Почти любовь

В летнем Питерском воздухе висела тяжёлая духота, из-за которой некоторым было не то чтобы трудно дышать, а они просто не выходили из квартир, чтобы не помереть от жары и этой летающей повсюду пыли. Серафим, напялив на влажные, слипшиеся от пота тёмные кудри какую-то чёрную кепку, которая валялась у него в прихожей, вывалился из собственной хаты, оставив дома двух котов. Сегодня девушка, обычно приглядывающая за его питомцами, тоже решила остаться дома, поэтому Тимофей и Арсений остались наедине и могли не только спать весь день, пока хозяина не будет, но и разваливать всю квартиру к хуям собачьим. А сам Серафим и не был против того, что коты наводили у него в квартире свой порядок, потому что ему всегда было поебать на эстетичность и чистоту. Да что там про чистоту, он однажды настолько обленился, что не выкидывал мусор больше недели, и вся хата провоняла тухлятиной. Потом пришлось окна нараспашку открывать, учитывая то, что на улице была зима. Зато сейчас наступило лето, и у него сразу появились планы, даже на сегодня. Не какие-то там деловые сделки или прям важные дела, а сплошная хуйня, которую он придумал и начеркал в заметках за пять минут до выхода. Список планов на сегодня: 1. Проведать Глеба. 2. Сходить в магаз за светлым нефильтрованным. 3. Купить котам пожрать, а то сдохнут. 4. Отдохнуть и набухаться с братанами. 5. Больше нихуя не придумал. И это всё он должен будет выполнить за один день. Пиздец. Заглядывая в телефон он на мгновение разочаровался из-за количества дел на первый день лета. Честно, он думал, что он будет как всегда валяться в кровати и нихуя не делать или играть в доту, не выходя из квартиры, как и многие умные люди, но он же тупой, в отличие от них, поэтому поперся гулять в почти тридцатиградусную жару. Солнце палило нещадно, и ему пришлось зажмуриться, чтобы случайно не сбить кого-нибудь по пути, или чтобы его не сбили. Он хотел надеть солнцезащитные очки, но он просрал их ещё в прошлом году. Точнее не он, а Глеб. Тот однажды одолжил их на один день, и в итоге потерял. Зато это помогло ему вспомнить, что самым первым в списке делом было навестить Глеба, вечно сидящего в своей маленькой, душной и заваленной мусором квартире. У Викторова, казалось, никогда не было дел, и он просто сидел за компом, играл на гитаре, писал новые песни и максимум что делал, так это ходил в магазин, чтобы не сдохнуть от голода. Хотя мог заказывать доставки, как делал Серафим. И всё же как то два этих ленивых оболтуса познакомились и начали дружить, а потом дружба закончилась, и началось нечто большее. Не то, чтобы отношения, но что-то близко к этому. Любили оба, и каждый пытался доказать, что он любит сильнее. Это было забавно. Кареглазый жил за три пизды от Сидорина, поэтому сначала пришлось ехать на автобусе, где последнего затолкали бабульки, просящие его встать, хотя свободных мест было достаточно, а потом обойти ещё пару домов, чтобы наконец оказаться около потрепанной серой девятиэтажки. Благо Глеб жил на втором этаже, и ему не надо было заходить в подъезд, поджидая когда его соседи откроют дверь, подниматься по лестнице, потому что лифта не было и стучать в дверь, дожидаясь когда ему откроют. Он просто поднял с земли маленький камушек, замахнулся и пульнул им прямо в окно, где стоял наполовину засохший фикус. Он не один раз задавался вопросом, откуда тот вообще у Глеба. Не прошло и пяти секунд, как окно распахнулось, и из него выглянула тёмная кудрявая макушка, осматривающая стекло на наличие повреждений. Викторов был без футболки. Видимо, только встал с кровати. Он молча опустил голову и посмотрел вниз, где довольный собой Серафим стоял около лавочки, сунув руки в карманы шорт, и свёл брови к переносице, пытаясь выглядеть недовольным. Как бы он того не показывал, он был рад его видеть. Даже очень. — Ты совсем ебанутый? Заняться нечем? — пробурчал кареглазый, высовывая из окна кулак и показывая его Сидорину, но не смог сдержать себя, и на его губах расползлась непринуждённая улыбка. — Есть чем заняться. Я за тобой пришёл, — улыбнувшись в ответ, голубоглазый снова прищурился, опрокидывая голову, чтобы лучше видеть красивого Глеба. — А я тебе нахуя? — хмыкнув, Викторов склонил голову ближе к плечу, пытаясь с такого расстояния заглянуть в глаза Серафиму, но не получилось. — Пошли в кино! — сказал Серафим чуть громче, чтобы до Глеба точно дошли его слова, и замер в ожидании его ответа. Пальцы в карманах сжались, и ногти слабо царапнули кожу. Выглядывающий из окна на мгновение приподнял брови. Он не знал, что ему ответить, и даже подумал, что голубоглазый пошутил, но быстро пришёл в себя и усмехнулся. — В кино? — зачем то переспросил он, сильнее выглядывая из окна. Так, чтобы было видно его грудь, покрытую татуировками. Серафим, кивая, вытянул из кармана одну руку, поправляя кепку, когда подул лёгкий ветерок, чуть не сдув её с головы. От этого по влажной спине прошла дрожь, даже учитывая то, что он был в футболке. — Только если мы будем смотреть не какую-то смазливую хуйню про любовь, — поправив свои кудри, Викторов , снова усмехнувшись, но уже громче, посмотрел на стоящего внизу с особой любовью, которую обычно не показывал. — Смазливой хуйни про любовь и так хватает, — Сидорин фыркнул, но больше это было похоже на смешок. Он расслабился, получив положительный ответ. Открыто засмеявшись, Глеб даже похлопал в ладоши, после чего упёрся локтями в подоконник, укладывая подбородок на скрещённые пальцы, продолжая глядеть на Серафима. Пока они молча смотрели друг на друга Глеб прикурил сигарету, думая о том, какой у него ахуенный парень друг. Даже билеты неверное уже купил. Ну что может быть лучше? Жаль, что они ещё не вместе. А ведь Глеб по ночам частенько думал о Серафиме. Даже тот Андрей, будучи в отношениях с Алисой, постоянно подначивал их обоих и говорил, что они ахуенно смотрятся. Мда уж, недо парочка двух кучерявых пидорасов.