Чернила и кровь

Дворцовые ворота проскрежетали по камню, разрывая утренний туман. Карета, запряженная четверкой вороных, вкатилась во внутренний двор так тихо, будто везла не живых людей, а покойников. Лилиан стояла на высоком балконе, скрестив руки на груди. Ветер трепал её вдовий чепчик, но она не чувствовала холода. Она смотрела вниз, туда, где стражники открывали дверцу. Сначала на камни спрыгнул мальчик. Золотоволосый, в простой льняной рубахе, он озирался по сторонам с тем самым жадным любопытством, которое Лилиан когда-то любила в Гарольде. В его жилах текла кровь короля — и кровь измены. Затем вышла она. Фея. Она не была похожа на придворных дам. В её волосах запутались сухие листья, на щеке алела царапина от ветки, а платье, сшитое из грубого домотканого полотна, облегало фигуру, которая знала радость материнства, в которой Лилиан было отказано. Она пахла дождем, диким медом и сосной. Она пахла жизнью, которую Гарольд предпочел стальной безупречности своей жены. — Маркиз, — не оборачиваясь, позвала Лилиан. Д’Орвиль стоял за её спиной, сжимая в руках свиток с описью прибывшего имущества. Он посмотрел вниз и замер. В ту секунду, когда Фея подняла голову и её огромные, полные слез глаза встретились с его взглядом, в архиве его души случился пожар. Все цифры, все параграфы законов, вся его преданность Королеве посыпались, как сухая штукатурка. — Ваше Величество… — голос Маркиза дрогнул. — Это… мать Наследника? — Это вещь, Маркиз, — Лилиан медленно повернулась к нему. Её глаза были как два осколка обсидиана. — Вещь, которая была украдена у меня десять лет назад. Сегодня я возвращаю её в реестр. Вы проведете первичный осмотр. Составьте список всего: от её магических способностей до количества родинок на её спине. Я хочу знать о ней всё. Каждую слабость. Каждый сантиметр кожи, который ласкал мой муж. Маркиз поклонился, чувствуя, как внутри него зарождается нечто опасное и святое. — Будет исполнено. Приемный покой Фею привели в холодный зал, где пахло воском и старой бумагой. Чарминга сразу увели — «к учителям и портным», как сухо объяснила стража. Она осталась одна перед Лилиан, которая сидела на троне, не снимая черной вуали. — Ты знаешь, кто я? — голос Лилиан эхом разнесся под сводами. — Вы — жена Гарольда, — прошептала Фея. Её голос был как шелест листвы, и это еще сильнее взбесило Королеву. — Я его вдова, — Лилиан встала и медленно спустилась по ступеням. — И я мать его Наследника. Ты здесь никто, лесная тварь. Ты — кормилица, которую я милостиво пригласила во дворец, чтобы мальчик не плакал по ночам. Лилиан подошла вплотную. Она протянула руку и резко, до боли, сжала подбородок Феи, заставляя ту смотреть на себя. — Ты раздвинула перед ним ноги в лесу, пока я здесь хранила его трон. Ты думала, он любит тебя? Нет. Он просто искал способ сбежать от ответственности. Он оставил тебя в грязи, где тебе и место. Лилиан выхватила из-за пояса Маркиза перо. Она не стала писать на бумаге. Она с силой провела острым кончиком по нежной шее Феи, оставляя тонкую красную полосу. — С этого дня твоя жизнь принадлежит моей канцелярии. Ты будешь спать там, где я прикажу. Есть то, что я дам. И если ты хоть раз посмотришь на Маркиза или любого другого мужчину так, как смотрела на Гарольда… я заставлю тебя саму высечь своего сына. Фея вскрикнула, закрывая лицо руками. Лилиан бросила окровавленное перо к её ногам. — Маркиз, уведите её. Оформите как «расходный материал». Маркиз подошел к Фее. Он не взял её за воротник, как требовал приказ. Он осторожно коснулся её локтя, и в этом касании было столько невысказанного сочувствия, что Лилиан прищурилась. — Пойдемте, — тихо сказал он. — Я покажу вам ваши покои. Он вел её по темным коридорам, и Фея, спотыкаясь, едва не упала. Маркиз подхватил её. — Не бойтесь, — шепнул он, когда они скрылись за поворотом. — Я… я не дам ей уничтожить вас совсем. — Почему? — Фея посмотрела на него сквозь пелену слез. — Потому что вы — единственное живое существо в этом склепе, — ответил Маркиз, и в его глазах Фея увидела не надзирателя, а человека, готового ради неё предать свою Королеву.