Во сне мы снова будем рядом

— Ами, стой! Амелия! Остановись, пожалуйста! — кричал парень вслед удаляющейся фигурой девушки. Он даже не понял в какой момент всё стало настолько плохо. — Ты не можешь меня кинуть! — А вот и могу Антонелли, ты сам виноват, — девушка настолько резко остановилась, что Кими даже удивился, когда понял, что она стоит на месте. — Ты мне изменил, не я! — Это было один раз, я был пьян! Прости, пожалуйста! Хочешь я на коленях буду извиняться? — ещё бы мгновение и парень точно было свалился к её ногам, даже если бы там была огромная лужа. — Не унижайся ещё больше, просто отпусти меня, — уже спокойным тоном сказала Ли. Кими замер. Его руки безвольно повисли, а колени так и не коснулись асфальта. Он смотрел, как Амелия делает ещё один шаг назад, и вдруг понял: всё. Стена между ними стала не из обид — из тишины. — То есть ты правда уходишь? — спросил он тихо. Без истерики. Без надрыва. Амелия остановилась. Не обернулась. Просто замерла, будто боялась, что если посмотрит на него — сломается. — Я уже ушла, Кими. Не сегодня. Не в эту секунду. Я уходила последние полгода, просто ты не замечал. Он хотел сказать что-то резкое, защитное, но вместо этого выдохнул и сел прямо на бордюр. Грязно. Устало. Впервые не пытаясь казаться сильным. — Ты права, — вдруг сказал он. — Я облажался. Не только с той девчонкой в баре. Я переставал слушать тебя где-то за месяц до этого. Просто… привык, что ты никуда не денешься. Амелия медленно повернулась. В её глазах стояли слёзы, но она не плакала. Уже нет. — Знаешь, что самое обидное? — сказала она. — Я бы простила измену. Правда. Со временем, наверное. Но я не могу простить, что ты перестал меня видеть. Для тебя я стала мебелью. Хорошей, удобной, родной — но мебелью. Кими хотел возразить. Открыл рот — и не нашёл слов. Потому что она была права. — Прости, — сказал он просто. Без надежды. Без попытки её вернуть. Просто потому что это было правдой. Амелия кивнула. Один раз. Твёрдо. — Прощай, Антонелли. Она пошла прочь. Медленно. Спина прямая, плечи расправлены. Кими не окликнул её. Не побежал следом. Он сидел на холодном бордюре и смотрел, как любимый человек уходит из его жизни — не в фильме, не в чужой истории. В его собственной. Она скрылась за поворотом. Он так и не заплакал. Только достал телефон и удалил её номер. Не потому, что разлюбил. А потому что понял: иногда самый взрослый поступок — это не бороться до конца, а отпустить, когда любишь настолько, что не хочешь делать ей больно своим присутствием. Через три месяца он увидел её в кафе. С другим. Она смеялась — искренне, легко, как не смеялась с ним. Кими не подошёл. Вышел через чёрный ход. И только тогда, прижавшись лбом к холодной стене, позволил себе заплакать — один раз, тихо, чтобы никто не услышал. Потому что это и есть любовь, когда расстаёшься не из-за ненависти, а из-за того, что слишком хорошо помнишь, какой она была счастливой — и понимаешь, что не ты делаешь её такой.