Сказание о Фее

За 30 лет до начала истории. Граница между Эсшаем и Ро'од. Воздух дрожал от несмолкаемого гула битвы. Очередная волна столкновения захлестнула горизонт: воины Ро’од наступали, неумолимые и тяжелые, но Эсшай стоял насмерть. За каждый локоть родной земли воины королевства платили самой высокой ценой, умирая, но не позволяя захватчикам продвинуться ни на шаг дальше пограничных рубежей. В это же время в глубоком тылу имперского лагеря Ро’од взметнулось яростное пламя. Склад провизии и походная столовая превратились в огненную ловушку за считанные мгновения. Дерзкий поджог, несколько мгновенных смертей среди часовых. Хаос в тылу вынудил командование отдать унизительный приказ об отступлении. Виновник не оставил следов, но имя его незримо витало над пепелищем. Все знали, чьих рук это дело. Анариэль эя Галанодел. В Эсшае её имя произносили с нежностью и надеждой, называя своей Феей. В империи же его выплевывали с ненавистью, клеймя ее «ведьмой». Обладая редким даром, Анариэль практически правила небесами. Магия полета делала её неуловимой: под покровом ночной тишины она скользила над землей, точно мстительный призрак. Огненные росчерки на складах, разгромленные малые лагеря, оборванные линии поставок и бесшумные смерти капитанов — она методично разрушала военную мощь империи изнутри. Каждая её вылазка казалась безумием, но Анариэль неизменно исчезала в предрассветных сумерках, не оставляя преследователям даже тени своего присутствия. Для Ро’од она оставалась неразрешимой загадкой. Даже лучшие шпионы, внедренные в сердце Эсшая, лишь разводили руками в бессилии. Никто не знал, как она выглядит, где скрывается и каков истинный предел её могущества. В донесениях фигурировало лишь имя и сухая сводка доступных ей магических школ. Сорок лет она была неуловимой, но сегодня удача изменила Фее. Император, устав от дерзких диверсий, бросил на чашу весов свой главный козырь: приказ о начале охоты получили четыре наездника на драконах — элитные каратели империи. Один из них уже находился в лагере, сжимая кольцо, пока трое других затаились в засаде неподалеку. Тень смерти, которую Анариэль столько лет несла врагам, наконец накрыла её саму. *** Девушка открыла глаза, вокруг непроглядная тьма и пещерная сырость. Мысли путались, голова трещала. Кажется, она ненадолго потеряла сознание. Последнее, что она помнила: яркие молнии, что извергали из своей пасти четыре огромных дракона, и свои жалкие попытки от них оторваться. Ей удалось скрыться, задев одного летуна, но сильно поранившись. Анариэ, задыхаясь, прижалась к холодному камню. Часы изнуряющего преследования брали своё. Она сняла маску, чтобы вдохнуть полной грудью и перевести дух. Влажный воздух пах мхом и железом — запах её собственной крови, смешавшийся со стекающим по всему телу потом. Пещерные лабиринты Эсшайских гор теперь казались нестерпимо тесной и душной клеткой. Анариэль посмотрела на свои руки, на них красовались множество ран и ожогов, которые она получила пытаясь остановить каскады молний, извергаемых имперскими драконами, однако, некоторые раны были собственноручно высеченны ею же во время недавнего преследования. Чтобы колдовать нужна не только мана, но и компоненты, во времена их отсутствия приходилось использовать собственную кровь. Ее тело, будучи не раз на грани жизни и смерти в экстремальных условиях, пережившее объединение всех магических школ и несколько оттоков маны, стало само по себе компонентом для волшебства. Раны уже покрылись коркой, заживляющая сила тела обладающего маной была быстрее, по этому маги медленнее старели, по этому даже, если волшебников задевало во время битвы, они быстро выходили на поправку. А будучи сильнейшей среди них мало какие хвори и раны могли подвергнуть ее жизнь опасности. Но драконы помяли ее знатно. Маны почти не осталось. В носу чувствовалась запёкшаяся кровь, волосы сильно опалились. Руки одеревенели и не давали сложить даже самый простой знак. Впервые в жизни она не знала, что ей делать. С 4 драконами не справиться, даже убежать будет трудно. Время на раздумия почти не было. Со дня на день, помимо драконов, сюда прибудут воины и маги Ро'од. Убьют на месте, даже на допрос не поведут. Слишком опасна. Спустя час отдыха и тщетных надежд, что головная боль пройдёт, когда онемение с конечностей немного спало, было решено идти дальше в пещеру. Некоторые из тоннелей этих гор соединяются в огромный лабиринт и есть возможность наткнуться на выход в другом месте. Снаружи все еще летали в ее поисках небесные чудища. Простонав, она все же поднялась, надела уже привычную маску и поковыляла вглубь пещеры. *** Время ползло медленно. От боли в голове становилось трудно дышать. В ушах громко отдавалось сердцебиение. Перенапряжение все же дало о себе знать. Во рту пересохло. Хотелось есть, пить и спать. Вдруг она услышала чьи-то шаги из-за угла. Эсшайцев здесь быть не могло, значит враг, ее преследователь. Однако, что-то было странным...его шаги...были похожи на ее, он не шагал, он волочил свои ноги из последних сил. Это был летун, которого она ранила. Магические стрелы, одно из простейших заклинаний школы Изменения, одна из массированных атак, которуя она предприняла, чтобы засланить обзор. Одна из стрел попала ему в бок, вызвав кровотечение, не обратив должного внимания на рану, практически не получив лечения, продолжил преследование, в итоге не заметил, как потерял много крови. Он хромал, опираясь на стену, лицо его было бледным, покрытым испариной. Явно раненый, он терял силы. Летун, хоть и почти мёртвый, но все же летун. Он заметил движение и остановился. Маны почти не было, ритуал для набора провести нечем, да и состояние не позволит, голову так и продолжает кружить. Тратить драгоценную ману на летуна, который уже одной ногой в могиле, было очень нецелесообразно. Взяв маленький острый серебряный кинжал, который она обычно использует, для того, чтобы ранить свои руки, собрав все силы, затаилась. Летун еле стоял на ногах. Он находился недалеко от выхода, снаружи было утро. Сколько Анариэль лежала без сознания, а потом бродила по пещерам - неизвестно, но явно больше суток. Хоть атаку летун и ожидал, кажется, чтобы среагировать сил не осталось. Она навалилась всем телом, из-за чего они упали. К его горлу был приставлен кинжал. — Если позовешь дракона, я тебя на его глазах убью, а потом и его с собой заберу. — Вы спокойно можете убить меня прямо сейчас, — горько усмехнулся летун, покачав головой. — Но не делаете этого. — Я избегаю бессмысленных жертв. Да и ты сам скоро помрешь. — Ха-ха... Забавно слышать это от убийцы, за чьей головой гонится половина империи. Не поверил. Оправдываться сил не было. Она всегда избегала бессмысленных смертей, даже среди имперцев. А уж о убийстве летуна, который в таком состоянии точно не продолжит ее преследование, она даже не задумывалась. Анариэль не поддерживала взгляды Эсшая, точнее просто не понимала их, сражалась ради короля, который был для нее словно брат, и автономии своего дома. Имперцы и их разнообразие культур были интересны, она не раз посещала империю и изучала их традиции, собирала всевозможные книги. Любопытство Галаноделов было у нее в крови. Однако, говорить об этом она не стала. — Так говоришь, будто знаешь меня. — глухо отозвалась она. Сил не было, от резких движений голова начала гудеть так, словно на голове сжимался обруч. Убрав кинжал, она села оперевшись на прохладную стену и закрыла глаза, начав собирать ману. Удивленный такой картиной летун прислонился к стене напротив странной волшебницы. Спустя несколько минут раздался голос. — В Ро'од о вас ходит много слухов. Одни звучат как полный вымысел, а некоторые придуманы, чтобы пугать новобранцев. Анариэль приоткрыла глаза, с ироничным интересом глядя на него сквозь прорези маски. — Хм... — она коротко кивнула, приглашая продолжать. — Говорят, что вы безумны. Она лишь закатила глаза, едва заметно усмехнувшись: — Что ж... здесь они не далеки от истины. — Что вы чудовище, обладаете силой, что способна изменять погоду... Даже раскололи землю, создав ущелье. Анариэль невольно улыбнулась. Этот умирающий имперец, даже находясь на пороге смерти, пытался выудить из неё крупицы информации. Чародейка, всю жизнь страдавшая от скуки и снедаемая любопытством, находила его попытки весьма забавными и почти трогательными. — И здесь не ошиблись~ Такое действительно было. Ее собеседник посмотрел на нее ошарашенным лицом. Такого ответа он не ожидал. Уточнять то, что она тогда чуть не умерла от отдачи собственного заклинания, а потом восстанавливалась больше полугода, Арнариэ не стала. ​— А еще что говорят? — так же невинно спросила фея. Летун, немного помолчав, все же сказал: — А ещё говорят, что после ваших вопросов лучше сразу писать завещание. — Ха-ха-ха — волшебница засмеялась, а потом хищно произнесла: — Ну да, и тут правы, после моих допросов еще никому не удавалось уйти живыми. Летун замолчал, погружаясь в мысли. Он на мгновение замер, размышляя, и по его лицу пробежала целая гамма эмоций — словно мысли не успевали скрыться и выдавали себя раньше, чем он успевал их прятать. — Что? — спросила Риэ, приподняв бровь. — Так это правда, что любите убивать, можете лишить жизни просто захотев. Наслаждаетесь, причиняя боль другим. Моментально повисла удушающая тишина. Риэ нахмурилась, и её веселость как рукой сняло. Наглость этого имперца выходила за все пределы разумного. Она не любила смерть, как и все ей сопутствующее. За 40 лет на передовой запах смерти пропитал её кожу, одежду и, казалось, саму душу, но она никогда не искала в нем упоения. Оправдываться смысла не было. Она убивала. Много. Однако, выслушивать подобное от человека, который знает ее лично всего несколько минут было неприятно. Она уставилась на наглого имперца и серьезно и холодно ответила. — Я не убиваю без нужды, — отрезала она, и в её голосе звякнул холодный металл. — Ха... — летун криво усмехнулся, преодолевая вспышку боли. — Звучит как оправдание. Лицемерие. Смерть — это просто смерть, у неё нет «нужды», есть только исполнитель. Анариэль медленно перевела взгляд на свои ладони, вглядываясь в линии, которые давно должны были стереться под слоями чужой крови. — Возможно, — спокойно согласилась она. — Но на войне нет места, где мы все равны. У каждого своя правда, своя линия горизонта, за которую он не готов отступать. Моя правда в том, что я не множу хаос там, где в этом нет смысла для моей земли. Именно поэтому ты всё ещё дышишь, вопреки своим словам. Твоя смерть сейчас не принесёт мира моему дому, она лишь станет ещё одной каплей в море, которое и так выходит из берегов. Летун молчал, его дыхание становилось всё тяжелее, а плечи едва заметно вздрагивали от наступающего жара. — Вы... вы просто играете в бога, — прошептал он, теряя фокус. — Решаете, кому быть каплей, а кому — морем. — Ха... — чародейка выдохнула, это было бесполезно, их взгляды слишком разные. Наступило молчание. Летун не говорил. Его дыхание стало тяжелее, плечи едва заметно подрагивали. На лбу выступил тонкий слой пота, будто жар поднимался изнутри. Взгляд был расформирован, а под глазами залегли тени. Его лихорадило. Пальцы, лежащие на коленях, чуть дрожали, и он будто пытался удержаться в сознании, с трудом фокусируя взгляд. Каждое дыхание давалось ему тяжелее предыдущего. Кажется, его конец близок. Анариэль поняла: он затеял этот спор не из жажды истины, а чтобы удержаться за тонкую нить реальности, не дать тьме пещеры поглотить его раньше времени. Немного подумав, чародейка спросила: — Почему тебе не оказали должное лечение? Она не отводила взгляд. Не смотря на боль, мысли неслись в ее голове с невероятной скоростью. — Был... отдан приказ продолжить... преследование. — Вот как, — лицо Анариэль стало мрачнее тучи. — Разве приказ стоит твоей жизни? Лечение действительно оказали посредственное, это все что империя способна дать? Летуны же у вас в почете, а тебя оставляют умирать. Правду у вас говорят: "Собака после неудачной охоты попадает в суп". Имперец смотрел на нее ничего не выражая. Казалось, она что-то замышляла, но за маской было трудно прочесть ее эмоции. -- Вы же сами...разнесли склад с провизией, лечили тем, что... осталось. А приказ... если это... ваше уничтожение... то возможно... стоит... — ... Как глупо. — Анариэ закатила глаза. Он не ответил. Мысли в ее голове начали складываться в сложный пазл. Она неожиданно спросила: — Ты хочешь жить? Он долго молчал, казалось, что потерял сознание, но все же заговорил. — Я... Не дав мужчине ответить, Риэ его вырубила. Борясь с головной болью, пошарилась по карманам его куртки, найдя маленькие флаконы с зельем. Выпив один, почувствовала облегчение почти сразу. — Ого, зелья-то магические. Хорошие, но ему не помогут. Боль чувствовать не будет, но лечение среднее. Немного подумав она достала кинжал, рассегнув рубашку и сняв окровавленные бинты, рассекла свою плоть и начала вливать ему в рану кровь и зелье, найденное у летуна. Магия вспыхнула ослепительно-белым светом. Вены на лице летуна вздулись, по пещере заплясали дикие искры. Кровь, секунду назад хлеставшая из раны, начала сворачиваться, повинуясь воле высшей магии. «Моя кровь послужит сильнейшим проводником и усилит магическое зелье. Жить будет» — Надеюсь, еще встретимся. Она знала кто он, и на что способен. Мир должен наступить. Война не может продолжаться. Анариэль продолжит создавать идеальную почву, а он обязательно в будущем поможет. Немного восстановив силы, она не стала скрываться. Напротив, она уходила шумно: магический след, оставленный намеренно, вел преследователей прямо к этой пещере, чтобы они нашли своего товарища живым. Преследовали ее в тех горах еще полторы недели, однако, уже три дракона. Говорят, фею потеряли во время внезапной грозы...​​