ЛИНИЯ РАСКОЛА

Метеостанция горы Шаста. 1 января 2019 года. 05:12. Многотонная гермодверь шлюза не просто поддалась — она с тошнотворным, утробным воем начала истекать раскаленным металлом прямо на бетонный пол. Термитный резак Анклава вскрывал их убежище с безжалостной, индустриальной методичностью. Ослепительно-белое, выжигающее сетчатку магниевое пятно в центре стальной плиты пульсировало, и по коридорам мгновенно пополз удушливый, едкий смрад горящей резины, смешанный с запахом плавящегося свинца. Демон скатился с пропитанного потом спальника, инстинктивно перехватывая Глок еще до того, как его мозг окончательно вынырнул из тяжелого сна. Животная эйфория их ночной близости с Дороти испарилась за долю секунды, раздавленная неотвратимой, лязгающей реальностью. «Снежные псы» вернулись, и на этот раз они пришли не стучаться. — ПОДЪЕМ, СУКИ! КОНТАКТ ПО ФРОНТУ! — первобытный, сорванный рык Демона ударил по бетонным сводам, заставляя спящую базу содрогнуться. Он на ходу впрыгивал в тактическую разгрузку, защелкивая фастексы прямо на голое термобелье. В нижнем ярусе, перекрывая гул дизеля, истошно заголосил прикованный к станине Данте — капли расплавленного шлака начали падать из вентиляции прямо в метре от него. — Демон, какого хуя?! Их там целая армия режет! — Дороти уже была на ногах, передергивая затвор карабина. Её голые плечи покрылись крупной гусиной кожей от ворвавшегося сквозь микротрещины сквозняка, но в глазах горела чистая, кристаллизованная ярость. — На верхнюю галерею, живо! — Демон с силой толкнул её к железной лестнице. — Держи сектор шлюза! Бей по коленным суставам и окулярам, их керамику в лоб не пробить! Ник! Уличный парень выскользнул из темноты, словно сотканный из теней, в обеих руках сжимая свои клинки. — Я в слепую зону за генератор! — оскалился Ник, и в его голосе не было ни грамма страха, только хищный азарт. — Буду резать сухожилия всем, кто пройдет мимо тебя, командир! С оглушительным, пушечным грохотом прогоревшая сталь гермодвери окончательно сдалась и вывалилась внутрь холла гигантским, дымящимся куском шлака. Ледяной шторм минус пятидесяти мгновенно столкнулся с раскаленным добела металлом, рождая плотную, непроницаемую стену обжигающего пара. Из этого белого, клубящегося ада внутрь тяжело шагнули первые силуэты в матовой композитной броне. Лазерные целеуказатели Анклава прорезали дым красными, пульсирующими нитями. — ЖРИТЕ СВИНЕЦ, УЕБКИ! — истошно заорала Дороти с верхней галереи. Её карабин рявкнул, выплевывая пламя. Тяжелая пуля с тошнотворным хрустом раздробила коленный шарнир ведущего штурмовика. Бронированная туша с металлическим лязгом рухнула на засыпанный снегом бетон, вопя от боли, но за ним уже вваливались другие. — Они прут как ебаные тараканы, Демон! Я ствол сейчас расплавлю! — Дороти лихорадочно меняла пустой магазин, горячие гильзы звонким дождем сыпались на нижний ярус. Демон ушел с линии огня перекатом, укрывшись за бетонной колонной в тот самый момент, когда очередь из автоматического дробовика вырвала из неё килограмм каменной крошки, осыпав его серым крошевом. Он высунулся из-за укрытия, дважды нажав на спуск Глока в упор. Пули со звоном отрикошетили от нагрудной пластины второго солдата, но инерция заставила того покачнуться. Этой доли секунды хватило Нику. Скользнув под неповоротливым стволом штурмовика, он снизу вверх, с пугающей хирургической точностью, вогнал лезвие в незащищенное сочленение брони под мышкой, с силой проворачивая сталь прямо в легком врага. Кровь хлынула на матовый кевлар, смешиваясь с талым снегом. Внизу, у генератора, царил свой локальный пиздец. Прикованный Данте бился в истерике, дергая стальную цепь. Очередной штурмовик, заметив движение у дизеля, вскинул ствол, чтобы всадить очередь в двигатель и лишить базу энергии. Дейн, забыв про свою хваленую стерильность, выскочил из медблока с диким, срывающимся криком: — Не трожь генератор, мразь, это наши легкие! Медик с размаху швырнул в лицо штурмовику тяжелый металлический ящик с инструментами. Солдат инстинктивно дернулся, сбивая прицел, и пули ушли в потолок, высекая снопы искр из проводки. Но истинный эпик разворачивался у входа. Олаф, чье лицо превратилось в маску абсолютной, холодной ярости, подошел к центральной балке, удерживающей свод прямо над разрушенным шлюзом. Архитектор не собирался рушить всю станцию и убегать. Он видел слабые точки конструкции. Он собирался запечатать этот прорыв телами врагов. Демон, перезаряжая Глок, поймал взгляд глухого гиганта сквозь дым и хаос перестрелки. Олаф указал топором на потолок над шлюзом и коротко, утвердительно кивнул. — ДОРА! ОГОНЬ НА ПОДАВЛЕНИЕ В ДВЕРЬ! НЕ ДАЙ ИМ ПРОЙТИ! — взревел Демон, всаживая пулю в визор еще одному штурмовику. Олаф размахнулся. В его руках тяжелый пожарный топор со свистом рассек воздух и с чудовищной силой врезался в изъеденное коррозией крепление опорной балки. Раз. Второй. Третий. Бетон застонал. Оглушительный, рвущий перепонки треск заглушил даже стрельбу. Многотонная плита перекрытия над самым входом не выдержала. Огромный кусок потолка вместе с тремя метрами спрессованного льда и камня рухнул вниз, намертво запечатывая пробитый шлюз и хороня под собой как минимум четверых штурмовиков Анклава, которые только пытались протиснуться внутрь. Станция содрогнулась, словно при землетрясении, подняв плотное облако цементной пыли. Внутри остались лишь трое солдат Анклава — отрезанные от своих, ослепшие от пыли и запертые в одной клетке с хищниками. — Вот и всё, уебки... — прохрипел Демон, медленно выходя из-за колонны. В его глазах горел тот самый огонь, который когда-то зачищал "Объект 12". — Вы зашли не в ту дверь. Дороти с галереи методично, с холодным расчетом всадила пулю в шею одному из растерявшихся солдат. Ник, словно демон из табакерки, уже висел на спине второго, перерезая ему горло сквозь сочленения шлема. Последний штурмовик в панике попытался развернуться к заваленному выходу, но тяжелый ботинок Демона с хрустом впечатался ему под колено, а дуло Глока уперлось точно в щель визора. Выстрел поставил жирную, кровавую точку в этом штурме. Тишина, наступившая после бойни, прерывалась лишь надрывным кашлем, звоном остывающих гильз и монотонным, упрямым гудением спасенного дизеля. Бетонный гроб выстоял. Заваленный камнями и телами шлюз больше не пропускал мороз.