Чернила и кровь

Рассвет в архиве. Маркиз сидит за столом, его лицо серое от бессонницы, но глаза горят лихорадочным, почти святым блеском. Он не спит. Он пишет. «Она ударила его, чтобы он жил. Она взяла на себя этот грех, чтобы Лилиан не коснулась его своей тьмой. О, моя чистая, моя израненная...» Дверь распахивается от удара сапога. Лилиан входит, ведя за собой Фею. Фея едва держится на ногах, её руки в золотых оковах безвольно висят, а воротник платья пропитался кровью из раны на плече. — Ты всё еще здесь, Маркиз? — Лилиан швыряет на стол пачку окровавленных бинтов, которыми она «лечила» Чарминга ночью. — Ты всё еще мечтаешь о спасении этой… детоубийцы? Маркиз встает. Он не кланяется. Он смотрит прямо на Фею — с такой нежностью, что Лилиан вздрагивает от отвращения. — Я видел, что вы с ней сделали, Лилиан, — его голос звучит чисто и твердо. — Вы заставили её руку подняться на сына. Но вы не смогли заставить её сердце перестать его любить. Она чище вас. Она святее всех ваших икон. Лилиан замирает. Её лицо искажается. Она хватает Фею за волосы и рывком ставит её на колени прямо перед Маркизом. — Святая? — Лилиан смеется, захлебываясь яростью. — Ты хочешь её спасти? Ты думаешь, что под этими чернилами и синяками еще осталось то, что ты любил? Она рывком раздирает воротник Феи до самой талии, обнажая клеймо «L», следы от розги, которой она била Фею в ответ, и ту самую печать на плече. — Посмотри на неё, Маркиз! Она помечена мной изнутри и снаружи. Она — мой черновик. Она — моя пыль! Маркиз делает шаг вперед. Он опускается на колени перед Феей, игнорируя занесенную руку Лилиан. Он берет израненные, испачканные в чернилах ладони Феи в свои и прижимается к ним губами. — Моя Королева… — шепчет он Фее. — Не она. Вы. Фея всхлипывает, пытаясь вырвать руки. — Уходи, Маркиз… я грязная… я ударила его… — Нет, — Маркиз поднимает глаза на Лилиан. — Вы можете клеймить её плоть, Лилиан. Вы можете заставить её совершать ужасные вещи. Но вы никогда не заставите меня видеть в ней кого-то, кроме той, за кого я готов умереть. Ваша власть — это всего лишь чернила. А моя любовь — это кровь. Лилиан в бешенстве хватает со стола тяжелый чернильный прибор и заносит его над головой Маркиза. — Ты хочешь крови? Ты её получишь! Она не бьет его. Она выливает все чернила на голову Феи, наблюдая, как черная жидкость заливает её лицо, плечи и руки Маркиза, связывая их этой темной пеленой. — Теперь вы оба — мои пассивы! — выкрикивает Лилиан. — Маркиз, ты будешь смотреть, как я буду «чистить» её от твоей любви. Каждый день. Каждую минуту.