Свинец, шлюха и бабло

"Дряная блатная баба Руки да ноги как шея удава Мерзкая шутка тощая шкура Отвали же от него дура! Не то я ноги твои сломаю Шея твоя повисит на верёвке Не там я тваре забрать дорогого Вскрыть вены я должен плутовке" Тишина стояла странная. Не та мирная предрассветная тишина когда спят даже крысы. Другая. Натянутая как струна. Город затаил дыхание будто перед ударом. Фонари мигали через один создавая пляску теней на мокром асфальте. Недавно прошел дождь и теперь лужи отражали желтый свет делая мир двойным перевернутым и чужим. Эйноя куталась в свое дурацкое боа. Мех промок и теперь висел унылыми сосульками. Перо на голове обвисло как у подбитой птицы. Она злилась. Злилась на Доннато который сегодня оказался особенно невыносимым. Злилась на себя что не смогла его разговорить. Злилась на этот проклятый город который никогда не дает ей того чего она хочет. Она рассчитывала что он подвезет ее до дома. Машина у Доннато старая но теплая. В ней пахло бумагой и табаком. Можно было закрыть глаза и делать вид что все нормально.Что она не шлюха. Что он не счетовод. Что они просто двое уставших людей едущих домой после работы. Может даже друзей? Знакомых? Не вышло. Он даже не предложил. Сидел уткнувшись в свои гребанные цифры и когда она наконец поняла что сегодня ничего не будет просто встала. Поправила платье. Надела перчатки которые снимала чтобы показать ему новые кольца. Он даже не посмотрел. И вот теперь она идет пешком. Через весь город. В обход порта потому что там сейчас особенно опасно. Через старые кварталы где даже полиция боится появляться после полуночи. Шлюха не смогла установить контакт с Донни. Факт неприятный и опасный. Без его расположения она теряет многое. Скидки на проценты. Защиту от особо ретивых головорезов. Возможность заночевать в теплом офисе если на улице совсем плохо. Она знала что эти отношения строятся на взаимной выгоде но иногда казалось что Доннато просто терпит ее. Как терпят надоедливую кошку которая сама пришла и теперь не хочет уходить. Ей сегодня не удалось поэтому пришлось идти пешком а не ехать на его машине до дома. Она шла медленно. Туфли на высоком каблуке скользили по мокрой брусчатке. Ноги гудели. Перчатки промокли насквозь и белый шелк стал серым и липким. Она мечтала о ванне. О горячей воде. О том чтобы смыть с себя эту грязь этот день этого Доннато который даже не поднял головы когда она выходила. Шаг. Еще шаг. Улица сужалась. Дома справа и слева нависали как старые гробовщики готовые захлопнуть крышку. Где-то капала вода. Методично. Бесконечно. Кап. Кап. Кап. Как обратный отсчет до чего-то неизбежного. Она ускорилась. Слышит она сдавленный шум. Сначала не поняла что это. Просто звук. Шорох. Что-то на грани слышимого. Как дыхание. Нет тяжелее. Как будто кто-то очень большой и очень голодный сидит в темноте и ждет. Она остановилась. Прислушалась. Шепот. Чей-то шепот. Быстрый бессвязный как у сумасшедшего. Слова не разобрать но интонация пугала. Слишком ласковая для этого времени и этого места. И ощущение слежки. То самое волоски на загривке встают дыбом а сердце пропускает удар. Она знала это чувство. Оно никогда не обманывало. За ней следили. Не минуту. Не две. Весь этот чертов путь от офиса Доннато до проклятой улицы где даже воздух пахнет смертью. Она оглянулась. Никого. Только тени. Только мокрые стены. Только желтые круги от фонарей которые плясали как бешеные. Она сделала еще шаг. И в этот момент все случилось. Вдруг ее резко схватили и оттащили за волосы к стене... Боль вспыхнула мгновенно. Острая. Настоящая. Такая от которой темнеет в глазах и хочется кричать но голос куда-то пропадает. Кто-то огромный и сильный держал ее за шикарные, уложенные волосы которые она так берегла. Грубо. Без капли жалости. Так держат нашкодившего щенка или тряпичную куклу которую собрались выбросить. Ее прижали к стене. Спиной. Затылком. Шея выгнулась под неестественным углом. Боа слетело и упало в лужу. Перчатка порвалась о кирпич. Она почувствовала вкус крови во рту. Кажется прикусила язык когда ее тащили. В тьме блеснуло что-то острое и холодное. Нож. Большой. Не кухонный. Не перочинный. Настоящий. Охотничий. Лезвие длинное с желобком для крови. Оно оказалось у ее горла прежде чем она успела моргнуть. Металл обжигал кожу. Один неверный вдох и все кончится здесь. На этой грязной улице. В этом промокшем платье. С этими дурацкими перьями на голове. А на нее смотрели два больших угрожающих глаза. Бездонные. Черные. Без единого проблеска света. Зрачки расширены так что радужки почти не видно. Глаза человека который не спит. Который не ест. Который забыл что такое нормальная жизнь. Они смотрели прямо в душу и душа Эйнои съежилась как мокрая кошка. —...Что ты делала с ним сука. —Голос низкий. Горловой. Каждый звук пропитан ненавистью. Но не той горячей что взрывается и гаснет. Другой. Холодной. Расчетливой. Голос человека который убьет тебя и будет жевать свой завтрак не меняя выражения лица. Угроза чувствовалась в воздухе. Физически. Как запах озона перед грозой. Эйноя не могла дышать. Не могла думать. Могла только смотреть в эти глаза и понимать что сейчас умрет. Она знала этот взгляд. Читала о нем сегодня в газете. Та самая статья которую она пересказывала Доннато. Бешеный маньяк на свободе. Четыре жертвы за неделю. Все женщины. Все найдены в переулках. Все с одним и тем же выражением лица. Ужас застывший навечно. Этот безумец как будто вылез из той самой газеты. Буквально. Словно он прочитал заметку о себе и решил лично познакомиться с той кто ее пересказывает. Какая ирония. Какая чертова насмешка судьбы. Она смеялась над Доннато про маньяка. А теперь сама держит нож у горла. Дыхание нападавшего пахло странно. Не табаком. Не алкоголем. Чем-то сладковатым и тошнотворным. Как мясо которое слишком долго лежало на солнце. Или как цветы на кладбище когда их поливает дождь. Эйноя поняла. Поняла все. Это не просто маньяк. Это тот самый. Каннибал. Эллиот. Она слышала о нем. Все слышали но никто не верил до конца. Говорили что он ест своих жертв. Говорили что делает это медленно. К кому именно тогда было непонятно. Доннато. Кверти просто прорвало на секунду. О матерь божья бедный донни! Почему на него упал жребий?! Помнится.. Они гуляли в тишине и она чувствовала пожирающий взгляд когда была слишком близка к нему.. Как к нему.. К этому замученному бухгалтеру который сидит в своей пыли и считает чужие деньги. У этого монстра есть симпатия к Доннато. Боже храни Доннато. Потому что если этот псих его любит то любая женщина которая к нему приближается становится врагом. Эйноя попыталась закричать. Не вышло. Нож надавил сильнее. Кожа на горле натянулась. Одно движение и все. Артерия. Кровь фонтаном. Красивое белое боа станет красным за секунду. Но она не была бы Кверти если бы сдалась так просто. Она заставила себя дышать. Ровно. Глубоко. Вопреки всему. Вопреки страху который разрывал ее изнутри. Она встречалась с разными людьми. С жестокими. С опасными. С теми кто убивал просто потому что у них было плохое настроение. Она знала один секрет. Безумцы любят когда их слушают. Безумцы любят когда с ними разговаривают. Безумцы ненавидят тишину и панику. Ей получилось убедить его не коцать ее сразу а поговорить и обдумать действия. Она прошептала. Еле слышно. Одними губами чтобы не двигать горлом под лезвием. — Я могу объяснить. Я не враг. Я помогу раз тебе нужен доннии.. — голос сладкий наступление бешеное Он замер. Глаза сузились. Лезвие чуть ослабло. Не убралось но перестало врезаться в кожу. Он обдумывал. Настоящий психопат но с холодным расчетом. Он не резал сгоряча. Он решал. Как шахматную партию. Убить или не убить. Съесть или оставить. Искоренить угрозу или использовать. Эйноя молилась всем богам которых никогда не знала. Молилась Доннато чтобы он сидел сейчас в своем кабинете и не чувствовал что она в опасности. Молилась этой грязной улице чтобы она стала свидетелем а не могилой. Эллиот наклонился ближе. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от ее лица. Бледное. Острое. Глаза как угли. Улыбка тонкая и страшная. Он нюхал ее. Буквально. Как зверь нюхает добычу. Проверяет не испорчена ли. Не больна ли. Не врет ли. — Ты говоришь с ним. — сказал он тихо. — Ты приходишь к нему. Ты трогаешь его вещи. Ты пахнешь его комнатой. Это не нравится мне. — Эйноя сглотнула. Нож снова кольнул. Она замерла. — Элли.. Ты же понимаешь что если убьёшь меня то потеряешь единственного человека с кем он общается? — рука медленно скользнула на грудь элли, женское обояние действует мгновенно Эллиот задумался. Это было странно. Видеть как монстр думает. Как шевелятся его мысли за этими страшными глазами. Он явно не привык к тому чтобы ему возражали. Не привык к тому чтобы жертва говорила с ним как с равным. Но он слушал. А это уже победа. — Хорошо — сказал он наконец. —Поговорим.—Нож отошел от горла. Но рука осталась на волосах. Вторая рука на плече. Он не отпускал. Просто дал возможность говорить. И Эйноя заговорила. Быстро. Четко. Как учили. Как она умела когда речь шла о выживании. Она рассказывала о Доннато. О его работе. О том как важны правильные люди вокруг него. О том что шлюхи бывают разными. Некоторые приносят вред. А некоторые пользу. И она из вторых. Эллиот слушал не перебивая. Иногда он облизывал губы. Иногда его пальцы начинали поглаживать ее волосы почти нежно. Это было страшнее чем угроза. Потому что непонятно. Ласка или прелюдия к убийству. Он сказал только одну фразу за весь ее монолог.— Шлюх я не люблю.— Эйноя не стала спорить. Она просто продолжала говорить. О деньгах. О документах. О том как она помогает Доннато получать информацию которую не получить иначе. Как ее тело это просто инструмент а настоящая ценность в голове. В связях. В том что она знает. Эллиот моргнул. Первый раз за все время. Кверти чуть улыбнулась наклоняясь к его уху, волосы пахли странно но приемлемо — элли~.. Ты такой молодец что слушаешь.. Может если не убьёшь меня то я принесу тебе что-нибудь от донни.~ — губы почти касались волос — ручку или перчатку?? На эту близость он отошел. Какой маньяк не огрызается на соблазняющие темы шлюхи.. И речь идет не о ее касании а о вещах Донатто — Ладно сказал он. — Живи. И исчез. Просто растворился в темноте. Как будто его никогда и не было. Только запах сладковатого мяса остался. Да след от лезвия на шее. Эйноя сползла по стене. Села прямо в лужу. Боа плавало рядом как убитая белая змея. Перчатка превратилась в тряпку. Колени тряслись. Зубы выбивали дробь. Она сидела и смотрела в пустоту. Она жива.