Спустя пять лет

- Ты правда не против? - осторожно спросил Феликс, сидя напротив Минхо в его кабинете. - А что, если против? - Минхо откинулся на спинку кресла. - Ты отменишь свой день рождения? Скажешь им не приезжать или мне не приходить? - Ничего из этого делать не хочется, - честно признался Феликс. - Ну вот и всё, - Минхо развёл руками. - Феликс, это твой праздник, и ты можешь приглашать кого хочешь. Тем более ты уже два года из-за меня не празднуешь. Феликс задумчиво посмотрел на него. - Минхо, ты не должен чувствовать себя обязанным. - Я чувствую, что тебя нужно укусить, чтобы ты пришёл в себя, - с совершенно серьёзным лицом сказал Минхо и закрыл подписанную папку. У Феликса на этих выходных день рождения. Он забронировал яхту на предстоящие выходные и пригласил коллег, друзей, а также старых общих знакомых из Сеула - Чанбина и Хёнджина. Феликс думал, что Минхо не захочет с ними встречаться. Слишком многое связывало их с прошлым. Слишком сильно они напоминали ему о Чане. Но Минхо спокойно отреагировал на то, что они приедут. Феликс наконец увидел то, что так долго ждал: Минхо перестал быть тенью самого себя. Никакой вечной хмурости, никакой затаённой боли. Он выглядел обычным - живым, улыбающимся, счастливым. Джисон. Это всё Джисон пошёл ему на пользу. Феликс осознавал, что зря изводил себя переживаниями. - И Чонин приедет, - как бы между прочим добавил Феликс. - Джисона я тоже уже предупредил утром. Минхо молча кивнул, и Феликс вышел за дверь, бесшумно притворив её за собой. Минхо остался наедине со своей любимой работой - папки, накладные, ежемесячные отчёты. Тишина в кабинете была привычной и родной. Он взял ручку, провёл пальцами по металлическому корпусу и снова уткнулся в цифры. Вечером эта же дверь открылась снова, но уже без стука. Из-за неё показался Джисон. Минхо поднял голову, и его лицо изменилось. Та привычная собранность, с которой он разбирал документы, куда-то исчезла. Он расплылся в улыбке, как у подростка. - Проходи, - сказал он, убирая папку в сторону и освобождая место на столе. Голос стал мягче, будто он переключился с делового режима на что-то совсем другое. Джисон закрыл за собой дверь и не спеша подошёл к столу. Минхо провожал его взглядом - от двери до стола, от стола до того момента, когда Джисон оказался близко. Джисон протиснулся между столом и Минхо. Свободного пространства почти не осталось - бёдра соприкасались, колени упирались в подлокотники кресла. Он прислонился к столу. Опустил руки на плечи Минхо и начал массировать: медленно, с нажимом, от шеи к плечам и обратно. Пальцы разминали затекшие мышцы, находили узелки напряжения и растворяли их круговыми движениями. Минхо выдохнул - глубже, чем планировал. Голоса в голове, цифры в накладных, список дел на завтра - всё это поплыло куда-то в сторону, вытесненное его теплом. Он смотрел в упор, и его руки легли на бёдра Джисона сами собой. Пальцы чуть сжались, ощущая через ткань джинсов живое, горячее тепло. Джисон замер на секунду. Пальцы на шее остановились, но тут же продолжили - чуть мягче, чуть медленнее. - Ты напряжён, - тихо сказал Джисон. - Уже нет, - ответил Минхо, и уголок его губ дрогнул в полуулыбке. Джисон улыбнулся краешком губ, чуть склонил голову к плечу. - Я тут вдруг захотел сходить с тобой в бар-караоке, - сказал Джисон. Пальцы его всё ещё двигались по шее Минхо - размеренно, успокаивающе. Минхо посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Джисон никогда раньше не предлагал ничего подобного. - Ты серьёзно? - спросил Минхо. - Серьёзнее, чем когда подписывал заявку на конференцию в Сеуле, - ответил Джисон. Минхо усмехнулся - коротко, одними глазами. Разжал одну руку на его бедре, провёл большим пальцем вдоль шва джинсов. - Хорошо. Давай сходим. - Тогда собирайся, - Джисон оторвался от стола, и руки Минхо соскользнули с его бёдер, осталось только пустое, холодящее ощущение потери. - Мы идём прямо сейчас. Минхо поднял на него глаза. - Сейчас? - Нет, через год, - усмехнулся Джисон. - Твои отчёты никуда не денутся.

⚕️

Бар-караоке оказался приличным, с просторными кабинками: мягкий, приглушённый свет, кожаный диван в глубоких синих тонах, аккуратный столик с подсветкой. Минхо огляделся с видом ревизора. - Неплохо, - сказал он, и это от него прозвучало как высшая похвала. Они зашли в кабинку, уселись на диван. Джисон пристроился рядом - настолько близко, что их бёдра соприкоснулись. Джисон с планшета сделал заказ, и через несколько минут официант бесшумно принёс: два бокала с виски, тарелку с закусками и яркие коктейли. Минхо взял бокал, сделал глоток, поморщился. - Приторно. - Зато весело, - Джисон отсалютовал своим виски и выпил половину. Они сидели в тишине под чужую песню - кто-то в соседней кабинке надрывно выводил балладу, и через тонкую перегородку было слышно каждое слово. Минхо слушал, постукивая пальцем по бокалу. Джисон смотрел на него - на профиль, освещённый синим светом из столешницы, на расслабленные плечи, на то, как он медленно, глоток за глотком, опустошает коктейль. - Выбирай, - Джисон протянул ему планшет с каталогом песен. - Я не умею петь. - А я не умею готовить, но это не мешает мне есть. Минхо прищурился, но планшет взял. Пролистал список. Остановился на песне, которую Джисон не ожидал - старой, медленной, почти забытой. - Эту? - удивился Джисон. - Серьёзно? - А что? - Минхо вскинул бровь. - Ты просил выбрать, я выбрал. - Я думал, ты возьмёшь что-то повеселее. - А я думал, что мы здесь не на конкурсе вокалистов. Джисон усмехнулся и нажал "заказать". Когда заиграла музыка, Джисон схватил микрофон и запел первым - громко, чуть фальшивя, но с такой самоотдачей, что это переставало иметь значение. Он закрыл глаза, раскачивался в такт, иногда попадая в ноты, иногда нет - но это было неважно. Минхо смотрел на него и знал, что Джисон тот - кто ему нужен. Он взял второй микрофон и запел тихо, неуверенно, почти шёпотом на первых строчках. Но Джисон сбился, замолчал и просто слушал - с открытым ртом, с расширенными глазами, с таким выражением, будто Минхо только что открыл лекарство от всех болезней. - Ты поёшь, - выдохнул Джисон. - Ты просил. - Я просил, но ты реально поёшь! - Он отставил свой микрофон, повернулся к Минхо всем телом. - У тебя красивый голос. Почему ты молчал? - Потому что никто не просил, - ответил Минхо. Джисон мягко улыбнулся. Когда музыка стихла, Джисон отложил микрофон, отодвинул бокал и развернулся к Минхо лицом. Между ними оставалось меньше ладони. - Спасибо, - сказал он. - За что? - За то, что ты есть. За то, что не отказал и пришёл. - Джисон пожал плечами. - За всё. Минхо рассматривал его лицо, освещённое синим неоном: на губы, на глаза, в которых не было ни капли игры. - Я рад, что ты есть в моей жизни. Джисон наклонился первым, и их губы встретились под приглушённую музыку из соседней кабинки. Джисон запустил пальцы в волосы Минхо - мягкие, чуть отросшие, пахнущие кофе и дорогим шампунем. Минхо положил ладонь на его затылок, притягивая ближе. Соседняя кабинка взорвалась смехом - кто-то явно заказал что-то весёлое. Но они не услышали. Когда отстранились, лбы всё ещё касались друг друга. Джисон улыбался - счастливый, с припухшими губами, с закрытыми глазами. Они не сразу решились выйти из кабинки. Сидели, переплетя пальцы, слушая, как в соседнем зале кто-то срывал голос на припеве. Джисон улыбался в плечо Минхо - глупо, широко, не в силах спрятать эту улыбку. Минхо молчал, но его большой палец выводил круги на тыльной стороне ладони Джисона - медленно, задумчиво, будто запоминал текстуру кожи. - Поехали домой, - сказал наконец Минхо. - Ко мне или к тебе? - Ко мне ближе. Джисон кивнул. Они допили виски молча и вышли. Дома Минхо не включил большой свет. Оставил только торшер в гостиной - жёлтый, тёплый, тот самый, в котором они уже сидели столько вечеров. Они устроились на диване, включили телевизор - шла какая-то юмористическая программа. Минхо откинулся на подушку у подлокотника, и Джисон тут же пристроился спиной к его груди, словно ища тепло. Ладони Минхо мягко легли на ключицы Джисона, и тот заметно размяк. - Джисон, - Минхо нарушил тишину. - Ммм... - Я хочу тебя кое о чём спросить, - сказал Минхо, глядя на экран. - Спрашивай, - Джисон не шевельнулся. - Ты уверен, что тебе нужен именно я? Со всем моим прошлым. Со старыми шрамами, с памятью о Чане, которая не исчезнет никогда, с работой, ради которой я забуду про ужин. Джисон слушал, не перебивая. Когда Минхо замолчал, он медленно выдохнул. - Ты закончил? - Закончил. Джисон принял сидячее положение и посмотрел на Минхо. - Ты мне нужен такой, какой ты есть. Всё остальное мне не важно. Мне важно только, чтобы ты был рядом. Минхо вглядывался в лицо Джисона, и впервые за долгое время ему не хотелось переводить всё в шутку или закрываться работой. - Ты даже не представляешь, как давно я не слышал таких слов, - тихо говорит Минхо. В его голосе нет жалости к себе, только усталое удивление. - Тогда я буду повторять их каждый день, - Джисон касается губами уголка его губ. - Пока ты не поверишь. Минхо притягивает его ближе, увлекая в лёгкий поцелуй. - Останься на ночь, - шепчет Минхо. - А я и не собирался уходить, - Джисон улыбается ему в губы. Они так и заснули на диване под белый шум телевизора - Джисон вновь оказался на груди Минхо, а Минхо - с лицом, на котором наконец не осталось и тени той старой боли.

⚕️

Наступила суббота, и настало время для морского приключения на яхте. Минхо взял на себя всю организацию праздника: он позаботился о вкуснейших блюдах и напитках, полностью взяв на себя все расходы. Минхо и Джисон отправились вместе. Когда они прибыли на место, Феликс уже был на яхте и общался с собравшимися гостями. Яхта мягко покачивалась у причала. Минхо припарковался, заглушил двигатель, но не вышел сразу. Смотрел на воду - рябь, блики, чайки над мачтами. - Волнуешься? - спросил Джисон. - Нет, - ответил Минхо, но голос прозвучал глухо. Джисон не стал спорить. Просто положил ладонь на его колено - тепло, спокойно - и убрал. Вышел первым. - Пойдём. На верхней палубе уже было людно. Минхо узнал несколько лиц: коллеги, старые знакомые по институту. И дальше, у леерного ограждения, спиной к ним - двое. Чанбин обернулся первым. Увидел Минхо - и его лицо озарилось искренней, широкой улыбкой. - Минхо! - Он сделал шаг навстречу, крепко обнял, хлопнул по спине. - Сто лет, сто зим. - Привет, Чанбин. Хёнджин подошёл следом. Его улыбка была мягче, но глаза - внимательнее. Он кивнул, протянул руку. - Давно не виделись. Минхо пожал. Ладонь у Хёнджина была тёплой, сухой. - Ты хорошо выглядишь, - сказал Хёнджин. - Спасибо. Чанбин перевёл взгляд на Джисона. Улыбка сползла с его лица. Он замер на секунду, переваривая. - Джисон? - выдавил он. - Ты тоже здесь? Хёнджин рядом с ним чуть приоткрыл рот - выражение, которое у него обычно означало крайнюю степень удивления. - Как видите, здесь, - улыбнулся Джисон. - Феликс пригласил. - Да, - отозвался Хёнджин. - Вы ведь друзья. Мы помним. - Мы много чего помним, - глухо сказал Чанбин, то ли Джисону, то ли в воздух. Повисла напряжённая тишина. Чанбин с Хёнджином переглянулись. Они оба помнили тот год - как Джисон смотрел на Минхо. Не как друг. А так, будто уже видел его своим. Они не забыли, как он пытался вклиниться между ними - Минхо и Чаном, как невзначай оказывался рядом. Человек, который ждал своего часа. И сейчас они смотрели не понимая, что чувствовать. Радоваться, потому что Минхо наконец ожил? Или тревожиться, потому что ожил он рядом с тем, кто когда-то хотел вытеснить Чана? Они видели Минхо после смерти Чана: убитого горем, с безжизненным взглядом, потерявшим интерес ко всему на свете. А сейчас Минхо выглядел спокойным, собранным - с сияющими глазами. И они были рады за него. Рады, что он наконец взял себя в руки. - Пойду, найду Феликса, - Минхо нарушил напряжение. - Нужно поздравить. - Он наверху, - сказал Хёнджин. Минхо кивнул и развернулся к лестнице. Джисон двинулся следом, и его рука сама собой легла на плечо Минхо - спокойно, по-свойски, с лёгкой ноткой собственничества. - Всё нормально? - спросил он, вглядываясь в лицо Минхо. Минхо повернул голову. Их взгляды встретились. - Да. Всё хорошо, - ответил он и чуть заметно сжал пальцы на его плече. А позади, не двигаясь с места, стояли Чанбин и Хёнджин. Провожали их взглядами. Они видели всё: как Джисон слишком близко, как его рука ложится на плечо Минхо, и как Минхо не отодвигается. - Ты видишь то же, что и я? - спросил Чанбин у Хёнджина. - Да, - тихо ответил тот. - Кажется, Джисон добился того, чего не смог добиться пять лет назад. - Будь Чан жив, ему бы это не удалось, - с горечью произнёс Чанбин. - Но Минхо выглядит счастливым, - задумчиво продолжил Хёнджин. - После всего, что было, он заслужил счастья. Чанбин развернулся к нему лицом. - Заслужил, конечно, - Чанбин замолчал, сжал челюсть. - Но с Джисоном? - Не знаю, - пожал плечами Хёнджин. - Не нам решать и судить. - Ты прав, - согласился Чанбин. Джисон и Минхо поднялись на верхнюю палубу. Феликс стоял у бара, окружённый гостями, с бокалом шампанского в руке и сияющей улыбкой на лице. Увидев Минхо и Джисона, он отставил бокал и направился к ним, раскинув руки для объятия. - Вы пришли! - Феликс обнял Минхо, потом Джисона. - Я уже думал, вы заблудитесь. - Мы встретили внизу Чанбина с Хёнджином, - сказал Минхо. - Мы немного поговорили. - Понял, - Феликс вручил им бокалы с напитком. - Начинайте отдыхать. - Шеф! Доктор Хан! - послышался голос сбоку. Чонин шёл к ним с яркой улыбкой невинного юноши. - Чонин, - Минхо улыбнулся в ответ. - Рад тебя видеть. Чонин подошёл ближе, и они по очереди обнялись. - Шеф, нам нужно будет повторить поход на рыбалку, - Чонин жестикулировал. - Я просто в восторге. Было весело. Минхо рассмеялся - тем самым бархатистым смехом, который Джисон не мог не услышать. Он мягко посмотрел на него, и внутри разливалась радость - видеть его таким. - Обязательно как-нибудь повторим, - он посмотрел зачем-то на Джисона. - Отлично, - сказал Чонин. - Извините, пойду схожу за напитками. Минхо кивнул. - Идите, устраивайтесь, - сказал Феликс. - Через час отходим. Выпить, закусить - всё на столе. Он ушёл к другим гостям, оставив их вдвоём. Минхо огляделся. Яхта была большой - две палубы, просторная корма с диванами, бар на носу. Феликс не поскупился. - Куда пойдём? - спросил Джисон. - На корму, - ответил Минхо. - Там спокойнее. Они прошли к кормовым диванам, сели в тени навеса. Отсюда был виден почти весь причал, но до остальных гостей было достаточно далеко, чтобы не участвовать в их разговорах. - Как ты? - тихо спросил Джисон. Минхо подумал. - Нормально, - ответил он. - Посмотрим, как пойдёт дальше. Джисон кивнул, не стал давить. Просто сел рядом - достаточно близко, чтобы чувствовать тепло, но не настолько, чтобы привлекать внимание. - За Феликса, - сказал Джисон, поднимая бокал с напитком, который дал им Феликс. - За Феликса, - повторил Минхо. Они чокнулись. Жидкость была холодной, терпкой. Минхо сделал глоток и поставил бокал на столик - пить не хотелось, но ритуал требовал соблюдения. С нижней палубы поднялась новая группа гостей. Каждый кивал, улыбался, некоторые подходили поздороваться. Минхо отвечал вежливо, но коротко, давая понять, что не настроен на долгие беседы. Через час яхта отошла от причала. Город медленно удалялся, превращаясь в линию на горизонте. Берег таял, оставалась только вода - бесконечная, сияющая на солнце. Музыка лилась из колонок. Чанбин и Хёнджин стояли у борта на полпути между носом и кормой, разговаривали тихо, иногда посматривали в сторону Минхо. - Они на нас смотрят, - заметил Джисон. - Знаю, - ответил Минхо. - Подойдём? - Не сейчас. Минхо не был готов. Слишком много всего намешалось: прошлое, Чан, Сеул, тот поцелуй пять лет назад, о котором они оба знали. Он смотрел на воду, на то, как солнце дробится на волнах, и вспомнил Чана. Как они познакомились, как Чан добивался его и как они были счастливы вместе. - Минхо, - тихо позвал Джисон. Минхо моргнул, возвращаясь в реальность. - Я просто задумался, - ответил он. Джисон не стал спрашивать, о чём. Он знал. - Пойдём прогуляемся, - Джисон взял его за руку, помог подняться. Они прошли на нос яхты, где никого не было. Ветер здесь был сильнее, трепал волосы, холодил лицо. Внизу рассекала волны, оставляя за кормой белую пену. - Ты знал, что они будут здесь? - спросил Джисон. - Феликс предупредил. - И не сказал мне. Минхо повернулся к нему. - А ты бы не поехал? Джисон промолчал. - Рано или поздно это должно было случиться, - продолжил Минхо. - Встреча с ними? - Встреча с прошлым, - поправил Минхо. - С тем, что было. С тем, кто знал меня, Чана и тебя. Джисон опустил глаза. - Мне не стыдно, - сказал он. - Но я не хочу, чтобы тебе было больно. - Мне не больно, - ответил Минхо и сам удивился, поняв, что это правда. - Просто… странно. Они стояли у борта, смотрели на бесконечную воду. Где-то за спиной играла музыка, смеялись гости, звенели бокалы. - Джисон, - Минхо смотрел на него с какой-то грустью. - Тебе должно быть, наверно, неприятно или неу... - Всё в порядке, - перебил его Джисон. - Ты рядом, и это главное. Остальное меня не волнует. - Я хотел бы тебя сейчас поцеловать, - Минхо сделал шаг ближе. - Но тут слишком много глаз. Джисон почувствовал, как внутри всё перевернулось. Он посмотрел на губы Минхо. Потом - ему в глаза. Смущённо усмехнулся, но не отвёл взгляд. Они стояли так минуту, близко, почти касаясь, и смотрели друг на друга. Потом Феликс окликнул их и махнул рукой, приглашая за столик. Они направились к нему и присоединились. За столом уже сидели Чонин, Чанбин и Хёнджин. Чонин и Хёнджин что-то воодушевлённо обсуждали - эти двое быстро нашли общий язык. А Чанбин с серьёзным лицом рассказывал что-то Феликсу. Солнце клонилось к закату, когда на яхте все наконец расслабились по-настоящему. Всё началось с того, что Феликс объявил коктейль-челлендж: каждый гость должен был придумать название для своего напитка. Чонин назвал свой "Утопленник", хотя пил просто мохито. Кто-то крикнул: "Кровавая Мэри на волнах". Феликс хохотал так, что брызнул шампанским себе на рубашку, и только развёл руками - "морской стиль". Алкоголь лился рекой, но не в пошлом смысле - все пили с толком, растягивая удовольствие. Гости перемещались по палубам, меняли компании, их голоса становились громче, смех - чаще. Феликс выглядел счастливее, чем когда-либо. Минхо пил размеренно - виски с колой, и к третьему бокалу плечи Минхо расслабились окончательно. Он перестал сканировать палубу взглядом ревизора и начал просто сидеть. Прислонился плечом к Джисону, когда тот что-то рассказывал, и не отодвинулся. Джисон пьянел медленнее, но вернее - от виски у него теплело в груди, и он всё чаще ловил себя на том, что просто смотрит на Минхо. На его профиль. На то, как он улыбается краешком губ. - Ты пялишься, - заметил Минхо, не поворачивая головы. - Любуюсь, - поправил Джисон. Минхо повернулся, и в его глазах была такая непривычная мягкость, что Джисон чуть не поцеловал его прямо там - но сдержался. Пока. Джисон отошёл - нужно было найти туалет, а Минхо подошёл к леерному ограждению, смотрел на лунную дорожку на воде. В это время подошёл Чанбин, Хёнджин - следом, с двумя бокалами. Протянул один Минхо. Минхо взял, но пить не стал, поставил на перила. - Вы весь вечер на меня смотрите, - сказал он ровно. - Давайте уже. Чанбин усмехнулся, переглянулся с Хёнджином. - Заметно? - Как маяк. Хёнджин тихо вздохнул, прислонился к поручням рядом. - Минхо, мы не лезем. Правда. Просто… мы тебя давно не видели. И ты… другой. - Другой? - Минхо повернулся к нему. - Живой, - прямо сказал Чанбин. - Когда мы видели тебя ходячим мертвецом… Повисла пауза. Ветер донёс смех с носа яхты. Джисон вернулся к столику и увидел, что Минхо нет. Огляделся. Через пару секунд нашёл их: стояли у ограждения, о чём-то говорили. Чанбин и Хёнджин - напротив Минхо. Он решил не вмешиваться, сел за стол, взял виски, сделал глоток и стал ждать. Чанбин кивнул в ту сторону. - Вы вместе? Минхо не спросил "С кем", не притворился, что не понял. - Да, - сказал он тихо. - И как давно? - спросил Хёнджин. - Достаточно. - Ты уверен? - Чанбин смотрел в упор. - Я не про то, что он плохой. Я про то, что… Чан не доверял ему. Минхо опустил взгляд на свои руки. - Знаю. - И ты не боишься, что он… - Чанбин запнулся, подбирая слово. - Что он занял место, которое не должен был занимать? Минхо долго молчал, потом поднял глаза. - Чан умер, Чанбин. Его место никто не займёт. Никогда. А Джисон… - он сделал паузу. - Джисон не пытается его занять. Он просто рядом. И я давно не чувствовал себя таким спокойным. Хёнджин положил ладонь ему на плечо - легонько, по-дружески. - Мы рады. Правда. Просто… береги себя. - Я пытаюсь, - Минхо почти улыбнулся. Чанбин хмыкнул, покачал головой. - Я в своё время думал, что он тебе не подходит. - А теперь? - спросил Минхо. Чанбин посмотрел на то, как Минхо бессознательно поглаживает большим пальцем край бокала. - Теперь я думаю, что не мне решать, - сказал Чанбин. - А тебе. Они помолчали. Хёнджин перевёл взгляд с воды на Минхо. А потом они заговорили о Чане - вспоминали смешные моменты, смеялись, и в этом смехе, в этом воспоминании о Чане не было боли. Была только лёгкая, щемящая грусть - как бывает, когда вспоминаешь хорошего человека, которого больше нет, и понимаешь, что это уже не убивает. Чанбин переглянулся с Хёнджином. Они поняли: Минхо справился. Не забыл - но перестал тонуть. Потом к ним подошёл Феликс и увёл Минхо - куда-то по своим делам. Чанбин дождался, пока они отойдут, и повернулся к Хёнджину. - Я поговорю с Джисоном, - сказал он и направился к его столику. Джисон сидел один и смотрел на тёмную воду, слушал, как плещутся волны. - Джисон? - голос Чанбина раздался слева. Джисон повернул голову. Чанбин сел напротив, держа в руке пустой бокал. Ветер трепал его волосы. - Чанбин, - ответил Джисон. - Я не буду ходить вокруг. Хочу спросить. Джисон чуть напрягся. - Спрашивай. - Ты искренен по отношению к Минхо? - Чанбин смотрел прямо, без тени усмешки. - Я видел его разбитым после смерти Чана. И я не хочу, чтобы это повторилось. Особенно по твоей вине. Джисон выдержал взгляд. Не отвёл глаза. - Он для меня дорог, - сказал он тихо. - Я не идеальный, но я не позволю ему страдать. Не от меня. Чанбин долго изучал его лицо. Вглядывался. Искал ложь. - Ты изменился, - сказал он наконец. - Пять лет - большой срок, - Джисон криво усмехнулся. - Я знаю, что я тогда поступил плохо, и вы меня за это недолюбливаете. Но теперь всё по-другому. - Как? - Теперь я просто хочу, чтобы он улыбался. И если он скажет, что я ему не нужен в его жизни, то я уйду. Чанбин хотел что-то добавить, но Хёнджин оказался рядом и мягко тронул его за локоть. Короткий, почти незаметный жест. "Достаточно. Не дави". Чанбин сжал челюсть, но промолчал. Чанбин поднялся молча, кивнул и ушёл с Хёнджином к музыке, к свету. А Джисон остался сидеть, глядя на воду, и думал о том, что Чанбин прав: он действительно изменился. Только сейчас он понял это по-настоящему. К полуночи яхта превратилась в плавучий клуб. Кто-то подключил свой плейлист к колонкам, и теперь играло что-то ритмичное, с глубокими басами. Гости высыпали на середину верхней палубы - кто-то танцевал парами, кто-то один, раскинув руки. Джисон сидел на диване, откинувшись на спинку, и просто наблюдал. Хёнджин и Чонин устроили батл - оба двигались нелепо, но с такой самоотдачей, что все вокруг хлопали. Феликс тянул за собой Минхо, заставляя танцевать. Сначала Джисон не поверил своим глазам. Минхо начал двигаться в ритме. Джисон никогда не видел его танцующим. И он танцевал чертовски хорошо. Не как профессионал на сцене. Не как тот, кто пытается впечатлить. А как человек, который чувствует музыку телом. Медленные, текучие движения бёдер. Руки, которые скользили по собственным плечам, по шее. Взгляд полуприкрыт, губы чуть приоткрыты. Джисон забыл дышать. Он сидел, вцепившись пальцами в край дивана, и не мог отвести глаз. Минхо двигался плавно, почти лениво - и в этой лени была такая чувственность, что у Джисона пересохло в горле. Минхо будто почувствовал его взгляд - повернул голову, поймал его глазами. И усмехнулся. Одними губами, едва заметно. Джисон встал с дивана, собираясь подойти, но кто-то успел раньше. Парень подплыл к нему на танцполе с такой уверенностью, будто они уже были знакомы. Минхо окинул его холодным взглядом. - Привет, - сказал он, перекрикивая музыку. - Ты классно танцуешь. - Спасибо, - ответил он, даже не глядя на парня. - Меня Джихун зовут, - парень сделал шаг ближе. - Ты один? - Нет. - А где твои друзья? - Джихун не слышал - или не хотел слышать. Его рука легла на плечо Минхо - слишком фамильярно, слишком настойчиво. Минхо не отшатнулся, но и не расслабился. Его плечи стали жёстче. - Я не один, - повторил он спокойно. - Я с парнем. - Ну и что? - Джихун улыбнулся, заплетающимся языком. - Можно веселиться всем вместе. Он положил вторую руку - на талию. И попытался притянуть Минхо к себе. Но не вышло. Минхо аккуратно, но твёрдо взял его за запястья. Сжал ровно настолько, чтобы было понятно - без агрессии, но с полной ясностью. - Ты меня не понял, - сказал Минхо, и его голос стал тем самым - ледяным, командным, от которого подчинённые на работе ходили как по струнке. - Я не танцую с другими. Джихун моргнул, и что-то в его пьяном лице изменилось - осознание пришло медленно, но верно. - Я… извини, - пробормотал он и отступил. И тут же исчез в толпе - то ли за баром, то ли вообще с яхты. Минхо отряхнул ладони, будто прикоснулся к чему-то липкому, и поднял глаза на Джисона. Он стоял в трёх шагах, скрестив руки на груди, с лицом, на котором читалось всё: и ревность, и гордость, и какое-то дикое, почти болезненное облегчение. - Ты в порядке? - спросил Джисон, перекрикивая музыку. - Абсолютно, - ответил Минхо и протянул ему руку. - Иди сюда. Джисон шагнул, взял его за руку, притянул к себе, обхватил за талию - крепко, собственнически. Так, как делают, когда хотят сказать: "мой". - Ты, оказывается, не только поёшь хорошо, но и танцуешь соблазнительно, - сказал Джисон ему в ухо. - Ммм, - Минхо провёл носом по его щеке с игривой ухмылкой. - Поэтому ты пялился. - Потому что это было очень красиво. - Знаю. Джисон усмехнулся и запустил пальцы в его волосы. Они начали танцевать вместе - медленно, близко, будто никого вокруг не было. Чанбин с Хёнджином переглянулись у бара. - Ну, - сказал Хёнджин, - по крайней мере, этот парень быстро ушёл. - Минхо умеет за себя постоять, - хмыкнул Чанбин. - Чанбин, - Хёнджин кивнул в сторону танцующих. - Посмотри на них. Тот посмотрел: на то, как Джисон держит Минхо за талию, как влюблённым взглядом смотрит на него. - Ладно, - сказал Чанбин и поднял бокал. - За них. - За них, - повторил Хёнджин. А яхта плыла вперёд, по чёрной воде, усеянной звёздами. И музыка гремела, и кто-то смеялся, и Феликс, счастливый и пьяный, обнимал всех подряд. Чонин нашёл Хёнджина и Чанбина, увёл их куда-то вглубь для продолжения веселья. Время было за полночь, а народ продолжал так же шумно веселиться, перекрикивая громкую музыку. Гости танцевали так, будто заряжались от музыки и танцев. Джисон и Минхо обошли шумную палубу и нашли тихий угол. Стояли вплотную - плечо к плечу, почти касаясь. Говорили о пустяках: о празднике, о яхте, о том, как красиво море при луне. Ветер с моря стал прохладнее, и Джисон поёжился. - Тебе холодно? - спросил Минхо. - Немного, - ответил Джисон. - Пойдём в каюту. Тут действительно прохладно. Джисон посмотрел на него. Взгляд Минхо был ровным, спокойным. - Хочешь уйти? - спросил Джисон тихо, почти беззвучно над волнами. - А ты? Вместо ответа Джисон взял его за руку, вплёл пальцы в его пальцы и потянул к лестнице. Они спустились на нижнюю палубу. Здесь музыка звучала приглушённо, как далёкий гул. Коридор был узким, с мягким ковролином и бра по стенам. Минхо вёл. Остановился перед дверью, приложил карту, которую дал ему Феликс ещё вчера. Замок тихо щёлкнул. Каюта оказалась маленькой, но уютной: широкая кровать, иллюминатор, за которым плескалась чернота с редкими огнями, под ним тумбочка, тусклый ночник, работающий от бортовой сети. И тишина - после верхней палубы она казалась почти оглушающей. Минхо вошёл первым, и Джисон закрыл дверь. Он повернулся от двери, хотел что-то сказать - прохладный воздух, про Феликса, про то, как хорошо, что они ушли. Но не успел. Минхо шагнул в его пространство. Не резко - плавно, как в танце на верхней палубе. Вжал его в дверь спиной, мягко, но так, что между ними не осталось воздуха. Джисон ахнул. Это был короткий, приглушённый звук, от которого у Минхо внутри всё сжалось и одновременно разлилось теплом. - Тише, - прошептал Минхо, хотя никто их не мог услышать. Он упёрся ладонями в дверь по обе стороны от головы Джисона. Наклонился - не для поцелуя, а чтобы просто дышать им. Аромат его парфюма, смешанный с солёным ветром и виски, ударил в голову. Джисон не двигался. Тяжело дышал, смотрел в глаза Минхо - тёмные, расширенные, с крошечными бликами от ночника. И ждал. - Что ты делаешь, Минхо? - спросил он осевшим голосом. Минхо опустил одну руку. Провёл тыльной стороной ладони по его щеке - от виска к подбородку, медленно, как будто изучал карту. Кожа Джисона под пальцами была горячей, несмотря на прохладный ветер на палубе. - То, что хотел сделать ещё там, - признался Минхо. - Наверху. Джисон прикрыл глаза. Потом открыл, и в них было что-то уязвимое, не защищённое ни привычной улыбкой, ни лёгкостью. Минхо наклонился и нежно поцеловал его. Губы Джисона раскрылись сразу, будто только этого и ждали. Он запустил пальцы в волосы Минхо - сжал, притягивая ближе, сильнее. Отозвался с той же глубиной, с тем же голодом. Минхо перехватил его руки, переплёл их пальцы и завёл над головой Джисона, прижимая к двери. Не грубо - так, чтобы тот чувствовал: здесь главный не он. - Минхо... - голос Джисона дрогнул. - Что? - Это не похоже на то, что мы обычно делаем. Обычно они просто целовались, нежно, страстно, голодно, долго. Но никогда не заходили далеко. Минхо прямо сказал, что не готов. Но сейчас он чувствовал иначе. Ему стало мало. Он хотел больше - тела, тепла, близости. И ещё он понял: Джисон заслуживает это. Ведь он ждал его так долго. Минхо наклонился к его шее. Коснулся губами - чуть выше кадыка, где бился пульс. Джисон выгнулся, ударился затылком о дверь и не заметил. Потому что Минхо провёл носом по его шее, вдохнул, а потом прикусил - легко, почти невесомо. - Я не хочу то, что мы обычно делаем, - прошептал он ему в шею, почти касаясь губами и вызывая мурашки по коже у Джисона. - Минхо, - Джисон еле сдерживал себя. - Я не хочу, чтобы ты потом жалел. Я могу подо... - Джисон, - Минхо перебил его и уткнулся в макушку. - Я хочу тебе кое-что сказать. - Что? - Джисон с трудом переводил дыхание. Минхо посмотрел ему в глаза. Задержал взгляд на секунду дольше обычного. Потом поцеловал в скулу. - Джисон... Я тоже тебя люблю. Джисон замер, сердце пропустило удар, словно удар кувалдой о купол. Он не верил своим ушам. - Что? - Я люблю тебя, Джисон. - Минхо, - Джисон громко сглотнул. - Ты не представляешь, как я счастлив это слышать от тебя. Джисон уткнулся ему в шею - глубоко, пряча лицо. Пытался собрать чувства в кулак, сдержать дыхание, не разлететься на куски от того, что навалилось внутри. - Минхо, - он посмотрел ему в глаза. - Ты сводишь меня с ума. Я так долго ждал тебя. В его голосе было всё: любовь, тоска, желание, нежность. Минхо смотрел на него. На раскрасневшееся лицо, на влажные глаза, на припухшие после поцелуев губы. И понимал, что больше не хочет ждать и вновь накрыл его губы своими. Джисон мгновенно вцепился в плечи Минхо, притянул к себе, целуя жёстче, отчаяннее. В этом поцелуе не было больше осторожности. Только правда: "я тебя люблю" и "я тебя хочу", переплетённые в одно дыхание. - Ты уверен? - спросил Джисон, отрываясь на секунду. Вопрос прозвучал хрипло. - Я не хочу, чтобы ты делал это, потому что чувствуешь себя должным. - Я делаю это, потому что хочу, - Минхо посмотрел ему прямо в глаза. - Тебя. Сейчас. Здесь. Хочу тебя чувствовать. Джисон выдохнул - шумно, дрожаще. В глазах потемнело от желания. Он кивнул, и этот кивок вышел сбивчивым, нетерпеливым. - Тогда не останавливайся, - попросил он. Минхо медленно стянул с него рубашку, пуговица за пуговицей. Каждый новый открытый кусок кожи он провожал взглядом. Они ласкали друг друга, пока не добрались до кровати. Джисон мягко надавил на плечи, укладывая Минхо на спину, и навис сверху. Поцелуи посыпались один за другим - шея, ключицы, всё ниже. Минхо выгнулся под ним, пальцы сами нашли шею Джисона - сжимали, гладили, не давая отстраниться. Дыхание сорвалось на хрип, прерывистый, горячий. А Джисон не спешил. Он изучал его тело языком и губами, медленно, будто у них впереди была целая вечность. Он расстегнул его джинсы. Выпустил наружу - горячую, тяжёлую плоть. Внушительных размеров. Минхо вздрогнул, прикусил губу. - Боже… - Джисон выдохнул это почти беззвучно. Голос сорвался. Он опустился ниже, спустил боксеры и  обхватил основание плоти ладонью - горячее, тяжёлое, пульсирующее. Провёл большим пальцем по верху, собирая прозрачную каплю. Минхо дёрнулся бёдрами, и это движение было непроизвольным, почти животным. Он наклонился, коснулся губами - сначала осторожно, изучающе. Провёл языком вдоль длины, снизу вверх, чувствуя, как напрягаются мышцы под кожей. Минхо застонал - глухо, сдержанно, но этот звук разбился о тишину каюты как удар. Джисон взял глубже, обводя языком головку, втягивая её в рот медленно, почти лениво. Он не торопился - хотел растянуть это мгновение, запомнить каждый вздох Минхо, каждое движение его бёдер навстречу. - Джисон... - выдохнул Минхо, запрокидывая голову. - Ты сводишь меня с ума. Ритм участился. Джисон двигался плавно, ритмично, чередуя глубокие погружения с лёгкими касаниями кончиком языка. Его рука скользнула выше, пальцы сомкнулись у основания, двигаясь в такт губам. Минхо сжал простынь, потом снова запустил пальцы в волосы Джисона - не направляя, просто держась, будто боялся утонуть. Минхо резко, почти грубо перевернул его - животная дикость сквозила в каждом движении. Он навис сверху. Руки уже расстёгивали ширинку Джисона. - Есть какие-то границы, о которых мне нужно знать? - спросил Минхо нетерпеливым тоном. - С тобой никаких, - ответил Джисон, задыхаясь от предвкушения. Минхо стянул с него джинсы вместе с боксерами одним движением. Джисон помог, приподняв бёдра, и через секунду они оба были обнажены, прижаты друг к другу, горячие кожа к коже. Минхо замер на секунду, глядя сверху вниз. Джисон лежал перед ним - раскрасневшийся, с влажными глазами, с прикушенной губой. И в этом взгляде было желание и доверие. Он подготовил его осторожно, терпеливо. Джисон прикусывал губу, иногда тихо постанывал - но ни разу не попросил остановиться. Минхо убрал руку. На мгновение замер - и медленно, очень медленно вошёл. Джисон издал стон - глубокий, горловой, сорвавшийся откуда-то из самой глубины. Глаза его закрылись, голова откинулась на подушку, обнажая длинную линию шеи. Минхо замер, давая ему привыкнуть. Пот выступил на лбу, мышцы дрожали от напряжения - сдерживаться было невыносимо трудно. - Минхо... - прошептал Джисон, открывая глаза. - Двигайся. Пожалуйста. Минхо начал двигаться. Медленно сначала, потом быстрее, находя ритм. Джисон выгибался ему навстречу, цеплялся за плечи, впиваясь ногтями в кожу, шептал что-то бессвязное - его имя, просьбы, которые Минхо не разбирал, но чувствовал каждой клеткой. Минхо взял его за руки, переплёл их пальцы и прижал над головой - жест собственнический, властный, от которого Джисон простонал громче, запрокидывая голову. Они двигались в унисон, как будто их тела ждали этого момента годами. Минхо остановился и поднялся. Джисон разочарованно простонал. - Это не должно закончиться так, - в его глазах плясали черти. Потом Минхо потянул его за собой, усаживая на тумбочку под иллюминатором, в котором виделось море. Джисон был податлив. На секунду он позавидовал Чану, представляя, насколько тому повезло с Минхо - всё это время он мог прикасаться к нему, чувствовать его. Он быстро отогнал эту мысль, ведь теперь у него самого есть такая возможность. Сейчас он ощущал Минхо в себе - горячего, живого. Но внутри уже росло желание поменяться местами, почувствовать его изнутри по-другому. Минхо вошёл в него, вцепился в ягодицы и задвигался - резко, глубоко. Прижимал к себе, снова и снова, хотя между ними уже не осталось ни миллиметра. Джисон вцепился в его широкие плечи, стоны срывались с губ - он не мог их сдержать. И каждый стон отзывался в Минхо: он вбивался сильнее, глубже, жёстче, уже не помня, где они. В отражении стекла он видел их голые тела, отчего ему сносило крышу. - Минхо... - простонал Джисон. - Я хочу чувствовать тебя... по-другому... Минхо понял. Он никогда не считал, что быть внутри - это только его право. С Чаном они делали так, как хотелось обоим. И с Джисоном он не собирался ставить рамки. Он поменялся с Джисоном местами. Уселся на тумбочку и прижал Джисона ближе за ягодицы между ног. Джисон подготовил его с той же терпеливостью, с какой Минхо готовил его. Минхо закусил губу, пальцы крепко держали край тумбочки. Джисон видел, как напряжены его плечи, как сбивается дыхание. - Всё нормально? - спросил Джисон. - Да, - выдохнул Минхо. - Продолжай. Джисон вошёл в него медленно, почти благоговейно, и на секунду замер - просто чтобы ощутить это. Тепло. Плотность. То, как Минхо смотрит на него - полуприкрытыми глазами, с прикушенной губой, с выражением, в котором не было ни капли стыда. Только желание. - Боже... - выдохнул Джисон, и голос его сорвался на хрип. - Ты даже не представляешь... - Представляю, - ответил Минхо, обхватывая его бёдра ладонями. - Двигайся. Джисон начал двигаться. Сначала осторожно - проверяя, ища ритм, который будет комфортным для них обоих. Но Минхо сжал его ягодицы сильнее, притягивая ближе, и прошептал: - Сильнее. Я не сломаюсь. Этого разрешения оказалось достаточно. Джисон ускорился, входя глубже, чувствуя, как Минхо подаётся ему навстречу, как пальцы Минхо впиваются в его бёдра, оставляя красные следы. - Ты такой... - Джисон не мог подобрать слов, дыхание сбивалось. - Такой горячий внутри. Такой... - Твой, - закончил за него Минхо, и в этом слове было столько отдачи, что у Джисона закружилась голова. Он схватил Минхо за затылок, притянул к себе для поцелуя - жёсткого, глубокого, агрессивного. Их языки сплелись, а тела продолжали двигаться в едином ритме, быстрее, словно они бежали от чего-то или догоняли. Море за окном плескалось в такт их движениям. Лунная дорожка дрожала на воде, отражаясь в потных спинах и расширенных зрачках. - Я сейчас... - простонал Джисон, чувствуя, как напряжение нарастает где-то внизу живота. - Минхо, я... - Кончай, - приказал Минхо, сжимая его в объятиях крепче. Джисон кончил с глухим, раздирающим горло стоном, уткнувшись лицом в плечо Минхо. Его тело била крупная дрожь, но он продолжал двигаться - медленно, не в силах остановиться, продлевая удовольствие. Он почувствовал, как Минхо тоже содрогается - тихо, почти беззвучно, только мышцы напряглись и расслабились. Он опустил голову на плечо Минхо. Слушал, как бешено колотится его сердце. Как постепенно успокаивается дыхание. - Ты в порядке? - спросил Джисон, когда смог говорить. Минхо усмехнулся - устало, счастливо. - Я в полном порядке. Более чем. Джисон поднял голову, посмотрел ему в глаза. В темноте каюты они блестели - влажные, живые, настоящие. - Люблю тебя, - сказал Джисон. Серьёзно. Без улыбки. Просто факт. - Я тебя тоже, - ответил Минхо так же просто. Они не стали сразу отстраняться. Джисон гладил большим пальцем скулу Минхо, а Минхо водил ладонью по его спине, успокаивающе, как после кошмара. - Это было... - начал Джисон и замолчал. - Что? - Слишком хорошо. Не верится, что это реально. Минхо взял его руку и прижал к своей груди - к тому месту, где сердце всё ещё билось чаще обычного. - Чувствуешь? - спросил он. Джисон кивнул. - Это реально. Я реальный. И я никуда не уйду. Джисон улыбнулся - той улыбкой, которая была только для Минхо. И поцеловал его - мягко, нежно, без той животной страсти, что была минуту назад. Просто потому, что мог. Потому что теперь это было можно. Минхо ответил. Так же мягко. Так же нежно. Потом они кое-как отскребли себя от подоконника, добрались до душа и встали под горячую воду вдвоём. Они помылись, и вылезли из душа, наскоро вытерлись полотенцами, натянули одежду и, так как в каюте было душно, забрались поверх одеяла, прижимаясь друг к другу спина к груди. - Спокойной ночи, - сказал Джисон в затылок Минхо. - Утра, - поправил Минхо. - Четыре утра. - Спокойного утра, - улыбнулся Джисон и закрыл глаза. Через минуту Минхо уже спал. А Джисон лежал с открытыми глазами, смотрел в затылок и чувствовал, как ровно дышит Минхо. И не верил своему счастью. Он дал обещание любить и оберегать всю жизнь. Пообещал сделать всё, чтобы Минхо не пожалел о своём решении. Джисон осознал, что он его не просто любит, а безумно любит.

⚕️

Прошёл месяц после дня рождения на яхте. - Ты уверен, что хочешь этого? - спросил Джисон в тот вечер, когда Минхо впервые предложил переехать. Они сидели на кухне. Минхо варил кофе - медленно, с той сосредоточенностью, с которой когда-то готовил сложные соусы. - Я не предлагаю то, в чём не уверен, - ответил Минхо, обернувшись. - Тогда я остаюсь, - сказал Джисон. Минхо поставил перед ним чашку и коротко поцеловал в макушку. - Добро пожаловать домой. На следующий день, после переезда Джисона, Минхо вернулся домой раньше. Джисон задерживался на работе - срочная операция, бесконечные звонки, усталость, которая тянула плечи к земле. Джисон повернул ключ в замке и замер. Из кухни тянуло ароматом чеснока, тимьяна, жареного мяса и ещё чего-то, отчего у Джисона свело желудок и мгновенно потекли слюнки. Он сбросил туфли, прошёл по коридору и остановился в дверях. Минхо стоял у плиты. В старой футболке, в коротких шортах. Перед ним на разделочной доске - горка свежей зелени, рядом шипела сковорода. Он поворачивался то к плите, то к столу, то к духовке - и всё это он делал плавно. - Ты... - голос Джисона сорвался. Минхо обернулся. На лице - ни капли смущения. Только спокойная, тёплая уверенность. - Раздевайся, - сказал он. - Через пять минут будет готово. Джисон стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел. На руки Минхо, которые уверенно держали нож. На его профиль, освещённый лампой над плитой. На расслабленную линию плеч. - Ты готовишь, - сказал Джисон. Глупо, очевидно, но других слов не нашлось. - Очевидно. - Ты так давно не готовил... Минхо поставил нож, вытер руки о полотенце и подошёл к нему. Взял за подбородок, заставил поднять голову. - Я знаю, - сказал он тихо. - Но теперь я хочу. Джисон моргнул - быстро, часто, потому что глаза почему-то защипало. - Минхо... - Не надо, - перебил Минхо и поцеловал мягкие губы. - Иди мой руки. Всё стынет. Джисон ел и не мог остановиться - потому что в каждой вилке был вкус возвращения. После ужина он помыл посуду, положил полотенце и шагнул к сидящему за столом Минхо. Обнял - крепко, молча. Уткнулся носом в шею, вдохнул запах специй, чеснока, самого Минхо. - Ты самый лучший, - прошептал Джисон в его кожу. Минхо не ответил. Только положил ладонь на его и слегка сжал.

⚕️

Феликс заметил изменения через неделю. Минхо больше не запирался в кабинете с утра до вечера. Он появлялся на кухне - сначала на час, потом на два, потом на полдня. Сначала просто смотрел, как работают другие. Потом начал пробовать соусы, поправлять поваров, тихо, вполголоса. Потом взял нож. Феликс стоял в дверях, когда Минхо встал за свою станцию. Лук лёгкими, быстрыми движениями превращался в прозрачные кубики. Морковь - в тончайшую соломку. Руки двигались сами, без единой запинки. - Шеф, - позвал кто-то из младших поваров. - Тут пропорции... - Сейчас, - ответил Минхо. И в этом "сейчас" Феликс услышал то, чего не слышал уже давно. Голос человека, который вернулся. Он тихо вышел, чтобы не мешать, и написал Джисону в мессенджере: Феликс: Он на кухне. Через секунду пришёл ответ: Джисон: Знаю. Он дома тоже готовил. Феликс улыбнулся и убрал телефон. За спиной зашипело масло на раскалённой сковороде - и этот звук, который когда-то был просто звуком, сегодня казался музыкой. Через месяц Минхо снова стал лучшим. Официально подтвердил свой статус. Звёзды Мишлен висели на стене его ресторана. Те, кто помнил его кухню приходили снова и снова. Столики бронировали за месяц. В зале перешёптывались: "Он вернулся. Тот самый Ли Минхо". Феликс иногда заходил посмотреть, как Минхо двигается между плитами, как улыбается краешком губ, когда блюдо получается. Дома Джисон ждал его с ужином - простым, потому что готовить он так и не научился. Но Минхо ел и улыбался, потому что это было сделано руками того, кто его любит.

⚕️

Чанбин и Хёнджин улетели в Сеул на следующий день после праздника. В самолёте они почти не говорили - оба думали об одном и том же. Чанбин смотрел в иллюминатор на уходящие облака и впервые за долгое время не чувствовал горечи, когда вспоминал Чана. Хёнджин дремал, привалившись к его плечу, и на губах его застыла спокойная улыбка. Они оставляли Минхо не сломленным, не потерянным, а живым - и это было главным. Чонин появлялся в ресторане Минхо дважды в неделю - то за обедом, то просто так, поболтать. Минхо ворчал, что Чонин отвлекает персонал, но Феликс замечал, как шеф каждый раз откладывает нож, когда в дверях показывалась знакомая фигура. Чонин стал своим - для всех. Для Феликса, для Джисона, для Минхо. Он единственный, кто умел рассмешить шефа в самый напряжённый момент, и никто не понимал, как ему это удаётся. У Феликса всё сложилось само собой, как и должно было. Появилась девушка, с которой спустя три месяца начали жить вместе, и Феликс впервые в жизни понял, что значит не просто заботиться о ком-то, а быть с кем-то по-настоящему. Чан остался там, где ему и полагалось быть - в памяти, тёплым воспоминанием о человеке, который когда-то был важен. Джисон не ревновал к прошлому. Минхо не прятал его. Они научились жить с этим - вместе, каждый по-своему, но всегда рядом. И это было счастье. Простое, настоящее, без фанфар и громких слов. То, которое не ищут, а находят, когда перестают бояться.