Междумирье электричества. Тайна Эдисона. Том 2.

***

      Айзек открыл глаза.       Казалось бы, будто он летел очень долго сквозь пустоту и очнулся снова здесь, на поляне, в XVII веке. Воздух здесь был странный — плотный, прохладный, с запахом сырой земли и старого дерева, будто мир ещё не до конца решил, какой он: реальный или нет.       Что происходило до этого, до попадания в Междумирье, Айзек отчётливо помнил. Но всё же кое-что да и пропадало из его мыслей, будто кто-то аккуратно вырезал куски памяти ножницами.       Увидев, что друг задвигался, Паша бросился к нему, жестом показывая Марии и Тарасу отойти пока, чтобы не тревожить Айзека. Листья под его ногами тихо хрустнули — слишком громко в этой внезапной тишине.       Увидев его, Айзек вздрогнул. Его охватило какое-то странное чувство — не неприятное, но какое-то… странное? Неземное? Так бы сказать. Будто он одновременно здесь и чуть-чуть не здесь.       Но, впрочем, с этим можно разобраться потом.       — Что… произошло? Почему я на земле? Что случилось?       — Бро, ты как? — Паша наклонился перед ним, пытаясь подхватить так, чтобы тот не упал и не ударился об сухую землю. Его голос звучал чуть напряжённо, но держался на привычной иронии, как на тонкой нитке.       Ведь из-за погоды тут, в Линкольншире, очевидно, не было дождя уже долго. Земля была твёрдая, потрескавшаяся и казалась почти каменной.       — Я… хорошо… А что случилось? Я просто упал… и всё? Больше ничего? — с надеждой спросил Зерцало, хватаясь за рукав друга, который с лёгкостью поднял его. Пальцы дрожали — не от слабости, скорее от непонимания.       Тот покачал головой.       — Пока ничего нового. Но мы почти тут. Почти возле чёрной дыры. Скоро уже будем там. Очень хорошо, что ты пришёл в себя, дорогой мой.       Он сделал лёгкий акцент на слове «дорогой», будто это было что-то между шуткой и предупреждением, и тут же отвернулся.       Паша передал парня его родителям и отошёл в сторону, встав чуть поодаль. Он наблюдал за тем, как Тарас и Мария одновременно смотрели на Айзека — и в этом взгляде было всё сразу: тревога, усталость и та странная родительская концентрация, когда пытаешься держаться ради всех.       Но у Паши начало развиваться нетерпение.       Они тут были уже ебанную неделю. Почему они так и не сделали никаких результатов?       Он знал, что после входа в чёрную дыру всё изменится и они найдут её, но всё же его ужасно бесило то, что они тратили неделю впустую, пытаясь разобраться, что да как.       Теперь же, когда всё было понятно, нужно было приготовиться к тому, что ожидало их там. И разобраться, где же исчезли Богдан и Марта. Иначе без полной компании не будет толка.       Вдруг тишину прервал Тарас.       Его голос был тихим, но в нём слышалось напряжение, как натянутая струна.       — Я знаю, что я вас сюда вёл сам… И знаю, что вы хотите получить ответы. Но сначала скажите, пожалуйста…       Он посмотрел на жену, сына и Пашу. Взгляд задержался на каждом, будто он выбирал слова, от которых зависело слишком многое.       Он явно собирался спросить что-то, что изменит их путь навсегда.       И приблизит их к нормальной жизни… Хотя все уже понимали: после этого ничего прежним не будет. Гены не стереть. И не спрятать.       — Да, дорогой? Что ты хочешь знать? — голос Марии был твёрдым, но в нём дрожала тонкая линия страха, которую она пыталась не показывать.       — Как считаете… когда мы найдём нашу дочь…       Он специально сделал акцент не на «если», а на «когда». И после паузы добавил:       — Будет ли всё так, как прежде? Мы… открыли ящик Пандоры. Который уже не закрыть.       Айзек, опираясь на мать, тихо ответил:       — Да шутка в том, пап, что ничего уже не будет как прежде. И по поводу ящика Пандоры… Не мы его открыли. Совершенно не мы. За нас это сделал кто-то другой.       Мария кивнула, поддерживая:       — Согласна. Это явно сделал тот, кому нужна была информация о Наследниках. Но сейчас не об этом. Нам нужно найти нашу дочь.

***

      В тот же момент, чуть выше по пространству Междумирья, среди «переходной зоны», где время текло слоями, шли тихие разговоры.       Два силуэта стояли у арки, похожей на разлом в стекле. Один держал в руках свиток с символами гравитации, другой — наблюдал за переливами портала.       — Система нестабильна, — произнёс первый сухо. — Наследники уже вошли.       — Я знаю, — ответил второй спокойно. — Но они вошли не все.       — Это проблема?       — Это катастрофа, если они не соберутся вовремя.       Пауза.       — Чёрная дыра активируется в следующем цикле. Если Брижитт не стабилизируют — Междумирье начнёт «расползаться».       — А если стабилизируют?       — Тогда кто-то станет ядром системы.       Они замолчали.       И где-то между слоями пространства тихо прозвучало:       — Эдисон… уже выбрана.       — А остальные? Она же не одна вошла, верно?       — Остальные пока просто потерялись в переходе. Да, она не одна.       И арка погасла, оставив только тихий треск энергии. И случайный прохожий остался, содрогаясь от страха и предвкушения.       Хотя ясно было всем: ничего страшного тут не было. И не должно было быть.

***

Лондон, 1890 год.

      Томас сидел возле костра, наблюдая, как огонь пожирает старые газеты и письма. Пламя отражалось в его глазах, делая их ещё более усталыми.       Он чувствовал, что его втянули в систему, которую он сам до конца не понимает.       И где-то рядом, на улице, проходили голоса:       — Если Эдисон станет Эдисоном Междумирья… это будет уже не просто человек. Вернее, я думаю, что будет Брижитт вместо него. Он не будет задет в этом, по нему видно, что не справится.       — А кто?       — Именно Брижитт. Поэтому она и… Оказалась здесь, как электричество, я думаю. Поскольку зачем ей здесь ещё быть?       — Наверное, поэтому. Но, как думаете, она готова? Или…?       — А ты думаешь, кто-то к этому готов? Рос для этого? Радовался? Очевидно, что нет. Поскольку, понимаешь, никто не планировал этого. Я имею в виду, с её окружения. Никто вообще не хотел этого. Но им придётся, ибо больше некому.       — А что по поводу Томаса? Он останется, или…?       — Он останется. Но не полностью здесь. Будет жить обычную жизнь и помогать ей. Ведь так-то она свет Междумирья — самая важная особа тут. Должна учить новеньких наследников, и все дела.       Томас медленно сжал пальцы.       — …Значит, они уже начали выбирать нас вместо нас самих, — тихо сказал он сам себе. — Ей это явно не нужно было. Зачем так случилось? Мне уже её жаль. Очень-очень жаль.       И огонь треснул сильнее, будто ответил.