коинотоге (恋の棘)

      Если бы ревность была человеком, то она бы носила имя Чонгука, жила, облачившись его кожей, натянутой на все шипы, разрастающиеся во все направления, рвущие внутренности и пронзающие тех, кто хочет подойти ближе. Но ближе не к нему, а к Тэхёну.       Сейчас его шипы не дотягивались до той, с кем Тэхён разговаривал. Одногруппница сидела к его другу слишком близко, и Чонгуку казалось, что их дыхание смешивается в одно, хотя на самом деле между ними поместился бы ещё один человек. Она вообще не должна быть здесь, не должна смотреть, не должна смеяться, не должна отбирать внимание Тэхёна, которое целиком и полностью должно быть отдано Чонгуку.       — Чонгук? — Тэхён осторожно позвал его. Видимо, уже не в первый раз. Он помахал рукой перед его лицом, снимая пелену расфокуса с глубоких чёрных глаз. — Так что? Ты идёшь с нами?       Выставка…       — Конечно, — Чонгук улыбнулся, хотя хотел послать их всех.              Он не знал, как объяснить это чувство, но мысль о том, что они будут не вдвоём, разъедала изнутри, злила до безумия и раздражала каждую клеточку его тела. От понимания того, что Тэхён не будет говорить только с ним, смотреть только на него, звать только его, скручивало живот и вызывало сильную тошноту.       «Катитесь к чёрту оба».       Но чем же провинился Тэхён? Ничем. Тэхёна Чонгук обожает, любит, превозносит, боготворит, ценит, лелеет и ещё много чего по списку, который можно продолжать до бесконечности. Но отчего-то его обида и злость распространялись на всех. На ничего не знающего Тэхёна, на уже обручённую Сохи, на самого себя. Себя, которому хочется вены выгрызть, чтобы кровь перестала так быстро приливать к лицу и сердцу, разгоняя его ритм на бешеную скорость при виде Тэхёна.       Чонгук поднялся со скамейки и закинул рюкзак на плечо, насильно заставляя себя дождаться, пока эти двое тоже соберут свои вещи. Он хотел пойти вперёд, дать им насладиться обществом друг друга. Он же явно третий лишний. И за эту мысль хотелось сразу ударить себя. Как он вообще может думать об этом?       — Думаешь, профессор даст нам какие-то бонусы за посещение его выставки? — с лёгкой улыбкой спросила Сохи, поправляя лямку сумки на плече и смотря на них двоих.       — Понести твою сумку? — игнорируя вопрос девушки, спросил Тэхён, а в Чонгука только что вонзилось что-то невероятно острое и, скорее всего, отравленное.       Он знал, что это ничего не значит для Тэхёна, потому что он со всеми такой. Он крайне обходителен с девушками, никогда не отказывает в помощи друзьям, даёт деньги нищим и подкармливает бездомного кота недалеко от общежития. Чонгук хочет быть каждым из них. Хочет быть хрупкой девушкой, перед которой придержат дверь, нищим, на которого Тэхён посмотрит невероятно добрым взглядом и подаст милостыню, бездомным котом, который оботрётся об его ноги и слижет до последней крошки всё, что тот ему положит.       — Не стоит, — Сохи отмахнулась от Тэхёна, дав Чонгуку каплю антидота.       Он даже не знает, как зовут профессора, о котором спрашивала Сохи, ему необязательно идти на эту выставку, потому что учится он на другом направлении и сейчас пропускает сольфеджио, но это не имело никакого значения. Чонгук хочет быть частью каждой минуты жизни Тэхёна, присутствовать в каждом важном и малозначительном моменте. Он не хочет пропустить ничего, что с ним связано. Ему кажется, что если его не будет рядом в такие моменты, то о нём забудут. Странно, откуда у него вообще появились такие мысли?       Тэхён не знает и не должен знать, что Чонгук прогуливает занятия просто ради того, чтобы провести с ним время. Он бы, наверное, почувствовал себя виноватым, хотя его вины в этом абсолютно нет.       — Чонгук, — Сохи, которая шла с другой стороны от Тэхёна, позвала его и чуть подалась вперёд, чтобы встретиться взглядами. Она милая девушка и не заслужила ненависти в свою сторону. Чонгук это прекрасно понимал, но ничего поделать с собой не мог. — Тэхён сказал, что ваш барабанщик сломал руку. Вы уже кого-то нашли на замену?       — Ещё нет, — выдохнул Чонгук и нервно поджал губы. Ему предстоящий конкурс уже в кошмарах снится. — Юнги сейчас ищет кого-нибудь среди знакомых.       — Брат моего жениха раньше играл на барабанах, я могла бы спросить у него, сможет ли он помочь вам, — Сохи улыбнулась и развернулась полностью к Чонгуку, когда они остановились перед пешеходным переходом.       — Это же было бы отлично, — Тэхён тоже посмотрел на него, и в его глазах было куда больше радости, чем у Чонгука.       Он понимал, что это отличный вариант. Наверное. Их группе особо не из кого выбирать, подошёл бы кто угодно, кто хотя бы знает, как держать в руках палочки. Но почему-то Чонгук сомневался. Он не хотел быть перед ней в долгу? Или не хотел, чтобы она вмешивалась в его дела?       — Спасибо… Но мы пока ещё поищем среди знакомых, — сказал он и отвернулся, когда на светофоре загорелся зелёный свет.       Выставка Чонгука не особо впечатлила, хотя он пытался проникнуться каждой картиной, к которой Тэхён и Сохи проявляли особый интерес, обсуждая по десять минут композицию и выбор цветовой палитры. Чонгук в этом ничего не понимает. Для него все эти картины делились на несколько категорий: «красиво», «мазня», «что это, блять, вообще такое?». Он был готов разглядывать только рисунки Тэхёна, даже если это были обычные скетчи, а остальные деятели искусства его не особо интересовали.       — Как тебе? — спросил Тэхён, обращая внимание Чонгука на полотно на стене.       — А… — протянул тот, немного задумавшись и переведя взгляд с друга на картину. — Ну… Обычная…       Он не смог подобрать более красочный эпитет для одинокого подсолнуха на фоне неба. И так было каждый раз, когда Тэхён интересовался его мнением. Хотя для Чонгука больше имел значения сам факт того, что о нём не забывали, чего он боялся. Ведь с ним обсуждать картины — то же самое, что с ребёнком квантовую физику.       — Почему ты не согласился на предложение Сохи? — спросил Тэхён, когда они вошли в здание общежития. Он, видимо, всё это время держал вопрос в голове и озвучил только тогда, когда они остались наедине.              — Лучше найти человека из нашего окружения, — пожал плечами Чонгук и нажал кнопку лифта.       — А какая разница-то?       Да в целом никакой, учитывая, что Юнги уже выложил объявление о поиске барабанщика в интернет. Поэтому ответа не последовало. Чонгук остановился перед дверью в комнату и, сняв с плеча рюкзак, достал из переднего кармана ключи.       Точно. Это была ещё одна проблема. Они жили в одной комнате. Наверное, с неё всё и началось.       Кинув рюкзак на стул, Чонгук завалился на кровать и устало выдохнул. Вроде ничего не делал, но последние несколько часов его изрядно вымотали.       — Когда уберёшь всё с пола? — протянул он, поворачивая голову набок и наблюдая за Тэхёном, который только что стянул с себя объёмный свитер.       Это тоже проблема. Двум друзьям нормально переодеваться друг перед другом, нормально выходить из душа в одном полотенце, да даже без него. Нормально, пока у одного из этих друзей не появляется ломота во всём теле от желания прикоснуться.       Тэхён сдвинул ногой ближе к своей кровати бумажный макет.       — Послезавтра его надо будет сдать, потом всё уберу.       — Слава богу, — Чонгук перевернулся на кровати, утыкаясь лицом в подушку, потому что не смотреть на торс Тэхёна не мог, но и выдерживать этого также не было сил. — Я уже надышался клеем.       — Прости, — в его голосе слышалось лёгкое чувство вины, которое Чонгук совсем не хотел вызывать.       По правде говоря, ему даже нравилось наблюдать за тем, как Тэхён в потёмках ковыряется с этим макетом, сидя на полу. Особенно, когда тот придвигался спиной к его кровати, и Чонгук, лёжа на боку, разговаривал с ним до момента, пока просто не отключался.       — Подумай ещё над предложением Сохи, я ей передам, если что, — наконец прикрыв обнажённую грудь растянутой белой футболкой, сказал Тэхён и сел на кровать.       — Мгм, — промычал в подушку Чонгук, а сам мысленно проклинал Инхо, который решил на третьем десятке научиться кататься на велосипеде. Как-то же дожил до своих лет без этого навыка, нечего и начинать было.       Чонгук вслушивался в звуки вокруг, представляя действия Тэхёна в голове. Брякнула бляшка ремня, а за ней скользнула ширинка. Тэхён стянул с себя джинсы и бросил их на стул, судя по звуку ударившейся о дерево пуговицы. Чонгук бы хотел посмотреть, но ему в целом достаточно просто представить. Он знал, что сейчас Тэхён наденет спортивные штаны и сядет за макет, но на какое-то время повисла тишина, а затем раздался скрип шкафа и хлопок дверцы.       Чонгук повернул голову набок, сразу встречаясь взглядом с Тэхёном, который присел на корточки рядом с кроватью. Его сердце почти остановилось от мысли, что все его фантазии были не только в голове, но и отражались на лице.       — Пойдём поедим, — сказал Тэхён, после чего выпрямился и застегнул зипку.       Чонгуку потребовалось несколько секунд, чтобы сквозь колотящееся сердце расслышать, что ему сказали, и ещё столько же, чтобы переварить эту информацию и понять, что надо встать.       Столовая при общежитии не отличалась какими-то изысками, но в целом, если не сильно привередничать, то вполне сносно. К тому же, благодаря вежливости и дружелюбию Тэхёна, некоторые поварихи прислушивались к его хотелкам, и на следующий день обязательно было то, что он просил. А хотелок у Тэхёна действительно много, когда это касается еды.       Сейчас Чонгук смотрел на чужую тарелку с белой рыбой на пару и обжаренными в соевом соусе овощами и в очередной раз думал, как они смогли найти общий язык. Тэхён был… как там его… Чонгук каждый раз забывал, хотя ему каждый раз, когда он неправильно говорил, напоминали. Простым языком: Тэхён ест только овощи и рыбу. А ещё он сова, в то время как Чонгук — жаворонок. У них абсолютно разные вкусы в музыке, что в целом не особо помешало им создать общий плейлист и в комнате включать песни вперемешку. Что Чонгука удивило, когда они начали знакомиться ближе два года назад, так это то, что Тэхён не читает книги. Просто он был похож на человека, который любит это, но когда на полке над его кроватью появились ряды различных манг, Чонгук отбросил оценивание только по внешнему виду.       В целом дело не в разных интересах и взглядах на жизнь. Дело в Тэхёне, который спустя месяц после знакомства начал вызывать у Чонгука признаки тахикардии.       — Можно прийти к вам на репетицию завтра? — спросил Тэхён, меняя их стаканы с кофе местами и делая через трубочку несколько глотков апельсинового бамбла Чонгука. Он покривился, но в следующий раз снова возьмёт попробовать. Может, думает, что со временем ему понравится.       — Зачем? — вопросом на вопрос пытался скрыть собственную радость и волнение.       — У меня окно в это время, — спокойно ответил Тэхён и вернул Чонгуку стакан.       Ему очень хочется ответить «да». И не только на это. Чонгук готов был согласиться со всем, что ему скажет Тэхён. Смотря в его ясные карамельные глаза, которые слегка прикрывали вьющиеся пряди каштановых волос, Чонгук переполнялся слишком сильными чувствами сродни тем, которые испытываешь, когда смотришь на маленькую зверушку. Хочется её сжать до такой степени, что она перестанет дышать.       — Нельзя, — покачал головой Чонгук и опустил взгляд в стол. — У нас сейчас все на нервах из-за Инхо. Боюсь, они не обрадуются, если я кого-то приведу.       Исподлобья посмотрев на Тэхёна, Чонгук хотел уловить какую-нибудь эмоцию на лице напротив. Может, лёгкое разочарование или расстройство, но чужие губы лишь на секунду поджались, видимо, готовясь плюнуть в Чонгука.       — Ладно, — Тэхён откинулся на спинку стула. — Спрошу у Сохи, нет ли у неё планов.       Чонгуку стоило бы помнить, что нужно не забывать дышать, потому что его лицо уже начало краснеть, а в голове — пустеть от недостатка кислорода. Он несильно сжал стаканчик с кофе и поднёс к губам, коснулся трубочки, которую пару минут назад сжимали чужие, в уголке которых ещё осталось немного соевого соуса, и сделал несколько глотков.       Ему тяжело справляться с этим чувством, которое всегда появляется слишком резко. Оно скручивает низ живота, посылает по телу обездвиживающие разряды и заставляет сердце болезненно биться о рёбра. Чонгук знает, что это не здорóво, предполагает, что, скорее всего, это какое-то психическое отклонение, потому что ему больно.       — Можешь вернуться в общагу и доделать макет, — сохраняя спокойный тон, сказал Чонгук. Подцепив последний кусок мяса, он положил его в рот и, пережёвывая, испепелял пустую тарелку взглядом. — Чтоб ночью в последний момент не доделывать…       — Тоже верно, — от упоминания проекта Тэхён начал зевать и откинулся на спинку стула ещё больше, прогнувшись в спине и сцепив руки над головой. — Ты прав.       Чонгук усмехнулся про себя. Не то чтобы он намеренно предложил это, чтобы Тэхён не встретился с Сохи, но онемение во всём теле начало проходить и сердце постепенно успокаивалось. Он прекрасно понимал, что не имеет никакого права диктовать Тэхёну с кем общаться, а с кем нет. Он и не собирался этого делать. У Чонгука тоже есть друзья, с которыми он видится без Тэхёна, и он знает, что у каждого человека есть своя личная жизнь.              То, что он чувствует, — это его личная проблема.       Сидя на кровати спиной к стене, Чонгук перебирал струны электрогитары. Он переводил взгляд с Тэхёна, склонившегося над макетом, на окно и обратно. Ему особо нечего делать. Из вариантов: пялиться в телефон, бездумно листая соцсети, продолжить писать песню, текст которой застопорился на первой же строчке, найти Юнги в какой-нибудь из пяти возможных комнат и напиться.       Чонгук отложил гитару в сторону, поднялся с кровати и прошёл мимо Тэхёна в ванную. Стоя напротив зеркала, он растрепал свои окрашенные чёрные волосы и посмотрел в пропитанные тоской глаза. Каждый день тешить себя ложными надеждами и одновременно бороться с ними, чтобы ещё глубже не погружаться в это дерьмое чувство под названием невзаимная любовь, действительно утомляло.       — Что ты делаешь? — спросил Чонгук, выйдя из ванной и увидев Тэхёна с задранной кверху пятой точкой. Он что-то искал под кроватью, уложившись щекой на пол.       Взгляд Чонгука замер непроизвольно, но такой вид не вызвал ничего, кроме лёгкого непонимания и смятения.       — Карандаш, — выдавил Тэхён, пытаясь просунуть руку ещё дальше и упираясь плечом в каркас кровати.       Чонгук так и продолжал стоять, просто наблюдая. Лишь спустя несколько секунд, когда Тэхён выпрямился и стряхнул с руки пыль, он отмер и неуверенно подошёл к своей кровати. Он убрал с неё гитару и лёг, отвернувшись лицом к стене.       —Ты спать? — послышалось сзади.       — Мгм.       Было ещё только восемь вечера, но во сне иногда происходили удивительные вещи, которые в реальной жизни маловероятны. Поэтому, когда выключился свет и комнату осталась освещать только тусклая настольная лампа, Чонгук зажмурился и тихо выдохнул.       Открыв глаза спустя какое-то время, он почувствовал лёгкую прострацию от непонимания времени. Тусклый свет не слепил глаза, которые ещё не могли до конца сфокусироваться. Чонгук мог различить только фигуру на полу.       — Сколько времени? — хриплым голосом спросил он, растирая глаза рукой и замечая, как фигура, сидящая к нему спиной, вздрогнула.       — Полчетвёртого, — обернувшись, ответил Тэхён и отложил в сторону ножницы. — Я разбудил?       — Нет… — Чонгук перевернулся на спину и уставился в потолок, стараясь игнорировать периферийным зрением чужое приближение.       Тэхён сел на край его кровати и провёл рукой по чёрным волосам, зарываясь в них пальцами и слегка массируя кожу головы. У Чонгука от этих касаний внутри всё сразу натянулось до предела, не позволяя сделать вдох и пошевелиться. Ему хотелось посмотреть на выражение лица Тэхёна, но он не решался. Ему хотелось закрыть глаза и как кот начать ластиться под чужую руку и мурчать. Странно, что у взрослого двадцатидвухлетнего парня появляется такое желание, но он был уверен, что тот бездомный кот у общежития чувствует то же самое, когда тонкие пальцы касаются его шёрстки.       — Тебе к первой паре? — спросил Тэхён, перемещая руку на шею Чонгука. Наверное, проверял, сколько ударов пропускает чужое сердце в данный момент.       — Да, — тихо ответил Чонгук, переводя взгляд на добрые глаза, смотрящие на него с неподдельной заботой.       Человек с этими глазами сидел в его растянутой чёрной футболке с обложкой его любимой группы Muse. У него был его запах. Свечение с лица девушки в облегающем белом платье начало разрастаться, охватывая тело Тэхёна и перенося его куда-то далеко, на планету, охваченную голубым пламенем. Далёкая Земля со своим крохотным спутником мельтешили перед глазами, вызывая у Чонгука головокружение, пока чужой силуэт исчезал вместе с теплом ладони, уже не лежащей на его шее.       Он не стал открывать глаза и не стал отворачиваться от стены. Сейчас полчетвертого утра. Ему к первой паре. Растянутая футболка с девушкой в белом платье сейчас на нём. На шее всё ещё чувствуется тепло. Сердце всё ещё пропускает удары.       Один.       Другой.       Больно.