коинотоге (恋の棘)

      — Если не можешь играть, то не мешай хотя бы, — буркнул Югём, забирая у Инхо одну палочку, которой тот пытался что-то отбивать на барабане.       Парень с короткостриженными высветленными волосами бросил её на сбившийся на диване плед и косо посмотрел на чужую руку в гипсе. Чонгук отчасти разделял негодование Югёма, но ругаться между собой он совсем не хотел. Каждый из них чувствовал обиду и даже страх, потому что предстоящий конкурс в той или иной степени был важен для всех.       — У нас есть стем, порепетируем пока так, — на выдохе произнёс Юнги, перекидывая через голову ремень от гитары.       — А выступать мы тоже будем без…       — Хватит уже… — негромко перебил Чонгук, но Югём услышал и раздражённо поджал губы. — Инхо, просто послушай со стороны, потом скажешь, где мы лажаем.       У этого парня были щенячьи глаза — большие и блестящие. А сейчас, когда он чувствовал вину перед друзьями, они ещё казались слегка влажными, оттого, по крайней мере, у Чонгука появлялось сильное чувство жалости. К этому ещё добавлялись взъерошенные волосы и пластырь на щеке. Побитыш.       Отходя от барабанной установки, Инхо споткнулся о чёрные провода, тянущиеся по полу, и завалился на диван. Он тихо застонал, переворачиваясь и сползая на пол.       — Ходячая катастрофа… — раздражённо бросил Югём и, показательно перешагнув через провода, подошёл к ноутбуку.       Небольшая комната, в которой они репетировали, раньше была кладовой. На месте, где раньше стоял стеллаж со старыми коробками и инструментами, сейчас был диван, который родители Югёма хотели выкинуть. Разводы и пятна на голых стенах они спрятали за постерами, а облупленный пол накрыли большим красным ковром с узорами. Гитарные кабинеты «Маршал» стояли друг на друге, чтобы не занимать слишком много места. На них же стояло два пустых стакана из МакДональдса.       Чонгук с трудом выпросил эту кладовую у администрации университета, сказав, что это будет большим вкладом в будущее их группы, и пообещав, что, когда они станут знаменитыми, сделают щедрое пожертвование. Ага, как же. На самом деле, он был уверен, что после выпускного их дороги больше не пересекутся. Разве что с Юнги. Чонгуку он нравился.       — Давайте начнём с Sarcasm, — сказал Югём, включая запись на ноутбуке.       — Он меня смущает, — Юнги указал подбородком на Инхо, который сидел прямо напротив них и пристально смотрел. Он не успел до конца собраться, когда из динамика раздался первый удар стема барабанов и за ним голос Чонгука.       — You've got me shaking from the way you're talking, — под ритмичные удары по тарелкам слегка хриплый голос заполнил репетиционную.       Наклонившись к микрофону, Чонгук уставился за спину Инхо. В выбранную точку на стене, на которой проще всего сосредоточиться и не сбиться. В которой можно разглядеть мир, созданный песней.       На третьей строчке Чонгук резко опустил медиатор на струны, после чего слегка надорванный рифф заполнил репетиционную. Вместе с ним вступили Юнги и Югём. Первый ударил по басам, а второй наложил на заданный ритм мелодию.       — I'd cut myself or curl up and die, — Чонгук прикрыл на мгновение глаза, представляя, как лежит на его коленях, а волосы перебирают его пальцы, медленно пробираясь ими под кожу. Они ногтями царапают извилины мозга, посылая по телу разряды.       Открыв глаза, Чонгук встретился взглядом с Инхо, лицо которого выражало непонятную эмоцию. Может, что-то между восхищением и удивлением, хотя одно другое не исключало.       Под конец песни голос Чонгука начал дрожать от напряжения и надрывного куплета. Он любил исполнять что-то подобное, во что можно выплеснуть эмоции и накопившуюся тяжесть, но голосовые связки слишком напрягались во время исполнения.       Последний удар по струнам ещё несколько секунд расходился эхом по репетиционной, прежде чем стихнуть. Чонгук на выдохе обернулся, посмотрел на Юнги и Югёма, которые выглядели вполне довольными. Запись на ноутбуке переключилась на следующую, и он подошёл, чтобы выключить её, после чего сел на диван рядом с Инхо, параллельно снимая гитару.       — Ну что? — спросил Чонгук, слегка вскидывая брови.       — А… — протянул Инхо, переводя взгляд с Чона на остальных и обратно. — В целом нормально… Но после второго припева, Чонгук, ты несколько раз сбился с ритма.       — Я не заметил, — сказал Югём, беря из своего рюкзака бутылку воды и делая несколько глотков. Закрутив крышку обратно, он бросил её Чонгуку, который поднял руку, чтобы поймать.       — Со стороны просто заметнее, — пожал плечами Инхо.       — Ладно, понял, — Чонгук поднялся и надел гитару обратно на плечо. — К следующей или ещё раз эту прогоним?       — Следующей, — сразу ответил Юнги.       Но на следующей Чонгук тоже сбился, уже более заметно для остальных. Он просто забыл слова, остановившись на середине куплета, и даже не понял, что произошло. Брови Инхо с каждым не сказанным словом песни сильнее съезжались к переносице. Чонгук отмер, только когда Юнги вырубил стем и помахал рукой у него перед лицом.       — Приём, — со сквозящим в голосе беспокойством сказал Мин, после чего ткнул пальцем Чонгуку меж бровей.       — А, да… задумался, — он быстро заморгал и осмотрелся по сторонам, замечая непонятливые взгляды, направленные на него. — Сорян, я выйду на пару минут на улицу.       — Заебись, — раздражённо сорвалось у Югёма ещё до того, как Чонгук вышел из репетиционной.       Свернув под лестницу в конце коридора, он вышел на улицу и сразу сделал глубокий вдох, мгновенно покрываясь мурашками от холодного ветра. Так даже лучше. В черепную коробку словно затолкали куски ваты, распределив их вокруг мозга. Чонгук опустился на парапет и задрал голову, продолжая дышать. У него подобных ступоров давно не было. Это случалось только тогда, когда он слишком сильно погружался в собственные мысли, что попросту отключался от реальности.       Чонгук поёжился, обхватывая себя за плечи. Чёрная футболка плотно облегала тело, подчёркивая мышцы и слегка оголяя поясницу из-за низко посаженных серо-синих джинс. Массивная бляшка ремня холодом утыкалась в живот.       — Всё норм? — раздалось сзади, а после этих слов рядом с Чонгуком на парапет приземлился Юнги. Он зажал между губ сигарету и, прикрывая её рукой от ветра, поджёг. — Будешь?       — Нет, — Чонгук посмотрел перед собой, закидывая руки на согнутые колени.       — Всё не норм или не будешь? — усмехнулся Мин, затягиваясь.       — Всё нормально, и нет, не буду. Должен же хоть кто-то в нашей группе связки беречь, — с ухмылкой ответил Чонгук, но тут же поджал губы.              — Ну… тогда ладно, — Юнги задержал взгляд на друге, но вскоре перевёл его прямо. — Подождёшь, пока я докурю, или пойдёшь?       — Подожду. Всё равно без тебя не начнём, — Чонгук расставил руки за спиной, слегка откидываясь назад. На оголённом участке кожи остался красный след от бляшки ремня, которая всё это время впивалась в живот.       — Как выставка? — между делом спросил Юнги.       — А?       — Вчерашняя, — уточнив, он посмотрел на Чонгука.       — А… Скука, — тот отвёл взгляд в сторону, уставившись на несколько опавших с дерева листьев.       И чего вспомнил-то?..       — Как обычно, — усмехнулся Юнги и стряхнул пепел в сторону. — Хорошо, что мой сосед не таскает меня на подобную хуйню.       — Действительно…       Как-то неприятно засаднило под рёбрами. Может, гастрит? Хотя вряд ли. Наверное, опять терновые ветви прорастают внутри и оплетают кости. Их шипы царапают кожу, напоминая, что он дурак, который слишком часто говорил всякие глупости.       — Твои соседи не выдерживают с тобой больше месяца, — отшутился Чонгук и поднялся с парапета. Он отряхнул джинсы сзади и посмотрел на Юнги сверху вниз.       Маленький. Вот бы раздавить.       — Ну, ты же не соглашаешься поменяться с ними. Им бы точно понравилось жить с Тэхёном, — выбросив окурок в сторону, Юнги выпрямился.       Всё равно маленький.       — Спасибо, я лучше с ним буду жить, чем с тобой, — с натянутой ухмылкой Чонгук вернулся в здание, разминая затёкшее плечо. Иногда ему казалось, что на нём кто-то сидит и нашёптывает на ухо всякие бредни, которые потом слетают с языка.       — Тебя вообще кто в это лезть просит?! — раздражённый крик проник в коридор, стоило Чонгуку открыть дверь в репетиционную.       Издалека было плохо видно, как осветлённые брови Югёма свелись к переносице, но выражение его лица всё равно соответствовало тону голоса. Когда парень был чем-то недоволен или злился, его уши всегда краснели.       — Что сл…       — У нас не будет в группе никаких девчонок, — не обращая никакого внимания на вернувшихся, резко сказал Югём. Метнув озлобленный взгляд на Инхо, который очевидно стал причиной такого настроения, он повернулся лицом к Чонгуку и Юнги.       — Так что случ…       — Он предложил на замену свою двоюродную сестру! — выпалил Югём.       — Я поэтому и не хотел предлагать! — сразу выкрикнул Инхо и отвернулся.       — И? — спросил Чонгук, изогнув одну бровь, и наконец зашёл в комнату. — Ты пидор, что ли, чтобы так злиться из-за упоминания девушки?       Ну вот опять.       Югём уставился на Чона с приоткрытым ртом, не ожидая подобных слов конкретно от него. От Юнги — да, но от него — нет. Не отрывая взгляда от Чонгука, он смотрел, как тот берёт в руки гитару, а потом с невозмутимым видом говорит:       — Продолжим?       — Ты вообще сейчас ситуацию не улучшил, — выдавил Югём.       Чонгук выдохнул и отвёл взгляд. Может, стоило пропустить репетицию и посидеть где-нибудь с Тэхёном во время его окна? Да, это было бы точно лучше. Он посмотрел на Югёма, во взгляде которого смешивалась злость с непониманием, на Инхо с всё теми же щенячьими глазами и на Юнги, облокотившегося на стену и делающего вид, что его тут нет. Таким дружным составом будет проблематично продолжать репетицию, да и вообще думать о предстоящем концерте.       — Я знаю одного барабанщика. Узнаю, сможет ли он заменить тебя, — обращаясь к Инхо, сказал Чонгук и убрал гитару в чехол.       Кажется, стало ещё хуже… Теперь с непониманием смотрели все.       — И ты молчал?..       — Я только вчера узнал о нём, поэтому да, молчал, — Чонгук старался не встречаться ни с кем взглядами, чтобы никто не понял, что он в принципе не собирался говорить об этом. Это была вынужденная мера, чтобы сгладить появившиеся из-за него же углы и чтобы уйти.       — И куда ты? — вытянув руку перед Чонгуком, спросил Юнги.       — Пойду узнавать, сможет он или нет, — он отмахнулся и просто вышел из репетиционной.       Это некрасиво и безответственно, Чонгук и сам это понимал. Он понимал чувства каждого: Югёма, для которого предстоящий концерт значит намного больше, чем для кого-либо из них; Инхо, присоединившегося к группе только в этом году и боявшегося, что его могут легко заменить; Юнги, которому… Которому в целом плевать на многие вещи, но не на музыку.       Чонгук и свои чувства понимал. Он с лёгкостью мог сказать, что сбивался на репетиции из-за мыслей о Тэхёне, образ которого выстраивался в голове из слов песни. Ушёл он, потому что его выбили из колеи несколько минут разговора с Юнги, во время которого ему вернулись сказанные же им когда-то слова. И сейчас он ускорил шаг, стремясь быстрее добраться до общежития, потому что Тэхён не скучный и не неинтересный, хоть это были и его слова.       Однако сложнее понять свои чувства ему было в момент, когда он увидел в окне Тэхёна, сидящего на покрывале и прислонившегося спиной к дереву. Чонгук остановился и почти лбом приложился к холодному стеклу, пытаясь разглядеть. Тэхён что-то рисовал в своём скетчбуке в потрёпанной обложке цвета моря. И Чонгук надеялся, что не Сохи, которая сидела напротив него.       Это мог бы быть отличный шанс напрямую поговорить с девушкой о брате её жениха, но нет. Чонгук ещё пару минут смотрел в окно, замечая, как иногда шевелятся губы Тэхёна, после чего быстро ушёл не через основной выход. Только чтобы не пересекаться с ними.       Ему сложно описать это внезапно появляющееся чувство. Страшно подойти, потому что его никто не звал? Его там не ждут? Его посчитают навязчивым или слишком очевидным?       Но Чонгук знает, что все эти вопросы, бьющие по вискам, — полный бред. Знает, но всё равно чувствует себя не на своём месте, лишним. И его так сильно мучает собственная гудящая голова, что он вернулся в реальность, только когда надо было нажать кнопку этажа в лифте.       Зайдя в комнату и увидев на полу дурацкий макет, Чонгук захотел его пнуть, но это было лишь мимолётное желание. Оно угасло сразу, когда он увидел своё лицо на обрывке бумаги: быстрый набросок, который мог бы что-то значить, если бы Тэхён не рисовал всех без разбора. Он делал это постоянно, и в его сумке можно было найти с десяток таких скетчей на обрывках бумаги, салфетках и чеках.       Чонгук присел на корточки и поднял с пола рисунок. Небрежные линии выводили его приоткрытые губы, ресницы на сомкнутых веках, ладонь, подложенную под щёку.       Тэхён рисовал его, пока тот спал.       И как бы Чонгук ни старался не надумывать лишнего, в животе встрепенулись не переварившиеся с завтраком бабочки.       Он положил рисунок обратно и, поставив гитару к стене, сел на кровать.       Надо было убить это чувство ещё в зародыше.       В первый день, когда Чонгук увидел своего соседа по комнате, он подумал: «Вроде нормальный». Обычная мысль человека, пытающегося понять, сможет ли он ужиться с незнакомцем.       На пятнадцатый день Чонгук начал больше интересоваться своим соседом: привычками, хобби, взглядами на жизнь. Обычное поведение человека, который хочет узнать, с кем вообще делит одну комнату.       На тридцатый день Чонгук поймал себя на том, что запомнил расписание своего соседа. Обычное дело для человека, который иногда забывает взять ключ от комнаты.       На сорок третий день Чонгук долго не вставал с кровати, смотря на спящего соседа напротив. Обычное утро для человека, который проснулся именно на этом боку.       На сорок девятый день Чонгук почувствовал что-то инородное внутри, когда увидел своего соседа рядом с девушкой. Обычное состояние для человека, который…       На пятьдесят пятый день Чонгук подумал, что у него тахикардия, когда его подвыпивший сосед уснул у него на плече в такси. Обычное чувство…       На шестьдесят третий день Чонгук почувствовал тянущее чувство внизу живота, увидев своего соседа полностью обнажённым в общей душевой университета. Обычно…       На семьсот пятьдесят третий день Чонгук отчётливо понимал, что в первую встречу с Тэхёном он ничего о нём не подумал. А секундное оцепенение, когда их взгляды пересеклись, было предупреждением.       — Ты рано, — вырвал знакомый голос из прострации, в которой Чонгук находился целых… сколько он так просидел, пялясь на макет?..       — А… — он проморгался и поднял взгляд на Тэхёна, который стянул с себя толстовку, чтобы сразу переодеть “рабочую” футболку. — Репетиция раньше закончилась.       Спросить или нет?       Не покажется ли это странным?       — А ты не возвращался? — кивнув в сторону макета, спросил Чонгук и тут же нервно поджал губы. В этот момент ему казалось, что он самый очевидный человек на свете, что его лицо транслирует все мысли, скрытые в его маленькой черепушке.       — Не, — отмахнулся Тэхён и, сев на пол, придвинул макет к себе ближе. — Хочешь забрать? — спросил он, подняв рисунок, который Чонгук уже видел.       И да, и нет.       Чонгук замялся, смотря на протянутый листок. Он хочет, чтобы рисунок остался у Тэхёна. Вряд ли тот положит его себе в кошелёк или под чехол телефона, но он у него будет где-то храниться. Тэхён никогда не выкидывает свои рисунки. Но ещё Чонгук хочет забрать его себе. Просто чтобы был.       — Оставь себе, — спокойно. Так будет лучше.       Тэхён взглянул на рисунок, прежде чем отложить его в сторону. На его лице промелькнула тень усмешки, которую Чонгук никак не смог для себя интерпретировать. Он лёг на кровать, закинув руки за голову, и уставился в потолок.       — Успеешь до завтра доделать? — Спросил Чонгук и скосил взгляд в сторону.       — Надеюсь, — промазывая клеем край бумаги, ответил Тэхён. — У меня есть… — он бросил взгляд на электронные часы, — пятнадцать часов.       — М, — Чонгук поджал губы, и его пальцы слегка нервно сжали волосы на затылке. — Слушай… Можешь всё-таки спросить у Сохи про барабанщика?       — Так и не нашли?       — Нет.       — Хорошо, спрошу, — Тэхён сразу взял телефон и быстро напечатал сообщение, очевидно адресованное девушке.       Чонгук повернул голову, смотря, как длинные пальцы нажимают на экран. Иногда ему было обидно, что он не умеет рисовать. Но в целом это было не так важно. Он развернулся на бок, сделав вид, что листает ленту в телефоне, хотя на экране крупным планом отображался чужой профиль. Тэхён очень красивый, когда чем-то увлечён, когда немного щурится, пытаясь сделать всё аккуратно, когда облизывает сухие губы, когда сонно зевает, потому что опять спал слишком мало.       Чонгук иногда одёргивает себя, говоря, что, вообще-то, это немного жутко, но от этого желание смотреть никуда не исчезает.       Сделав всего одну фотографию, он встал с кровати и убрал телефон в задний карман джинсов. Найдя в шкафу чёрный свитер, Чонгук надел его поверх футболки и направился на выход из комнаты.       — Ты куда?       — Через десять минут вернусь.       Оказывается, долго жить с окрыляющими чувствами не выходит. В определённый момент они начинают тяготить настолько, что уже не знаешь, куда себя деть. Ни от чувств не отделаться, ни от себя не убежать.       Лифт остановился двумя этажами ниже, и в него зашли две девушки, которые смерили Чонгука взглядом. Они переглянулись, когда встали в углу. Чонгук прекрасно понимал значение этих взглядов. Смазливый отстранённый музыкант со своей группой. Жаль, что этим легко подкупить только девушек.       Чонгук вышел первым и направился в сторону кафетерия. Жаль, что и едой того, кого надо, не подкупить. Он смотрел на подносы и пытался предположить, что мог есть Тэхён в обед. Если вообще ел.       — Рыбные палочки и стручковую фасоль. С собой, — сказал Чонгук и, прислонившись бёдрами к прилавку, развернулся лицом к пустым столам.       Тэхён не ест одно и то же в один день. Эта избирательность в еде Чонгука всё ещё удивляет, но не так напрягает как раньше.       — Спасибо, — он негромко поблагодарил женщину за кассой, забирая пакет с контейнером и направляясь в коридор.       — Что там с барабанщиком? — налетев сзади, спросил Юнги, чем почти довёл Чонгука до инсульта.       — В процессе… — усмехнувшись, он убрал с плеча чужую руку.       — А откуда он?       Чонгуку бы самому знать, что представляет из себя этот человек. Он посмотрел на Юнги, прокручивая в голове, что лучше сказать, и наперёд представляя, что будет иметь меньше последующих неудобных вопросов.       — Не знаю, это знакомый Тэхёна, — пожал плечами Чонгук, решив, что от вранья больше головной боли.       — Знакомый Тэхёна? — удивлённо переспросил Юнги.       — И такое бывает.       — Даже интересно, какой кадр там вылезет, — на его лице появилась лёгкая ухмылка, а у Чонгука от этого разговора снова начали натягиваться нервы. — Кстати, ты когда ушёл, Югём распсиховался и послал тебя.       — Переживу как-нибудь. Ты на какой сегодня? — зайдя в лифт и задержав палец у панели, спросил Чонгук.       — Сегодня Софи, — сказав это, Юнги расплылся в улыбке и нажал на четвёрку. — Она француженка, — он перевёл взгляд на Чонгука и дёрнул бровями.       — И давно твои познания французского дальше поцелуя зашли?       — Надеюсь, что сегодня зайдут, — усмехнулся Юнги и махнул Чонгуку рукой, выходя из лифта на нужном этаже. Тот покачал головой, опустив взгляд на пакет. Да уж. Любовные приключения у них разные.       Юнги, со своих же слов, крайне любвеобильный.       «В мире столько прекрасных девушек. Разве можно среди них выбрать одну-единственную?» — с плывущим от алкоголя взглядом сказал он ещё на первом курсе.       Чонгук был даже рад, что их ситуации с Юнги отличались.       Тэхён обернулся, когда входная дверь открылась, и, встретившись взглядом с Чонгуком, поджал губы в улыбке. Он поднял руки, сцепив их в замок, и потянулся, разминая затёкшую спину.       — На, — сказал Чонгук, повесив на оттопыренный большой палец Тэхёна пакет. Тот посмотрел на него снизу вверх, а затем проводил взглядом до кровати.       — Не стоило, — отодвинувшись от макета, сказал Тэхён и достал из пакета контейнер.       — Ага, — бросил Чонгук с усмешкой. Он знал, что Тэхён не вспомнил бы о еде до момента, пока не закончил ковыряться со своими листочками.       — Ты свободен завтра вечером? — с хрустом отделяя деревянные палочки друг от друга, спросил Тэхён.       — А?.. — Чонгук прекрасно расслышал вопрос, но хотелось бы услышать пояснения, потому что его воображение намного быстрее разума и подкидывает сотни всевозможных вариантов времяпрепровождения. Конечно вдвоём.       — Сохи написала, что Чимин может встретиться с тобой после дополнительных занятий, — ответил Тэхён и несколько раз ударил палочками по краю контейнера, смотря прямо на Чонгука. Тот криво улыбнулся на эту имитацию игры на барабанах.       — Дополнительных занятий?.. Он в школе ещё, что ли?       — Выпускной класс, — с набитым ртом ответил Тэхён. — Но Сохи сказала, что слышала, как он играет. Так что не переживай.       Сохи, Сохи, Сохи, Сохи…       — Свободен, — отведя взгляд в сторону, ответил Чонгук.       — Я с тобой схожу.       — Хорошо, — сказал он равнодушно, но, стягивая через голову свитер, скрыл появившуюся улыбку.