Экспонат в отражении: Правила без правил

.☘︎ ݁˖

FKA twigs — «Two Weeks»

Позвольте представить вам редчайший экспонат нашей коллекции: устоявшиеся свободные отношения, в которых никто не ревнует. Или делает вид, что не ревнует. Каваи Рука, двадцать четыре года, вьющиеся тёмные волосы, нахальная улыбка и привычка заканчивать каждую третью фразу словами «мне всё равно». В свои годы она успела переспать с половиной университета, и её открытость — не поза, а образ жизни. Правила просты: никаких запретов, никаких обязательств, никаких «ты только мой или моя». Рирача Порндечапипат, которую все называют Чикита, семнадцать лет (почти восемнадцать скоро!), тёмные густые волосы, падающие на плечи как тяжёлый шёлк. И лицо, заслуживающее отдельной экспозиции. Тайская внешность, которую обычно называют «уникальной» в том смысле, что вы не встретите двух таких в одном городе. Большие глаза, острые скулы, губы, которые даже без помады выглядят так, будто их нарисовал художник-анималист. — Ты сегодня была с другой, — сказала Чикита, не спрашивая. Они лежали на кровати Руки. Вечер, за окном — дождь, в комнате — полумрак. Чикита сидела в ногах, поджав ноги под себя, и смотрела на Руку с выражением, которое та научилась читать как открытую книгу. Не ревность. Любопытство. — Была, — легко согласилась Рука. — С Асой. — И как? — Хорошо. Но ты лучше. Чикита фыркнула. — Ты всем так говоришь. — Не всем. Только тем, кто лучше. — А я правда лучше? Рука села. Посмотрела на неё внимательно — тем особым взглядом, который обычно предвещал либо глубокий разговор, либо глупую выходку. — Ты другая, — сказала Рука. — С тобой я чувствую себя не как коллекционер, а как экспонат. Ты меня изучаешь. Ощупываешь со всех сторон. Это странно. — Тебе не нравится? — Нравится. Поэтому я и возвращаюсь. Чикита улыбнулась. Такая улыбка, которая начинается с уголков губ и медленно, очень медленно, заливает всё лицо, делая её похожей на ожившую картину. — Тогда раздевайся, — сказала Чикита. — Я хочу продолжить изучение. Рука разделась первой. Это было частью их ритуала — Чикита любила смотреть, как снимают одежду другие. Не помогать, не участвовать, просто наблюдать за процессом, фиксировать каждое движение. — Не спеши, — сказала Чикита, когда Рука потянулась к пуговице на джинсах. — Медленнее. — Ты издеваешься? — Нет. Я смотрю. Рука вздохнула, но послушалась. Пальцы замерли на верхней пуговице, потом — движение, почти незаметное, джинсы расстегнуты, но не сняты. Чикита сидела неподвижно, глядя на неё сквозь полумрак. — Ты знаешь, что я люблю в тебе больше всего? — спросила Чикита. — Грудь? — предположила Рука. — Глупости. Губы. — Губы? — Ага. Когда ты молчишь и просто смотришь. Тогда твои губы становятся мягче. Расслабленными. И я могу представить, как ты будешь меня целовать. Рука сглотнула. Это было неожиданно — даже для неё, даже после полугода таких разговоров. Чикита умела находить слабые места. Не для того, чтобы ударить — чтобы погладить. — Иди сюда, — позвала Чикита. Рука подошла. Остановилась в шаге от кровати. Чикита поднялась на колени, оказавшись почти на одном уровне с её лицом. Потянулась к тумбочке, взяла что-то маленькое, круглое. Помада. Тёмно-вишнёвая, почти чёрная. — Я хочу, чтобы ты меня поцеловала, — сказала Чикита, открывая тюбик. — Но сначала я нарисую это на тебе. — На мне? — На твоих губах, — уточнила младшая. Чикита приблизилась. Провела пальцем по нижней губе Руки, фиксируя, потом — плавное движение помадой, от уголка к центру, от центра к другому уголку. Рука стояла не дыша. Помада пахла вишней и чем-то сладким, почти приторным. — Готово, — прошептала Чикита. — Теперь поцелуй меня. Но аккуратно. Помада дорогая. Их губы встретились. Медленно, почти церемониально. Чикита не закрывала глаз — смотрела, как вишнёвый след переходит с губ Руки на её собственные. Как они смешиваются, как цвет становится глубже, насыщеннее. — Красиво, — выдохнула Чикита, отрываясь на секунду. — Ты красивая. — Это помада красивая, — возразила Рука. — Нет. Это ты. Помада просто проявила то, что уже было. Рука хотела съязвить, но не успела. Чикита поцеловала её снова — на этот раз глубже, требовательнее, оставляя влажные следы на её щеках, подбородке, шее. — Встань перед зеркалом, — приказала Чикита. — Зачем? — Хочу смотреть на тебя со стороны. Зеркало в комнате Руки было старым, в потёртой деревянной раме, во всю стену. Чикита поставила Руку перед ним, лицом к стеклу, а сама встала сзади, обхватив её за талию. — Смотри, — шепнула Чикита ей на ухо. — Смотри, какая ты сейчас. Рука смотрела. На себя — растрёпанную, с размазанной помадой, с блестящими от поцелуев губами. На Чикиту — тёмные волосы рассыпались по плечам, глаза горят, руки скользят по животу, выше, к груди. Чикита провела ладонями по её рёбрам, вверх, сжала грудь — мягко, почти невесомо. Рука выдохнула, откинув голову назад, на плечо Чиките. В зеркале это выглядело как картина. Мрачная, чувственная, с правильным освещением и идеальной композицией. — Я хочу тебя всю, — прошептала Чикита. — Каждый сантиметр. Каждый шрам. Каждую родинку. Она целовала её плечи. Шею. Позвоночник, проводя губами по каждому позвонку. Рука закрыла глаза, но Чикита тут же щипнула её за бок. — Открой. Смотри. Это для тебя. Рука открыла глаза. В зеркале Чикита опускалась всё ниже, вставая на колени позади неё. Волосы рассыпались по голой спине, губы оставляли дорожку из поцелуев и помады. — Ты с ума сошла, — прошептала Рука. — Колени же… — Мои колени. Мне решать. Чикита развернула её к себе лицом. Провела языком по внутренней стороне бедра, медленно, лениво, будто пробовала на вкус. Рука вцепилась ей в волосы, не зная — оттолкнуть или притянуть ближе. — Смотри, — снова напомнила Чикита, кивая на зеркало. — Видишь, как ты хочешь меня? На лице написано. И правда — лицо Руки в отражении было чужим. Растерянным, жадным, с приоткрытыми губами и глазами, в которых плескалось что-то тёмное и незнакомое. — Я тебя ненавижу, — выдохнула Рука. — Знаю. Я тоже. Они засмеялись. А потом Чикита сделала то, ради чего всё это затевалось — накрыла ртом её клитор, медленно, не торопясь, языком — круговыми движениями, пальцами — по бёдрам, фиксируя, не давая дёрнуться. Рука застонала. В зеркале было видно, как выгнулась её спина, как побелели пальцы, вцепившиеся в плечи Чикиты. Как та смотрит снизу вверх — тёмные глаза, вишнёвые губы, и эта улыбка, которая сводила с ума. — Не останавливайся, — попросила Рука. Чикита не остановилась. Она работала языком и губами, находя ритм, который заставлял Руку сжиматься и разжиматься, терять дыхание, хватать ртом воздух. Пальцы Чикиты скользнули внутрь — один, потом два, изгибаясь под тем углом, который Рука показывала ей когда-то давно. — Запомни этот момент, — шепнула Чикита, отрываясь на секунду. — Ты сейчас кончишь перед зеркалом. На меня. И это будет красиво. Рука кончила с тихим всхлипом, вжавшись лицом в плечо Чикиты, чтобы не закричать. Тело била дрожь, ноги подкашивались, перед глазами плыли разноцветные круги. Чикита держала её, не отпуская, пока судороги не прошли. — Дыши, — сказала Чикита. — Ровно. Я с тобой. Они лежали на ковре перед зеркалом. Чикита прижималась к спине Руки, пальцами рисовала узоры на её животе. Помада давно стёрлась, остались только разводы на губах и шее — как клеймо, как напоминание. — Ты сегодня была с другой, — повторила Чикита. — Была. — И ты пришла ко мне. — Пришла. — Почему? Рука помолчала. В зеркале было видно их отражение — сплетённые тела, тёмные волосы Чикиты, свои собственные вьющиеся пряди, разметавшиеся по полу. — Потому что с другими я трахаюсь, — сказала Рука наконец. — А с тобой я занимаюсь любовью. Это разные вещи. — Разные? — Ага. С другими я активная. Я веду, я командую, я получаю своё и ухожу. А с тобой… С тобой я просто существую. Ты меня изучаешь, раздеваешь по кусочкам, собираешь заново. Это страшно. — Почему страшно? — Потому что я привыкла контролировать. А с тобой не получается. Чикита улыбнулась. Поцеловала её в плечо. — Это плохо? — Не знаю. — Рука повернулась к ней лицом. — Но сегодня, когда ты стояла на коленях и смотрела на меня снизу вверх… Я поняла, что не хочу, чтобы ты смотрела так на кого-то ещё. — Это ревность? — Это осознание. Чикита села, обхватив колени руками. Посмотрела на Руку — внимательно, изучающе, как экспонат, который она уже сотни раз видела, но каждый раз находила что-то новое. — Знаешь, что я люблю в открытых отношениях? — спросила Чикита. — Что? — То, что ты всегда можешь выбрать. И ты выбираешь меня. Не потому что должна. Не потому что мы пара. А потому что я лучше других. — Ты и правда лучше. — Я знаю. — Чикита усмехнулась. — Поэтому я никуда не ухожу. И ты не уходи. Даже когда будешь с другими — возвращайся. Я буду ждать. — Всегда? — Всегда. Рука притянула её к себе. Поцеловала в лоб, в щёку, в уголок губ — нежно, почти по-детски. — У нас странные отношения, — сказала Рука. — Ага. — Мы ненормальные. — Ага. — Но мне нравится. Чикита подняла голову, глядя ей прямо в глаза. — Мне тоже. Поэтому не порти.

.☘︎ ݁˖

Перед вами, уважаемые посетители, уникальный случай сосуществования. Каваи Рука, опытный коллекционер чужих тел, сама стала экспонатом в руках семнадцатилетней Чикиты. И — что самое примечательное — не сопротивляется.

Открытые отношения, секс перед зеркалом, помада как инструмент близости. Всё это могло бы выглядеть как циничная игра, если бы не одно «но» — когда Чикита целовала спину Руки, считая позвонки губами, на её лице не было ни капли насмешки. Только поклонение.

Примечательный экземпляр. Редкий. Почти вымерший в естественной среде.

Храните его бережно.

.☘︎ ݁˖