Спустя пять лет

Прошло два дня с того вечера у моря. Минхо стоял перед зеркалом в своей спальне, расстегнув рубашку. Смотрел на отражение пристально, безжалостно, как смотрят на контрагента, который пытается обмануть. Плечи уже не те, мышцы пресса стали мягче, очертания сгладились, руки потеряли рельеф. Он повернулся боком, потом спиной. Всё не то. Пока лежал в больнице, потом восстановливался дома. Ну ладно, не дома, а на работе, за стопками папок. Рёбра срослись, внутренние органы пришли в норму, врач разрешил лёгкую нагрузку. Но тело, которое он когда-то строил годами тренировок, растаяло. Не полностью - основа осталась, - но Минхо видел каждую деталь, каждую потерю. Он застегнул рубашку и вышел из спальни. Феликс сидел на кухне с чашкой кофе, листал что-то в телефоне. Поднял голову, когда Минхо сел напротив. - Ты какой-то задумчивый, - заметил Феликс. - Что-то случилось? - Нет, - Минхо помолчал. - Я решил вернуться к тренировкам. Феликс поднял бровь. Он был приятно удивлён тому, что Минхо возвращается к жизни. - Серьёзно? А рёбра? - Врач сказал, можно лёгкую нагрузку. - И когда планируешь? - Завтра. Нашёл зал недалеко от ресторана. Феликс кивнул, сделал глоток кофе. - Я с тобой не пойду. Ты же знаешь. - Знаю. Ты ненавидишь спортзалы. - Не ненавижу. Просто не понимаю, зачем мучить себя железками, если можно нормально поесть и выпить вина. Минхо усмехнулся - коротко, одними уголками губ. - Поэтому я иду один. Он встал из-за стола, взял телефон и ушёл в гостиную. Сел на диван, открыл сайт и записался. Утром позавтракал: овсянка с ягодами, два яйца, зелёный чай. Перед выходом посмотрел на себя в зеркало в прихожей и убедился, что принял правильное решение, записавшись в зал. В ресторане до вечера он занимался делами, в предвкушении предстоящей тренировки. А вечером, в полвосьмого, Минхо вышел на улицу. Вечерний Пусан дышал прохладой. Свет фонарей желтил тротуары, машин стало меньше, где-то вдалеке слышался шум моря. Минхо, не застёгивая куртку, сел в машину и поехал в тренажёрный зал. Он записался на вечерние тренировки, потому что утром не получалось - ресторан требовал его присутствия, а разминаться, бежать в душ, потом мчаться на работу для него не вариант. Минхо не любил спешки. Вечером - другое дело. Никто не торопит. Можно заниматься в своём ритме. Раньше они с Чаном тоже ходили вечером после работы. Зал встретил его приглушённым светом и тишиной. В это время здесь было мало людей - пара человек на кардиозоне, пара парней у штанг. Минхо кивнул администратору, прошёл в раздевалку. Переоделся. Чёрные шорты, белая футболка, кроссовки. Посмотрел в зеркало - усталое лицо, но глаза горят. Хорошо. Он вышел в зал и направился к тренажёру для жима ногами. Минхо сел в тренажёр, выставил минимальный вес - пятьдесят килограммов. Когда-то он работал с двумя сотнями. Но сейчас не время для рекордов. Первый подход: пятнадцать повторений. Ноги слушались, но в бёдрах пульсировала знакомая боль. Минхо выдохнул, отдохнул тридцать секунд. Второй подход. Третий. К четвёртому ноги начали дрожать. Минхо от сосредоточенности стиснул зубы. Он не гнался за результатом. Он просто делал. Каждое движение возвращало его в тело, которое он почти забыл. После жима ногами - разгибание бёдер в тренажёре. Три подхода по двенадцать повторений. Потом сгибание. Потом выпады с гантелями - самые лёгкие, по три килограмма в каждой руке. К концу тренировки футболка промокла на спине и под мышками. Минхо стоял у стены, пил воду, чувствуя, как пульс медленно возвращается к норме. В голове было пусто - не от усталости, от странного покоя. Он убрал гантели на стойку, сложил полотенце. Перешёл на растяжку - медленно, внимательно. Наклоны к ногам, "бабочка", потягивания спины. Мышцы горели, но тянулись легко, будто благодарили за то, что их наконец вспомнили. В раздевалке он снял мокрую футболку, бросил в пакет для грязной одежды. Встал под душ - вода обжигала плечи, стекала по груди, по ногам. Минхо закрыл глаза и просто стоял, чувствуя, как уходит напряжение дня. Он оделся, вышел из зала. Часы показывали начало одиннадцатого. Дома горел свет на кухне. Феликс сидел за столом с кружкой травяного чая - видимо, ждал. - Поздно, - сказал Феликс, не спрашивая. - Я решил ходить вечером, - Минхо сел напротив, поставил сумку на пол. - Чтобы после принять душ и лечь спать. - Как самочувствие? - Ноги отваливаются. Феликс усмехнулся. - Но хорошо? Минхо задумался. Посмотрел на свои руки - пальцы чуть дрожали, но это была хорошая дрожь. - Хорошо, - сказал он. - Давно не чувствовал себя так. Феликс кивнул, не стал задавать лишних вопросов. Встал, поставил перед Минхо кружку с чаем - горячим, с мёдом и имбирём. - Пей. И спать. Минхо взял кружку, сделал глоток. Тёплая жидкость растеклась по груди, успокаивая. - Спасибо, мамочка, - усмехнулся он. Феликс только посмеялся на это и ушёл в свою комнату. Минхо допил чай, вымыл кружку, поставил в сушилку. Прошёл в спальню, и раздевшись, упал на кровать. Смотрел в потолок, чувствуя, как тело гудит - усталое, живое, настоящее. Взял телефон, разблокировал экран и только сейчас увидел сообщение от Джисона. Джисон: Привет. Как прошёл день? Отправлено три часа назад. Минхо посмотрел на время - половина двенадцатого. Он приподнялся на локте, прислонился спиной к изголовью кровати. Тело гудело после тренировки - приятно, тяжело. Пальцы набрали текст. Минхо: Привет. Нормально. Только с тренировки вернулся. Ответ пришёл почти сразу. Джисон: Ты ходишь в зал по ночам? Минхо: Вечером после работы. Днём нужно быть в ресторане. Джисон: Я сейчас понял, что давно уже забросил тренировки. Всё некогда было. Минхо: Может, хочешь тоже записаться?Заниматься со знакомым человеком комфортнее. Феликс отказывается ходить на тренировки. Минхо перечитал отправленное сообщение и провёл ладонью по лицу. Он дышал слишком часто для человека, который просто лежит в кровати. Минхо сжал телефон крепче. Телефон пиликнул. Джисон: Отправь адрес. Завтра позвоню, запишусь. Пальцы сами напечатали адрес. Минхо: Мои тренировки в восемь вечера. Если успеешь - увидимся. Джисон: Договорились. Минхо: Тогда до завтра. Он положил телефон на тумбочку экраном вниз, выключил свет, лёг на спину. Сердце колотилось ровно, но слишком громко в тишине комнаты. В горле пересохло. Минхо сглотнул, провёл ладонью по груди - кожа была горячей. Он повернулся на бок, сжал подушку. Закрыл глаза. Он почувствовал приятную усталость, и через пять минут, через десять, он провалился в сон. На следующий день Минхо сидел в кабинете, разбирая утреннюю почту. Тело всё ещё помнило вчерашнюю тренировку - мышцы ног ныли при каждом движении, плечи тянуло. Но это была приятная боль. Феликс зашёл без стука - как всегда. В одной руке держал кружку с кофе, в другой - папку со счетами. Поставил и то, и другое на стол, сам плюхнулся в кресло напротив. - Нужно проверить, - пододвинул папку к Минхо. Минхо кивнул, взял и открыл одну из папок. - Сегодня опять на тренировку? - спросил Феликс, потягиваясь. Минхо поднял голову от бумаг. - Да. К восьми выйду. - И каждый день теперь собираешься? - Планирую. Феликс кивнул, отхлебнул кофе. Помолчал секунду, разглядывая друга поверх кружки. - Не скучно одному там заниматься? Минхо отложил ручку. Откинулся на спинку кресла. - Джисон тоже сегодня придёт. Феликс замер с кружкой у губ. - Джисон? - переспросил он. - Да, - Минхо взял ручку, покрутил её в пальцах, потом положил обратно. - Он сказал, что давно забросил. Ну, а я предложил составить компанию. - Ты? - Феликс поставил кружку на стол. Звякнуло громче, чем он, наверное, хотел. Внутри него что-то ёкнуло - неодобрительно и тревожно. Он смотрел на Минхо и видел не просто друга, который решил сходить в спортзал. Он видел человека, который после потери Чана хватался за соломинку, чтобы заполнить ту пустоту, что зияла внутри. И этой соломинкой становился Джисон. Феликс знал: Минхо искренне считает Джисона другом. И знал то, о чём Минхо предпочитал не думать. Джисон испытывает другое чувство. И спустя пять лет это чувство никуда не ушло. А теперь Минхо забирает Джисона ночью из бара, пьяного, почти беспомощного. Рассказывает Феликсу, как они гуляли у моря, ели рыбу, говорили ни о чём и обо всём сразу. И вот теперь - тренажёрный зал. Ещё одна нить. Ещё один повод быть рядом. Феликс был наблюдательным. И страх его был простым и тяжёлым: что Минхо, ослеплённый своей собственной пустотой, не заметит, как начнёт тянуться к Джисону не просто как к другу, а как к тому, кто может эту пустоту заполнить. И что из этого выйдет - ни для кого из них хорошо не закончится. Но, кажется, он уже тянется. Сам. - А что в этом такого? - Минхо встретил его взгляд спокойно. Слишком спокойно, подумал Феликс. Словно тот уже принял какое-то решение, даже себе в этом не признаваясь. Феликс молчал несколько секунд. Смотрел на Минхо так, будто видел его впервые. В горле пересохло. - Ничего, - Феликс сделал глоток кофе, поморщился - остыл. - Просто... Не знаю... Ты уверен? Он не договорил: "Уверен ли ты, что это просто спортзал?". Не спросил: "Ты помнишь, что он поцеловал тебя, пять лет назад без твоего согласия?". Промолчал о том, о чём боялся говорить вслух - что однажды Минхо проснётся и поймёт, что пустота заполнилась, но не тем, чем надо. И что тогда будет с ними всеми. Он просто сжал пальцами остывшую кружку и ждал ответа. - Да, - ответил Минхо. - Ты ведь не идёшь со мной. - Не иду, - согласился Феликс. Он взял остывшую кружку, поднялся. - Мне надо в зал. Пройдусь, проконтролирую персонал, - сказал Феликс уже с порога. - Ты сегодня во сколько заканчиваешь? Феликс вышел и притворил дверь. Минхо остался один. Он сидел неподвижно несколько секунд, глядя на закрытую дверь. Потом медленно выдохнул - так, будто до этого задерживал дыхание. Провёл ладонью по лицу. Щёки были горячими. Он взял ручку и вернулся к бумагам. Но строчки плыли перед глазами, а в голове снова и снова прокручивался один и тот же диалог. Слова Феликса застряли в голове, как заноза. "Ты уверен? - спросил он. Будто Феликс видел что-то, чего не видел он сам. Будто Феликс спрашивал не про тренировки. После этого вопроса Минхо задумался и впервые усомнился: правильно ли он сделал, предложив Джисону заниматься в одном зале и в одно время. Минхо бросил ручку, откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Сердце стучало где-то в горле. Он помотал головой, словно отгоняя навязчивую мысль, и снова взялся за работу: счета, накладные, поставки. Цифры плыли перед глазами, но он заставлял себя читать, вписывать суммы, ставить подписи. В кабинет снова заглянул Феликс. Через час, через два, Минхо не заметил. - Ты чего такой хмурый? - спросил Феликс, прислонившись к косяку. - Работаю, - ответил Минхо, не поднимая головы. - Ты уже полчаса одну и ту же накладную перечитываешь, - Феликс сказал это спокойно, но внутри было тревожно. Минхо поднял взгляд. Феликс смотрел на него с беспокойством. - Всё нормально. - Ладно, я пошёл. Если что - звони. - Феликс не стал спорить. Он ушёл, и Минхо снова остался один. Вечером Минхо закончил все свои дела и вышел на улицу. Вечерний Пусан снова дышал прохладой - такой же. Дорога заняла двадцать минут. Он не торопился, ехал чуть медленнее разрешённого, пропускал машины, которые спешили обогнать. В зале было людно - больше, чем вчера. Восемь вечера, час пик. Минхо кивнул администратору, прошёл в раздевалку. Переоделся и посмотрел в зеркало. Взял полотенце, бутылку воды. Вошёл в зал и осмотрел его. Джисона ещё не было. Он направился к стойке с гантелями. Сегодня планировал начать с плеч и груди. Разминка заняла десять минут. Минхо делал всё механически, но внимательно - чувствовал каждое движение. Он стоял лицом к зеркалу, разминая шею, когда в отражении увидел, как открылась дверь и вошёл Джисон. Кивнул администратору, приложил карточку к турникету. Он заметил Минхо, коротко улыбнулся и пошёл в раздевалку. Минхо отвернулся к стойке. Взял гантели, продолжил разминку. Через несколько минут Джисон вышел без толстовки, перекинул полотенце через плечо. - Привет, - остановился около него Джисон. - Привет, - ответил он. - Ты действительно записался. - Да. Если бы ты не сказал, я бы, наверное, так бы и не вспомнил, что нужно собой заняться. Минхо фыркнул. - Ладно, я пойду заниматься, - сказал Джисон. - А ты сильно не напрягай свой организм. Можешь навредить себе после операции. Джисон направился к зоне со свободными весами, достал из кармана бинты, намотал на запястья и лёг на скамью, выставил вес. Начал жим. Минхо делал своё: плечи, потом грудь. Перемещался от одного снаряда к другому, не глядя по сторонам. В зале было людно, зеркала отражали десятки людей. Иногда их траектории пересекались. Джисон брал гантели со стойки рядом с Минхо. Минхо закончил подход жима гантелей сидя. Плечи горели. Он опустил руки, сделал глубокий выдох и потянулся за бутылкой с водой. В зеркале напротив отражался зал. Взгляд скользнул по людям и зацепился за Джисона. Он стоял у нижнего блока на трицепс, спиной к нему. Тянул рукоять вниз - медленно, с явным усилием. Он поймал себя на том, что ему спокойно, зная, что Джисон здесь, рядом, в этом чужом, гулком зале, среди незнакомых людей. Минхо сделал глоток. Вода была комнатной температуры - противно-тёплой. Он закрыл бутылку, поставил на пол и взял гантели следующего веса. И не смотрел больше. Через несколько минут Джисон переместился к стойкам с гантелями. Встал рядом - просто потому, что нужный вес был на нижней полке, прямо перед Минхо. - Извини, - сказал Джисон, протягивая руку за гантелями. - За что? - Минхо даже не поднял голову. - Мешаю. - Не мешаешь. Джисон взял гантели, отошёл к скамье для жима лёжа. Лёг, прижал стопы к полу, выжал первый раз - тяжело, с хриплым выдохом. Минхо делал разводку гантелей лёжа на наклонной скамье. Считал про себя повторы: шесть… семь… восемь… Дыхание сбилось. Джисон закончил подход, сел на скамье, вытирая лицо полотенцем. Посмотрел в сторону Минхо - тот как раз опустил гантели после разводки, потянулся за водой. - Слушай, - окликнул его Джисон. Голос прозвучал громче, чем планировалось, отразился от зеркал. - Ты про рёбра не забыл? Минхо замер с бутылкой у губ. Опустил руку, повернул голову. - Что? - Рёбра, - повторил Джисон, поднимаясь со скамьи. Подошёл ближе, остановился в паре метров. - Ты полностью не восстановился. Тебе так нельзя. Доктор Пак разрешил только "лёгкую нагрузку". - Всё нормально, - ответил Минхо спокойно. Джисон не уходил. - Я видел, как ты делал жим и разводку. Ты брал вес, который явно не "лёгкая нагрузка". Минхо поставил гантели обратно на стойку. Повернулся к Джисону лицом. Взгляд - ровный, без тени раздражения, но с упрямством. - Не смотри на меня так, - продолжил Джисон. - Я тебя оперировал, и не заставляй меня это делать снова. Минхо молчал. Но молчание было не тяжёлым - задумчивым. Он чуть склонил голову набок, разглядывая Джисона так, будто тот сказал что-то, над чем стоило задуматься. Потом Минхо усмехнулся - коротко, уголками губ, без насмешки. Скорее с лёгким удивлением. - Будешь следить за моей нагрузкой? - Да, - без сомнения ответил Джисон и, поняв, что ответил быстро и прямо, добавил: - Если понадобится. Иначе навредишь себе. Минхо смотрел на него несколько секунд, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое - то, что он обычно прятал за маской невозмутимости. - Ладно, - сказал он, чуть кивнув. Минхо выдохнул - не тяжело, а скорее принимая неизбежное. Как человек, который умеет спорить, но в этот раз не видит смысла. Джисон развернулся и пошёл обратно к своей скамье, но через пару шагов остановился, обернулся. Минхо смотрел ему вслед. - И без резких движений, - тихо добавил Джисон. Минхо кивнул. Один раз. Без лишних слов, и Джисон пошёл дальше. Минхо взял самые лёгкие гантели из всех, что были на стойке. Сделал вдох, поднял - плавно, внимательно контролируя каждое движение. Плечи отозвались приятной тянущей болью, но не резкой - правильной. Он не смотрел на Джисона, но в зеркале напротив всё равно отражалась половина зала. И Джисон - сидящий на скамье в нескольких метрах. Минхо заметил, что он уже взял гантели, но почему-то не начинал упражнение. Просто сидел, опустив голову, глядя в пол. Минхо видел его макушку, плечи, расслабленные руки. Минхо сделал ещё один подъём. Плавно. Без рывков, как и обещал. Тренировка шла к концу. Минхо закончил последний подход на бицепс и опустил гантели на стойку с тихим, удовлетворённым выдохом. Мышцы горели, но это было хорошее, живое тепло. Он вытер лицо полотенцем, повесил его на шею и направился к стойке с водой, даже не глядя в сторону Джисона. Джисон в этот момент работал на трицепс - стоял у верхнего блока, спиной к нему, тянул рукоять вниз. Футболка на спине промокла, волосы намокли на затылке. Минхо скользнул по силуэту взглядом - и тут же отвернулся, делая глоток воды. Он взял бутылку, собрал полотенце и вышел из зала. Тяжёлая дверь с шипением закрылась за спиной. В раздевалке было почти пусто. Только двое парней у дальней стены переодевались, перебрасываясь негромкими фразами, и больше никого. Минхо подошёл к шкафчику. Пальцы не слушались: пропотевшая футболка прилипла к спине, плечи гудели после жима. Он достал полотенце, гель для душа, не глядя захлопнул дверцу и прошёл в душевую. Он включил горячую воду и встал под струю, подставляя плечи. Вода стекала по груди, по животу, по ногам, смывая пот и напряжение последнего часа. Минхо закрыл глаза, чувствуя, как мышцы постепенно отпускает. Плечи ныли, бицепс тянуло, но это была правильная боль. Он простоял так минуту - просто дыша, ни о чём не думая. Потом взял гель для душа, намылил мочалку и прошёлся по телу методично, без спешки. В голове было пусто. И это было хорошо. Закончив, он обернул полотенце вокруг бёдер и вышел из душевой кабинки в раздевалку. Подошёл к шкафчику. Звук открывающейся двери привлек внимание Минхо. Он обернулся, и взгляд его остановился на Джисоне, который только что вошел. Казалось, тот на долю секунды замер, словно оценивая обстановку, а затем продолжил свой путь. Минхо же, не придав этому особого значения, вернулся к своему шкафчику, погруженный в собственные мысли. - Не пожалел, что пришёл? - спросил он Джисона, доставая футболку. - Нет, - ответил Джисон. - Я даже кайфанул. Только сейчас понял, что мои мышцы - как старые друзья. Я их давно не видел, а они делают вид, что обиделись и не работают. Он усмехнулся, натягивая футболку через голову. - Обиделись и не работают, - повторил Минхо задумчиво. - Значит, завтра будут болеть ещё сильнее. - Ты прямо вдохновляешь. - Ты и сам это знаешь. Минхо потянулся за вещами - и что-то изменилось в воздухе. Там, за спиной, стал другим звук. Не в зале, нет - в паузе между дыханиями. Минхо замер с футболкой в руке, не оборачиваясь. Джисон молчал. Молчал слишком долго для человека, который только что шутил. - Ты чего? - спросил Минхо ровно, всё ещё глядя в стенку шкафчика. - Ничего. Замок заело. Голос был слишком быстрым. Слишком деловым для "ничего". Минхо медленно выдохнул, чувствуя, как по позвоночнику пробежал холодок - совсем лёгкий, почти незаметный. Такой бывает, когда стоишь на краю платформы и сзади подходит поезд. Не опасность. Предчувствие. Он не хотел знать, что именно заставило Джисона замереть. Не хотел додумывать. Не хотел предполагать. Минхо уже сел на скамью и натягивал кроссовки. - Тебя подождать? - спросил Минхо, будто интересовался погодой. - Выйдем вместе? - Да, я быстро оденусь. - Душ принимать не будешь? - Я, пожалуй, дома приму, - ответил тот. - Не могу в первый день здесь душ принять. Джисон быстро оделся, и они вышли. - Ты завтра как? - спросил Джисон. - Будешь? - Обязательно, - кивнул Минхо. - Раз я начал, то отступать теперь нельзя. - И не надо, - тихо сказал Джисон. Минхо поднял взгляд. Джисон смотрел уже не в сторону - на него. Прямо. Секунду, не больше. Взгляд был ровным, но под ним чувствовалось что-то, как под тонким льдом - тёмная вода. Минхо первый отвернулся. Кивнул на выход. - А ты? - Да, - ответил Джисон и моргнул так, будто только что проснулся. - Мне понравилось. И зал хороший. - Тебя подвезти, или ты на машине? - На машине. - Ну, тогда до завтра, - Минхо поправил лямку на плече. - До завтра, - ответил Джисон. Они разошлись по своим машинам. Минхо сел в машину, захлопнул дверь и на секунду замер, глядя через лобовое стекло на пустую парковку. Джисон уже уехал - белый седан вырулил минуту назад, и теперь только тусклый свет фонарей отражался в мокром асфальте. Он завёл двигатель, но не тронулся с места. Руки лежали на руле - спокойно, расслабленно. Только пальцы чуть сжимали чёрную кожу сильнее, чем нужно. Минхо проследил за этим движением, заставил себя разжать хватку. Он включил передачу и выехал с парковки. Пусан ночью был красивым: огни моста, жёлтые квадраты окон в высотках, редкие машины на встречной полосе. Он заехал в подземный паркинг, заглушил двигатель. Посидел в тишине. Пахло бетоном и выхлопными газами. Где-то капала вода - мерно, успокаивающе. Минхо закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Что-то его тревожило, и он сам не понимал, что именно. Минхо открыл глаза, вышел из машины и поднялся в квартиру. Дома Минхо прошёл на кухню. Открыл холодильник, достал бутылку воды. Крышка не поддалась с первого раза - скользила в руке, пластик противно хрустел. Он сделал усилие, открыл, сделал глоток. Вода была холодной, но щёки всё равно горели. Феликс сидел за столом с кружкой чая, отложил книгу. - Как прошло? - Нормально, - ответил Минхо, садясь напротив. Он поставил бутылку на стол. - Сделал всё, что запланировал. Плечи немного болят. - Я не о тренировке, - Феликс смотрел внимательно. - А о чём? - Минхо выгнул бровь. - Джисон пришёл? Минхо опустил взгляд. Он начал вертеть в руках бутылку. Остановился, заставил себя убрать руку под стол. - Пришёл, позанимался. - Ты уверен, что это хорошая идея? - Феликс подался вперёд. - Он ведь... - Феликс, - Минхо перебил, и голос его стал жёстче. Он не повысил тон, но плечи напряглись. Он откинулся на спинку стула, и стул жалобно скрипнул под весом его тела. Минхо почувствовал, как напряглась челюсть - он расслабил её, только когда понял, что стиснул зубы. - Ты мне сам говорил - нужно жить дальше. Я и живу. Хожу в зал. Общаюсь с людьми. Что в этом плохого? Феликс промолчал. Тишина повисла на кухне. - Ты прав, - наконец сказал Феликс, откидываясь на спинку стула. - Извини. Я просто переживаю. Минхо кивнул. Кивок вышел резким, почти нервным. Он взял бутылку, поднялся. Горлышко снова выскользнуло из пальцев - пришлось перехватить. Минхо зашёл в спальню и закрыл дверь. В комнате было темно. Что-то его до сих пор тревожило, и он сам не понимал, что именно. Он разделся, упал на кровать, просто сел на край, опустив голову. Провёл ладонью по лицу. Сделал это дважды, потому что первый раз не помогло. Минхо лёг на спину. Набрал в лёгкие воздух - медленно, до рези в груди, - и выдохнул рывком, как после тяжёлого подхода. Потолок был белым, ровным, ничего не обещающим. Хороший потолок. Заслуживал того, чтобы на него смотреть, когда не хочется думать. Он закрыл глаза и почти сразу открыл снова, потому что на внутренней стороне век всё ещё был тот кадр: Джисон, сидящий на скамье, опустивший голову, глядящий в пол. Не занимающийся. Ждущий? Отдыхающий? Или просто не желавший поворачиваться спиной? Минхо рыкнул - нет, не вслух, горлом, так что вибрация прошла по связкам - и перевернулся на бок, натянув одеяло до подбородка. "Ты себя накручиваешь", - сказал он себе голосом Чана. Тот самый, который звучал в голове после каждой глупости. Спокойный, насмешливый, любящий. Минхо сжал подушку. Подумал: "Заткнись, Чан". Но беззлобно, как при жизни. И через пять минут, через десять - провалился в сон с лицом, зарытым в ткань.

⚕️

Феликс не пошевелился после того, как Минхо ушёл в свою комнату. Он сидел за столом, глядя на закрытую дверь спальни, и медленно, очень медленно поднёс кружку с остывшим чаем к губам. Сделал глоток. Травяная горечь заполнила рот, но вкуса он не почувствовал. Он прокручивал разговор снова и снова: спокойный голос Минхо, его напряжённые плечи, то, как он вертел бутылку, а потом резко убрал руки под стол - будто боялся, что Феликс увидит их дрожь. Феликс понял это не сразу. Понадобилось несколько минут тишины, остывшего чая и тяжёлого взгляда на пустой стул напротив, чтобы осознать. Минхо изменился. Не внешне - внешне он всё ещё был тем же Минхо: прямая спина, колючий взгляд, скупая жестикуляция. Нет, изменилось что-то внутри. Что-то, что Феликс не замечал раньше, потому что был слишком занят собственным страхом за друга. Он видел это сегодня. Как Минхо говорил о Джисоне. Не напрягаясь, не уходя от темы, как раньше, а спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном. В его голосе не было той глухой обороны, которую Феликс привык слышать, стоило завести речь о прошлом. Не было боли. Не было попыток свернуть разговор. Было что-то другое. Феликс поставил кружку на стол. Звякнуло громче, чем нужно, и он вздрогнул от собственного неловкого движения. Обхватил лицо ладонями и закрыл глаза. Что происходит? Он ведь знал Джисона. Феликс видел, как Джисон смотрит на Минхо. Он надеялся, что Джисон за пять лет научился скрывать свои чувства. Но он не научился. Или не хотел. А Минхо? Раньше он либо не замечал взгляда Джисона, либо делал вид, что не замечает. Но сейчас Феликс чувствовал - стена истончается. И самое страшное: он не был уверен, что Минхо этого не хочет. Он открыл глаза. Кухня утопала в полумраке, только слабый свет от уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Феликс думал о том, как Минхо сегодня вечером переступал порог. Не как обычно - уставший, тяжёлый, будто нёс на плечах весь мир. Нет. Он был тихим, но не подавленным. В его молчании Феликс уловил странное спокойствие. Как будто... как будто внутри что-то наконец отпустило. Он вспомнил, как Минхо сказал: "Ты мне сам говорил - нужно жить дальше. Я и живу". И в этих словах не было привычной горечи, не было вызова. Просто констатация факта. Минхо действительно начал жить. Не выживать. Не существовать. Жить. И в этой жизни появилось место для Джисона. Феликс провёл ладонью по лицу, чувствуя, как от пальцев пахнет чаем и усталостью. В груди разливалась смесь тревоги и странного облегчения. Он боялся. Боялся, что Минхо, ослеплённый новой надеждой, сначала сблизится с Джисоном, а потом, когда поймёт, что не готов, разобьёт тому сердце. И своё заодно. Но что, если он готов? Мысль пришла не как озарение, а как тихий, почти неслышный скрип открывающейся двери. Феликс даже голову повернул к выходу из кухни, проверяя: не Минхо ли вернулся? Нет. Дверь была закрыта. Это скрипнуло что-то внутри. Феликс вдруг понял, что все эти два года он мысленно держал Минхо за руку. Водил его по коридорам памяти, обходил острые углы, подставлял плечо. А Минхо шёл. Послушно. Благодарно. Но не потому, что не мог сам, а потому, что Феликс пытался оберегать друга. От этой мысли засосало под ложечкой. - Чёрт, - прошептал Феликс в пустоту. Он уронил голову на сложенные руки, чувствуя, как горячо стало под веками. Не заплакал - до слёз было слишком далеко и слишком близко одновременно. Он вспомнил, как Чан сказал ему однажды, за полгода до смерти, за ужином, когда они втроём перебирали вина: "Феликс, ты слишком хороший друг. Ты готов заботиться о человеке даже тогда, когда ему это не нужно. Береги себя". Тогда Феликс отмахнулся. Сейчас он подумал: "А Чан, оказывается, всё видел." Он выпрямился, провёл ладонями по лицу - сухо, только пальцы дрожали - и поднялся. Выключил свет на кухне. В темноте, уже стоя в дверях своей комнаты, он позволил себе то, чего не позволял два года: маленькую, эгоистичную надежду. Он подумал о Минхо у плиты. О запахе чеснока и тимьяна. О том, как Чан когда-то говорил: "Он готовит сердцем, просто не знает об этом". Феликс прошёл в свою комнату, лёг на кровать. Спать не хотелось. Он лежал, глядя в потолок, и думал. Думал о том, что время идёт. Что боль утраты не становится меньше, но становится тише. Что люди меняются - даже те, кто кажется высеченным из гранита. Что дружба - это не всегда быть рядом. Иногда - это отпустить. И когда Феликс наконец провалился в сон, последним, что мелькнуло в голове, было лицо Минхо за ужином - не усталое, а тихое. "Главное, чтобы ты был счастлив", - подумал он, уже проваливаясь. Он знал, что Минхо заслуживает счастья. Даже если ценой станет очередное молчание Феликса.

⚕️

Джисон выехал с парковки первым. Слишком резко, слишком быстро - лишь бы лишь бы не сорваться. Живот скрутило, в ушах зашумело, он не помнил, как вырулил на трассу. Он сжимал руль так, что костяшки побелели, а перед глазами всё ещё стояла картинка из раздевалки. Минхо в полотенце на бёдрах. Мокрые волосы, капли воды на плечах, спина - гладкая, сильная, совсем недавно искореженная аварией. Джисон видел это всего мгновение, но образ врезался под веки, пульсировал в такт сердцу. Он вспомнил, как тогда замер у шкафчика. Как пальцы перестали слушаться, а замок, который он и так уже открыл, вдруг потребовал бесконечных, лишних движений. Он мучил его специально, делая вид, что озабочен чёртовой дверцей, только чтобы не поворачиваться лицом к Минхо, чтобы тот не увидел в его глазах того, чего быть не должно. Потому что если бы Минхо заметил тогда его взгляд - этот голодный взгляд, - всё рухнуло бы. Эта хрупкая "недодружба". А потом Минхо подождал его. Перекинулся парой фраз, сказал: "Ну, тогда до завтра". Спокойно, буднично. Так, будто для него это было самым обычным вечером. Для Джисона это было пыткой. Он гнал машину по ночному Пусану, и в голове роем крутились вопросы, на которые не было ответов. Минхо ведь старался сохранять дистанцию. Он сам провёл черту, назвал их "друзьями", попросил другого врача, отстранился - так аккуратно, что и не подкопаешься. Всё было правильно. Всё было по правилам. Но что сейчас происходит? Джисон ударил ладонью по рулю. Звук получился глухим, беспомощным. "Не придумывай, - приказал он себе. - Он просто добрый. Он всегда был добрым. Он просто не хочет, чтобы ты сдох от одиночества". Но где-то глубоко, там, где прячется самая постыдная, самая отчаянная надежда, теплилась другая мысль: "А вдруг он тоже...?" Джисон зажмурился, вдавливая педаль газа сильнее. Нельзя. Не сейчас. Не после всего. Он доехал, поднялся в квартиру, упал на диван и уставился в потолок. - Что происходит, Минхо? - прошептал он в пустоту. Ответа не было. Только шум моря за приоткрытым окном. Джисон пытался убедить себя, что это лишь его воображение. Но сердце ныло, отзываясь на что-то, чего он не мог понять.