности, а Калеб порочно ухмыляется.

***

Я просыпаюсь от того, что кто-то резко распахивает шторы. Ослепительный солнечный свет бьет в лицо. — Подъем, спящие красавицы! — орет Калеб слишком громко. Рядом со мной стонет Рис: — Серьезно, Дженнингс?! — Мы играем против моей бывшей команды. Никаких поблажек, Капитан. — Автобус только через несколько часов! — Твои проблемы, — отрезает Калеб. Я протираю глаза. Калеб уже после душа, волосы мокрые, на нем спортивная форма. — Ты куда? — спрашиваю я. — На пробежку. Калеб шутливо салютует нам и уходит. Вот так просто. Разбудил всех без веской причины и свалил. — Он ведь сделал это только чтобы позлить нас, да? — бормочет Рис. Кивнув, я встаю и потягиваюсь. — Похоже на то. Он выглядел дерганым. Видимо, игра против старой команды его заводит. — Вы двое стали лучше ладить, да? — Рис зевает. Хорошо, что я стою к нему спиной, потому что от этого вопроса мое лицо обдает жаром. Я не отвечаю, и Рис не настаивает. Он встает с кровати, слегка хлопает меня по плечу. — Спасибо, что приютили. — Без проблем, — рассеянно бросаю я. Мои мысли уже далеко. Точнее, они заняты Калебом. Я едва замечаю, как Рис выходит за дверь. Оставшись один, я смотрю на половину комнаты Калеба. Там, как всегда, порядок. Кровать заправлена, на столе чисто. Забавно: при всей его тяге к чистоте, во всем остальном Калеб — это чистый хаос. Он совсем не похож на людей, с которыми я обычно встречался. Все мои бывшие были, по выражению Калеба, такими же «правильными», как и я. Не то чтобы я специально таких искал, просто так получалось. Наши отношения были спокойными. Я даже не помню, чтобы мы когда-то ругались или чтобы я доходил до такого состояния, когда готов уничтожать себя текилой среди недели. Как сказала Джесси, даже когда я поймал её на измене, я не выдал бурной реакции. Калеб вытаскивает из меня кого-то, кого я сам не узнаю. Он другой. И не только потому, что он парень — хотя эта деталь пугает меня куда меньше, чем я ожидал. Я всегда думал: если я когда-нибудь осознаю свою тягу к мужчинам, это будет грандиозное «эврика!», но нет. Всё просто так, как есть. Правда, меня гложет моя неопытность. Лицо горит при мысли о том, как Калеб взял всё под контроль, а я просто подчинялся. Даже если ему было всё равно, я боюсь, что если мы продолжим, ему станет со мной скучно еще до того, как что-то серьезное произойдет. Вздохнув, я заставляю себя перестать накручивать и сажусь за учебу. Время летит за написанием работ. Когда я заканчиваю, пора собираться и идти вниз к Рису и Шульцу. Мы едем на каток, где нас ждет автобус до Мичигана. Я уже с ужасом думаю о шестичасовой поездке, но, может, это даст мне время обдумать вчерашнюю ночь. Кого я обманываю? Я никогда не смогу это «разложить по полочкам». Я не знаю, где Калеб, но не переживаю — автобус он не пропустит. Дядя его прибьет. Шульц ухмыляется мне при встрече: — Слышал, Морган сдался и вернул матрас Дженнингсу. — Ник был слишком унылым, — говорит Рис, направляясь к своей машине. — Шульц, у меня вопрос, — внезапно выпаливаю я. Он останавливается, я тоже, Рис замирает следом. — Это прозвучит странно, но я не знаю, у кого еще спросить. Шульц машет рукой: — Валяй. Ну, была не была. Это мои лучшие друзья, они не станут меня осуждать. Я откашливаюсь: — Тебе ведь нравятся парни, да? Шульц, благослови его бог, даже не колеблется: — Я пансексуал, так что да. А что? Я смотрю на него, колеблясь. Он спрашивает: — Оказался не таким натуралом, как думал? Рис из-за его плеча бросает на меня пристальный взгляд. Шульц дает мне время подобрать слова, но когда я не справляюсь, он говорит: — Необязательно говорить сейчас. Но если захочешь обсудить — я рядом. От его поддержки внутри разливается тепло. Улыбнувшись, я говорю: — Да, я не такой уж натурал. Наверное, правильное слово — би? — Я кусаю губу и добавляю: — Мне кое-кто нравится, но я не понимаю, как это всё… работает. — Что именно работает? — Ну… — Секс с другим парнем? Мое лицо пылает, но я киваю. — Порно, — отрезает он, и Рис прыскает. — Хотя погоди, там всё не слишком достоверно… Reddit? Quora? Можешь спрашивать меня, я не против, но вообще лучше спросить того парня, который тебе нравится. Особенно если ты ему доверяешь. Многим заходит роль «учителя». И вообще, там всё не так сложно. Ты парень, ты знаешь, что тебе самому приятно. Просто делай то же самое, а если зайдете на «неизведанную территорию» — просто будь честным. — Не знал, что ты такой… мудрый. Шульц шутливо толкает меня, я смеюсь, а когда смотрю на Риса, замечаю, что он подозрительно притих. Он втянул голову в плечи, уши у него красные. Конечно, я не стану его подкалывать. Я знаю, что он не осуждает. Честно говоря, я знаю, что он и сам сейчас в чем-то разбирается. Рис влюблен в лучшего друга своего брата, хоть и никогда не говорил об этом вслух. Он избегает Исаака как может, и его брат думает, что это безразличие, но я-то вижу. Будто почувствовав мой взгляд, Рис встречается со мной глазами. Я широко улыбаюсь ему. Он отвечает тем же, хоть и немного неуверенно. — Люблю тебя, чувак, — говорит он. — Спасибо, что доверяешь нам. — О-о-о, мое сердечко, — пропел Шульц, и я рассмеялся.