Чернила и кровь

Архив встретил их гробовой тишиной и удушливым запахом старой бумаги. Лилиан вошла первой, её каблуки отчеканивали ритм смертного приговора. За ней, на расстоянии ровно трех шагов, следовала Фея. Она двигалась как заведенная кукла: спина прямая, взгляд прикован к каблукам Королевы, руки безжизненно опущены вдоль тела. Золотая нить на её шее не звенела — она вросла в кожу. Маркиз сидел в самом дальнем углу, прикованный к массивному дубовому столу. Его правая рука была изуродована, но пальцы всё еще сжимали перо. Его веки были воспалены, а взгляд — лихорадочным. Когда дверь скрипнула, он вскинулся, и на мгновение в его глазах вспыхнуло безумное, мучительное узнавание. — Фея... — его голос сорвался на хрип. Он рванулся вперед, цепи заскрежетали, впиваясь в его изрезанные запястья. — Прости... О боги, Фея, прости меня... Лилиан остановилась. Она не обернулась к нему, она лишь слегка повела плечом, подавая знак «Тени №1». Фея медленно подняла голову. Маркиз замер. Он ожидал увидеть ненависть, ярость, даже мольбу о смерти — но он увидел пустоту. Глаза Феи были двумя мутными зеркалами, в которых он не отражался. Для неё он перестал быть человеком. Он был лишь частью мебели в комнате, где её уничтожали. — Тень №1, приступить к сверке, — скомандовала Лилиан. Фея сделала шаг вперед. Она подошла к столу Маркиза и положила на него тяжелый свиток, пахнущий свежим воском. Она не дрожала. Она не отшатнулась от него. Она смотрела сквозь него. — Согласно акту публичного списания №23.7, — голос Феи был ровным, сухим, лишенным малейшего намека на человеческую интонацию. — Настоящим подтверждается полная ликвидация всех эмоциональных и физических привязанностей к объекту «Маркиз д’Орвиль». — Нет... Фея, посмотри на меня! — Маркиз плакал, и слезы капали на неоконченный отчет. — Я не мог... я думал, я спасу свою душу для тебя... — Объект признан дефектным, — продолжала Фея, перелистывая страницу. — Вследствие неоказания помощи в критической ситуации, объект переведен в разряд «Пассивы, не подлежащие восстановлению». Ваше существование в моем реестре аннулировано. Ваше имя стерто. Она взяла со стола пузырек с черными чернилами и медленно, с пугающим спокойствием, вылила их на руки Маркиза — на те самые руки, которыми он когда-то ласкал её, и которыми он не решился её защитить. — Вы — чернильное пятно на странице, — прошептала она, и это был единственный раз, когда её голос дрогнул, но не от боли, а от бездонного, ледяного презрения. — Вас нет. Есть только приказ Королевы. — Видите, Маркиз? — Лилиан подошла сзади и положила руки на плечи Феи, собственнически прижимая её к себе. — Ваше «благородство» создало этот шедевр. Она больше не помнит вкуса вашей любви. Она помнит только вкус сапог моих стражников, которые пришли после вашего «Нет». Теперь она — моё самое верное перо. И писать она будет только то, что продиктую я. Маркиз закрыл лицо окровавленными руками. Он понял, что Лилиан не просто наказала его. Она сделала так, что его жертва стала для Феи высшим предательством. Он остался со своей «чистой совестью» в полной темноте, в то время как женщина, которую он любил, добровольно ушла в рабство к той, кто её растоптала. — Итоговая сверка завершена, — Фея поклонилась Лилиан, не удостоив Маркиза даже мимолетным взглядом. — Задолженностей не обнаружено. В архиве пусто. Они вышли, оставив Маркиза одного среди бесконечных стеллажей. Он больше не был премьер-министром. Он был лишь тенью в подвале, обреченной вечно переписывать акт о том, как его «мораль» убила всё, что ему было дорого. Инвентаризация разрыва была завершена. Между ними больше не было слов. Только бесконечный холод чернильной бездны.