Цвет твоей крови - индиго

Через три дня после ночи в отеле Кайзер видит Рейчел в кафе рядом с базой. Она сидит за столиком с Исикари — здоровенным защитником с глупой доброй улыбкой. Они пьют кофе. Она даже улыбается ему. Нормально. Искренне. Кайзер сжимает кружку так, что она трещит. — Ты смотришь на неё уже пять минут, — замечает Несс. — Хочешь, я… — Нет, — перебивает Кайзер. — Я сам. Он не подходит к ним. Он возвращается на базу, садится в своей комнате и смотрит в стену. Она улыбается ему. Ему, тупому быку, который даже пас отдать не может нормально. Внутри поднимается что-то чёрное, липкое, удушающее. Он узнаёт это чувство — ревность. Он никогда не ревновал. Зачем? Всё и так принадлежало ему. Но Рейчел не принадлежит. Она просто рядом. По своему выбору. И этот выбор может измениться. На следующее утро Кайзер просыпается с решением. Он не говорит Нессу, что делать. Он просто начинает разбрасывать слова — как семена сорняков. В раздевалке, после тренировки, небрежно, громко, чтобы все слышали: — Заметили, как новенькая трётся возле игроков? Сначала ко мне лезла, теперь к Исикари переключилась. Может, у неё система? В столовой, за обедом, якобы случайно: — Слышал, она с каждым аналитиком в предыдущей команде переспала. Типа метод такой — через постель к статистике. В тренажёрном зале, шепотом на ухо одному из полузащитников: — Говорят, у неё папка с досье на всех, и там не только футбольные данные. Некоторые уже жаловались на навязчивость. Он не врёт прямо. Он просто намекает. Это искусство — уничтожить репутацию человека, не сказав ни одного ложного слова. Достаточно поднять бровь, усмехнуться, пожать плечами. Достаточно сказать «я не утверждаю, но…». Через два дня команда смотрит на Рейчел иначе. Исикари отводит взгляд, когда она подходит. Девушки-администраторы перешёптываются за её спиной. Кто-то из новичков громко смеётся, когда она проходит мимо. — Шлюха аналитическая, — бросает кто-то в коридоре. — Кому сегодня отчёт с сексом? Рейчел не оборачивается. Она идёт прямо, с планшетом в руках, с каменным лицом. Но Кайзер видит: её пальцы сжимают планшет слишком сильно. Костяшки белеют. Попал. Он ожидал триумфа. Вместо этого в груди — пустота. Холодная, противная. Она не заслужила этого. Он знает. Но он всё равно зол. На неё. На себя. На Исикари, который не посмел заступиться. Через три дня после начала травли Рейчел не появляется на утренней тренировке. Кайзер ждёт её час. Два. На разминке он пропускает удар по воротам — Несс ловит мяч с недоумённым лицом. — Ты в порядке? — осторожно спрашивает Несс. — Где она? — вместо ответа спрашивает Кайзер. — Кто? — Не тупи. Несс отводит взгляд. Он знает, о ком речь. Все знают. — Говорят, она подала заявление на перевод. Не хочет работать в токсичной среде. Кайзер замирает. Подала заявление. Он идиот. Он конченый идиот. Он хотел наказать её за то, что она не принадлежит ему. За то, что она улыбнулась другому. За то, что она не боится. А теперь она уходит. И он понимает — если она уйдёт, он останется один. Снова. В своей идеальной, блестящей, абсолютно пустой короне. — Где она сейчас? — спрашивает он, не узнавая свой голос. — В медпункте кажется. Собирает вещи. Кайзер идёт. 3.4 Он врывается в медпункт без стука. Рейчел стоит у стола, складывая свои бумаги в коробку. На ней та же чёрная худи, те же мешковатые штаны. Волосы цвета индиго растрёпаны — видно, что она не спала всю ночь. Она не оборачивается. — Если ты пришёл добить, — говорит она устало, — можешь не стараться. Ты уже победил. Я ухожу. — Я не… — Ты распустил слухи. — Она поворачивается. Впервые в её глазах он видит не холод, не вызов, а усталость. Тёмную, выматывающую. — Я знаю. Я сразу поняла. Твой стиль — не врать прямо, а намекать. Ты делал так с каждым, кто тебе не нравился. Я просто не думала, что ты используешь это против меня. Кайзер закрывает дверь. Прислоняется к ней спиной. — Я не хотел, чтобы ты уходила. Она смеётся. Коротко, без радости. — Правда? А чего ты хотел? Чтобы я плакала? Чтобы я пришла к тебе и умоляла остановиться? — Да, — вырывается у него. — Наверное. Я хотел… я хотел, чтобы ты зависела от меня. Чтобы ты поняла, что без меня тебе здесь никто. — Без тебя мне здесь было плохо, — тихо говорит она. — Но терпимо. А с твоими слухами мне здесь опасно. Мне уже угрожали. Говорили, что «такие, как я», должны знать своё место. Ты этого хотел? Кайзер сглатывает. Нет. Он не этого хотел. Он хотел, чтобы она пришла к нему. Чтобы она ударила его. Чтобы она закричала. Чтобы она сделала что угодно, лишь бы не смотреть на него своими спокойными глазами. Но она просто собирает вещи. — Остановись,— говорит он чужим голосом. — Что? — Остановись. Не уходи. — Почему? Потому что без тебя я рассыплюсь. Он не может это сказать. Вместо этого он делает шаг вперёд, хватает её за плечи, прижимает к стене. — Потому что я не закончил, — рычит он. — Потому что ты моя. Я решил. Ты будешь ненавидеть меня здесь, в этой команде, а не там, в безопасности. Ты поняла? Она смотрит на него снизу вверх. — Ты больной ублюдок, — произносит она без эмоций. — Да. Я больной. Я жестокий. Я распускаю слухи, когда мне страшно. — Его голос ломается на последнем слове. — И я не умею просить прощения. Но я прошу тебя. Не уходи. Она молчит долго. Так долго, что он слышит каждый удар своего сердца. — Сними слухи, — наконец говорит она. — Публично. При всех. Скажи, что ты соврал. — Я не вру. Я… я не говорил ничего прямо. — Кайзер. — Она впервые называет его по прозвищу не насмешливо, а почти ласково. — Ты знаешь, что я не спала ни с кем. Ты знаешь, что мои отчёты честные. Ты знаешь, что я не собираю досье. И ты знаешь, что единственный человек, к которому я… — она замолкает. — К которому ты что? — Ничего. — Она отворачивается. — Просто сними слухи. И я останусь. Кайзер стоит, сжимая кулаки. Он никогда не извинялся. Ни разу в жизни. Его учили, что извинения — это слабость. Что короли не ошибаются. Но она права. Он ошибся. — Хорошо, — выдавливает он. — Я сделаю это. Но ты будешь присутствовать. — С удовольствием. В тот же вечер, перед ужином, Кайзер собирает команду в гостиной. Он стоит перед всеми — бледный, напряжённый, с горящими глазами. Рейчел стоит рядом, скрестив руки на груди. — Я хочу кое-что прояснить, — начинает Кайзер. Его голос звучит непривычно — без обычной сладкой насмешки. — Насчёт Рейчел. В комнате тишина. Исикари смотрит в пол. Несс испуганно переводит взгляд с Кайзера на Рейчел. — Всё, что вы слышали на этой неделе… — Кайзер делает паузу. Он чувствует, как каждое слово царапает горло. — Это была неправда. Несколько человек переглядываются. — Я распустил слухи, — продолжает он, и это слово — распустил — обжигает язык. — Потому что… потому что я был зол. Это не оправдание. Это просто факт. Рейчел не спала ни с кем. Её отчёты профессиональны. Она не собирает компромат. И если я ещё раз услышу, что кто-то называет её… — он сжимает челюсть. — Вы будете иметь дело со мной. Лично. Тишина становится тяжёлой, почти осязаемой. Кайзер поворачивается к Рейчел. — Этого достаточно? — спрашивает он тихо, только для неё. Она смотрит на него долго. Потом кивает. — Достаточно. Она разворачивается и уходит. Кайзер остаётся стоять под взглядами команды. — Что вы уставились? — рычит он. — Тренировка завтра в шесть. Опоздаете — побегаете. Он уходит следом за ней. Он догоняет Рейчел в коридоре, хватает за локоть, затаскивает в пустую кладовку. — Не делай вид, что этого достаточно, — шипит он, закрывая дверь. — Ты знаешь, чего я хочу. — Чего? — Чтобы ты перестала на меня так смотреть. — Как? — Как на сломанную игрушку. Я не игрушка. Я сделал то, что ты просила. Я унизился перед всей командой. Я сказал, что соврал. — Он проводит рукой по волосам, нервно, рвано. — Я никогда… слышишь? Никогда ни перед кем не извинялся. — Может, зря, — говорит она спокойно. — Извинения не отменяют того, что ты сделал. — Я знаю. — Он подходит ближе, почти вплотную. — И я знаю, что заслужил, чтобы ты меня ненавидела. Но ты не уходишь. Ты остаёшься. Почему? Она поднимает руку и касается его лица — кончиками пальцев проводит по скуле, по шраму на брови. — Потому что ты единственный человек, который не пытается меня спасти, — тихо говорит она. — Ты просто… есть. Жестокий, сломанный, невыносимый. Но настоящий. А настоящего так мало в этом мире. Он перехватывает её руку, прижимает ладонь к своей щеке. — Я не умею любить, — говорит он. — Я даже не знаю, что это. — Я не просила любви. — А что ты просишь? Она встаёт на цыпочки и целует его. Не в губы — в угол рта. Почти касание. Почти обещание. — Пока просто не уходи, — шепчет она. — А остальное приложится. Кайзер закрывает глаза. Не уходи. Он не говорит этого вслух. Но впервые за много лет он чувствует, что не один.