Глава 17: Реестр обреченных
5 апреля 2026 г., 11:18
К утру кровь на их запястьях подсохла, превратившись в жесткую черную корку, перемешанную с васильковым осадком. Лилиан не приказала их разлучать. Напротив, она распорядилась оставить их в архиве, прикованными друг к другу короткой золотой цепью, соединяющей их раненые руки.
Это был высший пилотаж её садизма: превратить их близость в физическую пытку. Каждый шаг Маркиза отдавался рывком в плече Феи. Каждое её движение тянуло его за собой.
10:00. Трапезная Архива.
Вместо стола — грубая скамья. Вместо еды — черствый хлеб и вода, подкрашенная теми же чернилами. Лилиан вошла в сопровождении Чарминга. Мальчик выглядел так, будто не спал всю ночь; его глаза были красными, а пальцы беспрестанно перебирали пуговицы камзола.
— Посмотри на них, Наследник, — Лилиан указала на сцепленные руки Маркиза и Феи. — Это называется «Слияние Активов». Когда два пассива решают объединиться против порядка, они становятся одной цепью.
Королева подошла к Маркизу и резко дернула за золотые звенья. Фея вскрикнула, ударившись плечом о стеллаж. Маркиз мгновенно рванулся вперед, сокращая дистанцию, чтобы ослабить натяжение, и оказался вплотную к Фее, прижимая её спиной к дереву.
— Видишь, Чарминг? — Лилиан обернулась к ребенку. — Они так любят друг друга, что готовы гнить в одной яме. Маркиз, вы ведь хотели «сохранности материала»? Теперь вы — его часть. Описывайте свое состояние.
Маркиз поднял голову. Его губы, всё еще сохранившие темный оттенок после ночного «очищения», искривились в улыбке.
— Состояние стабильное, Ваше Величество. Общий пульс. Общий яд. Общая ненависть. Запишите это в свой реестр.
Лилиан ударила его хлыстом по лицу. Тонкая красная линия пересекла его щеку, мгновенно наполняясь кровью.
— Не смей говорить со мной о ненависти, д’Орвиль! Ты — моя тень! Ты — чернила в моем пере!
Она схватила Чарминга за руку и потянула к паре.
— Чарминг, возьми нож. Тот самый, которым ты вчера чинил перья.
Мальчик задрожал, вынимая маленький складной ножик.
— Зачем, тетя Лилиан?
— Мы будем проверять прочность их связи, — Лилиан надавила на плечо мальчика, заставляя его подойти вплотную к сцепленным рукам. — Маркиз утверждает, что они — одно целое. Давай проверим, как быстро они захотят разделиться, когда металл коснется их плоти.
Королева прижала руку Маркиза и руку Феи к крышке стола, так что их раны оказались на виду.
— Чарминг, сделай надрез на цепи. Или на коже. Выбирай сам. Если ты не выберешь, я выберу за тебя — и это будет глаз твоей матери.
Фея смотрела на сына, и в её взгляде не было страха. Была только бесконечная, выжженная пустота.
— Делай, Чарминг, — прошептала она. — Не бойся. Мы уже давно не чувствуем боли. Мы чувствуем только её.
Мальчик замахнулся ножом, но его рука бессильно упала. Он разрыдался, бросая нож на пол.
— Я не буду! Я ненавижу тебя! Ты — не королева, ты — чудовище!
Лилиан замерла. Тишина в архиве стала оглушительной. Она медленно повернулась к Чармингу. Её лицо не выражало ничего, кроме ледяного бешенства.
— В Башню, — тихо произнесла она. — Стража! Уведите Принца в Северную Башню. На хлеб и воду. До тех пор, пока он не научится отличать инвентарь от родственников.
Когда мальчика уволокли, Лилиан повернулась к Маркизу и Фее. Она подняла нож с пола.
— Вы лишили меня наследника. Вы отравили его разум своей «любовью».
Она подошла к Маркизу и с силой вогнала нож в столешницу прямо между его пальцами.
— Теперь инвентаризация окончена. Начинается ликвидация. Маркиз, вы будете смотреть, как я буду снимать с неё кожу — кусочек за кусочком, букву за буквой. Пока на ней не останется ни одного твоего поцелуя.
Лилиан схватила Фею за воротник и потащила её к выходу, волоча за собой Маркиза на золотой цепи.
— Мы идем в пыточную. Там чернила сохнут быстрее. И там никто не услышит, как вы будете просить меня о смерти.
Акустика транслировала это как «Звук Окончательного Крах». Цепь звенела по камню, высекая искры. Инвентаризация обреченных вступила в свою финальную, самую кровавую стадию.
