Пролог: Реестр пустых колыбелей
5 апреля 2026 г., 11:18
Дворец Одуванчиков всегда славился своей тишиной.
Но для Лилиан эта тишина была не благословением, а приговором. Десять лет она мерила шагами анфиладу залов, и эхо её каблуков по мрамору звучало как насмешка: «Бес-плод-на. Бес-плод-на».
Она была идеальной сталью.
Лилиан выстроила экономику королевства, усмирила бунты на окраинах и превратила хаос в безупречный реестр.
Гарольд, её муж, был королём на бумаге, но она была душой и костяком этого трона. Она дала ему всё: власть, покой, верность. Но она не смогла дать ему наследника.
Гарольд любил её.
Сначала — страшно и жадно.
Потом — с уважением.
А потом в его глазах поселилась тоска, которую нельзя было заполнить никакими государственными указами. Он начал уезжать на охоту. Сначала на дни, потом на недели.
— Лес лечит, Лилиан, — говорил он, избегая её холодного, проницательного взгляда. — Там нет графиков и отчётов. Там только жизнь.
Лилиан верила.
Или заставляла себя верить, пока сама сходила со ума от запаха шалфея и горьких трав, которыми знахарки пытались «разбудить» её чрево. Она пила этот яд литрами, сжигая слизистую и сердце, лишь бы подарить Гарольду сына.
Правда пришла 15 февраля.
Гарольд вернулся с охоты под утро.
Он спал, раскинувшись на шёлковых простынях, которые Лилиан выбирала лично.
Она подошла, чтобы укрыть его, и заметила, что из внутреннего кармана его походного камзола выскользнул крошечный сверток. Совсем не официальный. Перевязанный грубой бечёвкой, пропахший хвоей и… молоком.
Внутри лежал локон золотых волос. И записка, написанная почерком, который не знал каллиграфии, но дышал нежностью:
«Он смеялся сегодня, когда увидел лесных оленей. Он так похож на тебя, мой Король. Возвращайся скорее. Мы с Чармингом ждём».
Мир Лилиан не рухнул. Он застыл.
Она стояла над спящим мужем, сжимая в кулаке золото волос чужого ребёнка.
В эту секунду она поняла всё.
Поняла, что пока она пила полынь, пытаясь спасти их брак, какая-то лесная тварь, какая-то Фея, просто… раздвинула ноги. И дала ему то, что Лилиан вымаливала у небес десять лет.
Она посмотрела на Гарольда. Он выглядел таким счастливым во сне.
Лилиан медленно положила записку обратно.
Она не разбудила его.
Она вышла из спальни, плотно прикрыв дверь.
В ту ночь она впервые спустилась в архив к Маркизу д’Орвилю. Он работал допоздна, окружённый свечами и тишиной.
— Маркиз, — её голос был как удар хлыста. — Мне нужны реестры всех лесных угодий на северной границе. И список всех «необычных» жителей тех мест.
Маркиз поднял на неё свои светлые, преданные глаза.
— Что-то случилось, Ваше Величество?
— Произошла ошибка в расчётах, Маркиз, — Лилиан улыбнулась, и эта улыбка была страшнее любого проклятия. — Я обнаружила неучтённый актив. И я намерена провести его полную инвентаризацию.
Через неделю Гарольд «заболел». Его сердце, когда-то такое крепкое, начало давать сбои. Лилиан сама приносила ему питьё. Она сидела у его постели, гладила его по руке и шептала:
— Не волнуйся, дорогой. Я позабочусь о Чарминге. Я признаю его. Он будет моим Наследником.
Гарольд умер в судорогах, пытаясь что-то сказать, глядя в глаза жены, в которых больше не было любви. Только холодный, блестящий лёд.
Лилиан выпрямилась над его телом.
— Вызовите Маркиза, — приказала она страже. — И отправьте отряд в северный лес. Привезите мне мою новую «сестру». И её выродка.
