Цвет твоей крови - индиго

Это случается через два месяца после того, как они официально стали парой (насколько «официально» вообще возможно для Кайзера, который до сих пор шипит, когда кто-то называет Рейчел его девушкой). Команда празднует выход в плей-офф. Вечеринка в ночном клубе, арендованном специально для игроков и персонала. Громкая музыка, дешёвый алкоголь, мигающие огни — всё, что Кайзер ненавидит. Но тренер сказал: «Присутствие обязательно для командного духа». Кайзер сидит в углу на диване, сжимая в руке стакан с виски, и наблюдает. Рейчел выглядит иначе сегодня. Впервые он видит её не в мешковатой чёрной одежде, а в тёмно-синем платье — простом, коротком, открывающем плечи и ключицы. Волосы цвета индиго чуть влажные после душа, блестят при свете софитов. Она пьёт сок через трубочку и разговаривает с Кунигами. Тот — высокий, добрый, с глупой улыбкой — что-то рассказывает, жестикулируя. Рейчел кивает, иногда улыбается. Улыбается ему. Кайзер сжимает стакан так, что тот трещит. — Ты смотришь на неё уже полчаса, — замечает Несс, сидящий рядом. — Может, подойдёшь? — Нет, — отрезает Кайзер. — Тогда перестань сверлить её взглядом. Ты пугаешь людей. Кайзер не отвечает. Он смотрит, как Кунигами наклоняется ближе к Рейчел — чтобы что-то сказать из-за громкой музыки. Их лица оказываются в нескольких сантиметрах. Внутри Кайзера что-то обрывается. Он не помнит, как встаёт с дивана. Не помнит, как пересекает зал. Он приходит в себя уже тогда, когда его рука сжимает плечо Кунигами, оттаскивая его от Рейчел. — Отойди, — голос Кайзера тихий и опасный. Кунигами поднимает руки в примирительном жесте: — Кайзер, мы просто разговаривали. — Я сказал: отойди. Рейчел встаёт между ними, упираясь ладонями в грудь Кайзера. — Михаэль, прекрати. Ты пьян. — Я трезвее, чем был когда-либо, — шипит он, не сводя глаз с Кунигами. — Я видел, как он на тебя смотрел. — Он смотрел мне в глаза, потому что мы разговаривали. Это называется «общение». — Не умничай. Кунигами делает шаг назад, поднимая ладони: — Слушай, если я что-то не так… — Ты сделал всё не так, — перебивает Кайзер. — Ты подошёл к ней. Ты наклонился к ней. Ты посмел улыбнуться ей. Это было твоей ошибкой. Вокруг уже собираются люди. Несс дёргает Кайзера за локоть. Игроки перешёптываются. Кто-то достаёт телефон. Рейчел смотрит на Кайзера с холодной яростью. — Ты устраиваешь сцену. Публично. Из-за того, что я разговаривала с коллегой. — Он не просто коллега, — Кайзер поворачивается к ней. — Он тот, кому ты улыбаешься. А мне ты улыбаешься раз в неделю, если я заслужу. — Может, потому что ты не заслуживаешь чаще? Тишина. Даже музыка кажется тише. Кайзер смотрит на неё — и в его глазах плещется что-то, похожее на боль. Но он не умеет показывать боль. Он умеет только атаковать. — Значит, он лучше? — спрашивает Кайзер, кивая в сторону Кунигами. — Этот улыбчивый идиот, который не умеет забить даже с трёх метров? Он лучше меня? — Это не соревнование, Михаэль. — Всё соревнование. Особенно когда речь о тебе. — Он делает шаг вперёд, сокращая расстояние. — Ты моя. Ты сама выбрала это. И я не позволю какому-то… — Не продолжай, — перебивает она. — Ты сейчас скажешь то, за что будешь ненавидеть себя утром. — Мне плевать на утро. — А мне нет. — Она поворачивается к Кунигами. — Извини, Рёсуке. Он не хотел. — Всё нормально, — бормочет Кунигами и быстро уходит, уводя за собой зевак. Рейчел хватает Кайзера за запястье и тащит к выходу. Он не сопротивляется — только потому, что её пальцы горячие и злые. Они выходят на задний двор клуба — пустая парковка, холодный ветер, редкие фонари. Рейчел отпускает его руку и разворачивается. — Ты идиот, — говорит она. — Я знаю. — Ты испортил вечер. Себе, мне, Кунигами, всем, кто это видел. — Я знаю. — И ты даже не извинишься. — Нет. — Он смотрит на неё, и в его взгляде нет раскаяния. Есть только собственничество, чистое и абсолютное. — Потому что я не жалею. Я бы сделал это снова. Каждый раз, когда кто-то подходит к тебе слишком близко. — Ты не можешь контролировать, с кем я говорю. — Могу. И буду. — Тогда мы не продержимся и месяца, — тихо говорит она. — Я не игрушка, Михаэль. Я не трофей. Я человек, которому нужны другие люди. Друзья. Коллеги. Ты не можешь запереть меня в клетку. — Почему? — Его голос ломается. — Почему я не могу? Я боюсь, Рейчел. Я боюсь, что однажды ты посмотришь на кого-то — и поймёшь, что он лучше. Что он проще. Что с ним не надо бороться за каждое слово. Она смотрит на него долго. Потом подходит ближе, кладёт ладони ему на щёки. — Ты глупый, — говорит она. — Самый глупый король на свете. — Это не ответ. — А вот ответ: я не хочу простого. Я не хочу лёгкого. Я хочу тебя — со всей твоей жестокостью, ревностью, идиотскими выходками. — Она сжимает его лицо сильнее. — Но если ты ещё раз устроишь сцену при всех, я уйду. Не навсегда. На час. Или на день. Чтобы ты подумал. Хорошо? Он закрывает глаза. — Хорошо. — Пообещай. — Я не даю обещаний. — Тогда дай сейчас. Он открывает глаза. В них — усталость, облегчение и что-то, очень похожее на благодарность. — Обещаю, что попробую, — говорит он. — Не обещаю, что получится. — Этого достаточно. Она целует его — холодными губами, на ветру, под фонарём. Он прижимает её к себе, прячет лицо в её волосах. — Я ненавижу, когда ты улыбаешься другим, — шепчет он. — Я знаю. — И когда ты носишь это платье. Ты в нём слишком красивая. Другие смотрят. — Пусть смотрят. Я ухожу только с тобой. Он берёт её за руку. — Поехали домой. — А вечеринка? — К чёрту вечеринку. Она улыбается — той самой улыбкой, которую он хотел бы видеть каждый день. — Поехали. ---