ЛИНИЯ РАСКОЛА

Геотермальные пещеры горы Шаста. Декабрь 2019 года. Год спустя. Поверхность над ними превратилась в монолитный, мертвый ледник. Анклав, мусорщики, радиационные бури и минус пятьдесят пять по Цельсию остались там, наверху, запечатанные сотнями футов непробиваемого гранита. В глубине горы время измерялось не восходами солнца, которых здесь никто больше не видел, а глухим, мерным стуком паровых поршней. За двенадцать месяцев природная лавовая трубка изменилась до неузнаваемости. Олаф, используя примитивную, но безотказную физику рычагов и дармовую рабочую силу "местных", расширил каверны. Архитектор выстроил из базальтовых глыб многоуровневый террасный город, нависающий над черным озером. На нижнем ярусе, в вечном тумане и сырости, копошились бледные обитатели пещер. Они обслуживали насосы и собирали урожай с огромных грибных ферм, которые Дейн генетически модифицировал, используя остатки химикатов с поверхности. Медик, навсегда сменивший белый халат на фартук из дубленой кожи, стал богом биологии в этом замкнутом мире. Никто больше не болел. Никто не умирал от инфекций. Слабых просто перерабатывали в белковый субстрат для грибниц. Ник стал тенью этих подземелий. Он исследовал километры лавовых тоннелей, проложив маршруты к соседним геотермальным карманам. Уличный парень, обвешанный самодельными клинками из обсидиана и старой арматуры, держал подземный народ в абсолютном, парализующем страхе. Одно его появление заставляло их падать на колени, вжимаясь лицами в горячий камень. Данте так и не снял свою цепь. Она стала длиннее, позволяя ему передвигаться между насосными станциями, но он навсегда остался придатком механизма, смазывая шестерни и вслушиваясь в ритм пара с маниакальной преданностью сломленного человека. На самом верхнем ярусе, на широком балконе, вырубленном в монолитной скале, располагался командный сектор. Здесь было суше, а воздух очищался через сложную систему природных отдушин. Демон сидел в кресле, грубо сколоченном из остатков старых труб и покрытом шкурами подземных слепых грызунов. В его волосах застыла густая седина, а лицо приобрело оттенок темного, обожженного парами камня. Глок в его кобуре давно был разобран на запчасти — огнестрельное оружие в этом мире уступило место стали и жестокой, бескомпромиссной власти. Дороти стояла у края каменного парапета, опираясь на него локтями. Её тело, избавленное от необходимости носить килограммы зимней экипировки, было покрыто сетью старых шрамов, переплетающихся с тугими, рельефными мышцами. На её правом плече, тяжело свесив хвост, спала огромная, откормленная Капля. Внизу, у черной воды озера, раздавался пронзительный клекот Кайзера — петух-мутант стал настоящим альфа-хищником подземелий, охотясь на слепых ящериц в темных тоннелях. Дороти обернулась, глядя на Демона. В тусклом фосфоресцирующем свете, исходящем от специальных видов грибов, её глаза казались двумя черными провалами. — Ник доложил о новом тоннеле на юг, — её голос звучал ровно, отражаясь от сводов. — Там есть залежи серы и пресный источник. Местные говорят, что проход может вести к старым шахтам Сискейю. — Отправим туда рабочую группу завтра, — Демон медленно кивнул, его голос стал еще более хриплым и тяжелым. — Если шахты целы, Олаф сможет укрепить своды. Мы расширим периметр. Она подошла к нему, сев на широкий подлокотник каменного кресла, и привычно запустила пальцы в его жесткие волосы. Демон закрыл глаза, вдыхая запах её кожи — смесь мокрого базальта, озона и человеческого пота. Им не нужно было говорить о прошлом. О вымерзшем Бостоне, о снайперских засадах в Йосемити, о предательствах, заваленном шлюзе и телах, сброшенных в кипяток. Поверхность была огромным, холодным кладбищем, населенным призраками.