Чернила и кровь

Утро выдалось серым, затянутым низкой пеленой тумана, который лизал стекла высоких окон учебного класса. В комнате пахло старой бумагой, холодным чаем и страхом. Чарминг сидел за массивным столом, сжимая в руках перо. Его детское лицо, еще сохранившее мягкость лесного воздуха, казалось застывшей маской. Напротив него сидел Маркиз. Его взгляд был устремлен в окно, но мысли блуждали в темноте архива, где на ключице Феи всё еще подсыхала буква «L», начертанная его собственной рукой. Дверь отворилась. Лилиан вошла первой, чеканя шаг. За ней, опустив голову, шла Фея. На ней было новое серое платье, воротник которого Лилиан приказала вырезать так низко, чтобы клеймо было видно при каждом вдохе. — Встань, Чарминг, — голос Королевы прозвучал как удар стали. — Сегодня у нас особый урок. Мы будем изучать понятие «Собственность Короны». Мальчик поднялся, его глаза сразу метнулись к матери. Он увидел темный вензель на её бледной коже и вскрикнул, роняя перо. — Мама! Что это? Тебя ударили? — Это подпись, Чарминг, — Лилиан подошла к мальчику и положила руку ему на плечо, слегка сжимая пальцы. — Твоя мать наконец-то заняла свое место в реестре. Она больше не лесная бродяжка. Она — часть моего имущества. Как этот стол. Как эта чернильница. Как ты. Фея стояла неподвижно, её пальцы судорожно сплелись на животе. Она чувствовала на себе взгляд Маркиза — тяжелый, полный невыносимой вины и яростной любви. — Маркиз, — Лилиан обернулась к д’Орвилю. — Объясните Наследнику, почему это необходимо. Почему мы помечаем то, что нам дорого. Маркиз медленно встал. Его голос был хриплым, будто он наглотался пепла. — Мы фиксируем статус активов, принц, — начал он, глядя на Фею, а не на мальчика. — Чтобы никто не мог заявить на них права. Чтобы порядок… не превратился в хаос. — Именно, — Лилиан подвела Фею к Чармингу. — Твоя мать совершила преступление против порядка, Чарминг. Она жила в тени десять лет. Она украла у королевства законного короля. Теперь она должна искупить это через полное подчинение. Лилиан взяла со стола тяжелую печать с васильковым гербом. Она медленно обмакнула её в чернила. — Подойди, Фея. На колени. Фея подчинилась. Она опустилась на ковер у ног Лилиан, прямо перед своим сыном. Чарминг потянулся к ней, но Лилиан резко перехватила его руку. — Смотри внимательно. Это урок истории. Королева прижала холодную металлическую печать к открытому плечу Феи, прямо над буквой «L». Фея дернулась, из её горла вырвался приглушенный стон, но она не посмела пошевелиться. На её коже расцвел васильковый герб — мокрый, черный, несмываемый. — Теперь ты видишь, Чарминг? — Лилиан наклонилась к мальчику. — Это герб твоего рода. Он теперь на ней. Она — почва, на которой ты растешь. Но почва должна быть покорной. Чарминг смотрел на мать, и в его глазах что-то умирало. Его «лесная королева», его защитница, теперь была распластана на полу, помеченная как скот. — Мама… — прошептал он, и слеза скатилась по его щеке. — Не плачь! — Лилиан хлестнула его по щеке ладонью. — Будущие короли не оплакивают инвентарь! Маркиз сделал шаг вперед, его рука непроизвольно легла на эфес короткого кабинетного меча, но Лилиан лишь усмехнулась, не глядя на него. Она знала, что он не двинется. Она владела его страхом за Фею так же крепко, как владела самой Феей. — Урок окончен, — Лилиан рывком подняла Фею за воротник. — Маркиз, уведите Принца в библиотеку. Ему нужно выучить генеалогическое древо. А я займусь… дальнейшим оформлением его матери. Когда Чарминг выходил, ведомый Маркизом, он обернулся. Он увидел, как Лилиан вытирает пальцы, испачканные в чернилах, о волосы его матери. — Маркиз… — шепнул мальчик в коридоре. — Когда я вырасту, я убью её? — Нет, Чарминг, — ответил Маркиз, и его глаза сверкнули холодным, безумным огнем. — Ты не успеешь. Это сделаю я. В ту ночь в архиве Маркиз впервые не писал отчетов. Он достал из тайника старую карту подземелий и флакон с тем самым ядом, который Лилиан использовала для Гарольда. Он знал, где она его хранит.