Эффект прилива

      На улице постепенно смеркалось. Городские сумерки, обычно резкие и суетливые, сегодня казались размытыми из-за серой пелены; в домах напротив одно за другим загорались окна, и в квартире Инуи тоже царил мягкий, приглушенный свет.       — Дурацкий, дурацкий дождь! — в сотый раз за день заключила Эмма, замирая у окна. — Я так хотела погулять среди кленов и этой вечерней подсветки... — Она вздохнула, и на стекле осталось мутное пятнышко.       Несколько дней назад девушки договорились провести весь день в Рикугиэне — одном из самых красивых садов Токио. Осенью он буквально загорался багрянцем, а искусно развешанные гирлянды превращали кроны деревьев в светящиеся облака. Но, как назло, с самого утра небо затянуло тучами, и дождь зарядил бесконечной монотонной серией: то просто морося, то внезапно обрушиваясь стеной. Разумеется, ни о какой прогулке в нарядных вещах не могло быть и речи.       Впрочем, не сидеть же в такой день поодиночке? Банальные, но всегда уютные посиделки в гостях стали идеальным планом «Б». Гора снеков на журнальном столике, шипящий лимонад в высоких стаканах и сопливые дорамки, над которыми можно было и посмеяться, и поплакать — в такой компании дождь за окном казался лишь фоновым шумом.       — Эмма, тебя что, заело? — Ририн рассмеялась, поудобнее устраиваясь на кресле. — Я, конечно, всё понимаю, но мир же не рухнул. Деревья не сахарные, не растают. Сходим через пару дней, когда всё просохнет. Будет даже лучше — в парке станет меньше людей.       — Да блин, просто бесит! — Эмма наконец отошла от стекла и с досадой плюхнулась рядом с подругой. — Хорошая же погода была, ну вот почему именно сегодня? Неужели Вселенная решила, что нам слишком вредно видеть столько красоты за раз?       — Может быть, может быть... И вообще, ей лучше знать, — Ририн шутливо вскинула палец вверх, пытаясь поддержать беззаботный тон, но её улыбка внезапно стала какой-то бледной. — Так, я на минутку.       Она быстро сползла с кресла и, едва не запутавшись в собственных ногах, почти убежала в сторону уборной. Спустя несколько секунд оттуда послышались характерные кашляющие звуки. Эмма, мгновенно растеряв весь свой задор, замерла, прислушиваясь, а затем поспешила за подругой. Открыв дверь, она увидела Асаги: та, тяжело дыша, склонилась над унитазом, одной рукой вцепившись в край фаянса так, что побелели костяшки.       — Эй, ты как? Всё нормально? — голос дрогнул от беспокойства.       — А сама как думаешь? — Ририн слабо махнула рукой, не оборачиваясь, и вытерла рот. Голос её звучал глухо. — Слушай, у меня там в прихожей, в ящике под зеркалом... посмотри, кажется, был дождевик. Сходи, пожалуйста, в аптеку. Тут прямо за углом недавно открылась. Купи что-нибудь от тошноты или отравления... не знаю. Наверное, я съела что-то не то за обедом.       — Я мигом! Только не запирайся, ладно? — Эмма уже на ходу натягивала куртку.       Спустя пятнадцать минут Эмма вернулась и застала подругу в том же положении — та сидела на полу, прислонившись спиной к холодному кафелю и прикрыв глаза. Она тихо опустилась рядом.       — Всё взяла? — едва слышно спросила Ририн, приоткрыв один глаз.       — Да, всё, но... — Эмма протянула ей не лекарство, а узкую картонную коробку.       Асаги вопросительно вскинула бровь, а затем, осознав, что именно перед ней, слабо усмехнулась.       — Тест? Эмма, ты серьезно? Если ты решила так пошутить, то сейчас вообще не время.       — А я не шучу, — девушку посмотрела на подругу серьезным, пронзительным взглядом. — Мы весь день были вместе. Ели одно и то же. Если бы это было отравление, меня бы тоже уже полоскало. А еще... кто-то мне пару дней назад жаловался на задержку. Смекаешь? Вот и не упрямствуй. Давай, лишним не будет.       Ририн на мгновение замерла, глядя на коробочку в своих руках, словно та могла укусить. В голове вихрем пронеслись воспоминания последних дней: странная сонливость, чувствительность к запахам, которую она списывала на усталость...       — Только потому, что ты его уже купила, — она закатила глаза, скрывая за этим жестом подступившую панику.       — Короче, жду на кухне. — Эмма мягко коснулась её плеча, а затем вышла, прикрыв дверь.       Спустя несколько долгих, затяжных минут Ририн вышла на кухню. Она молча прошла к диванчику, на котором сидела Эмма, и, не поднимая глаз, положила перед ней на стол четыре блестящие пластиковые полоски.       Та склонилась над ними, и её брови сошлись на переносице.       — Ты что, все, что ли, сделала? — Она взяла первый тест в руки, поднесла к глазам, вглядываясь в мелкие буквы на электронном табло. — «5-6 недель»... — Она на секунду задумалась, а потом нервно хихикнула. — Ну вы в Симоде дали жару! Ха-ха! И вообще, ты не должна была меня обгонять!       Эмма, наконец, вскинула голову, чтобы начать поздравлять подругу, но тут же осеклась. Вместо сияющей улыбки она увидела, как лицо Ририн начинает кривиться, словно от невыносимой боли. По щекам покатились крупные, не останавливающиеся слезы.       — Эй, эй, эй! Ты чего?! — она тут же бросилась к ней, пытаясь обнять. — Все же хорошо! Даже отлично! И вообще, тебе волноваться и расстраиваться теперь нельзя!       Но Асаги лишь села рядом и прижала к себе декоративную подушку, словно пытаясь удержать ускользающий мир.       — Что мне теперь делать? — проговорила она сквозь сдавленные всхлипы.       — В смысле? — девушка непонимающе смотрела на подругу.       — Что значит «в смысле»? — Ририн вскинула на нее мокрые глаза, полные отчаяния. — У нас с Сейшу роспись только через два месяца.       — Ну… это не страшно, на мой взгляд, — попыталась успокоить ее Эмма, хотя и сама чувствовала, как холодеет внутри. — Бывает и так. Главное, что на момент родов вы уже будете женаты.       — А что, если он вообще не хочет детей? — слезы потекли с новой силой, и девушка окончательно разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку. — Что тогда? Мы вообще никогда не заводили с ним эту тему…       В этот самый момент, когда Ририн была полностью поглощена своим отчаянием, со стороны прихожей раздался скрежет замка. «Вот блин!» – пронеслось в голове Эммы. Но Асаги, похоже, ничего не услышала.       — Подожди, я сейчас, быстро, — прошептала, погладив подругу по спине. Она схватила один из тестов со стола и выскользнула из кухни.       На пороге показался Инуи. Черная кожанка поблескивала от влаги, а с кончиков его волос, которые не прикрывал мотошлем, капала вода.       — Привет, — прозвучало немного озадаченно. Он знал, что Эмма сегодня будет у них, но обычно они с Ририн выходили в прихожую вместе.       — И тебе доброго вечера, — ответ был совершенно не в её обычной манере. Помявшись пару мгновений, Эмма протянула парню тест. Времени на то, чтобы придумать, как лучше известить его, не было, поэтому она решила пойти самым простым и прямым путем.       Сейшу, к этому времени наконец снявший обувь и куртку, принял тест и всмотрелся в табло с результатом.       — Это мне, получается, Дракену звонить и поздравлять? — его голос был легким, шутливым.       — Инуи, ты реально иногда полный тормоз! — Эмма указала пальцем себе за спину. — Ты что, не слышишь?       И правда. Парень сосредоточился. До него наконец донесся тихий, прерывистый звук всхлипов, доносящийся из кухни. Его глаза расширились. Он снова перевел взгляд на Эмму, схватил её за плечо, на этот раз не шутливо, а с каким-то странным, испуганным выражением.       — Да ладно?! А… а почему она?…       — Боится, что ты детей не хочешь.       Глаза Инуи забегали. В них смешались шок, удивление, растерянность и что-то ещё, что Эмма не могла до конца разобрать. Она еле успела отступить в сторону, потому что Сейшу, не сказав ни слова, буквально рванул мимо неё по коридору.       Там, на кухне, он застал картину, словно выхваченную из драматичных фильмов про токсичные отношения: рыдающая девушка, не знающая, что делать со своим новым положением. И он явно не хотел, чтобы их история хоть в чем-то повторяла такие сцены.       Он опустился на колени перед Ририн и осторожно, словно боясь спугнуть, потянул к ней руки. Она, почувствовав прикосновение, приподняла голову, и, увидев перед собой Сейшу, попыталась отвернуться, втянув голову в плечи.       — Нет, нет, подожди, — его голос был тихим, полным нежности и беспокойства. Он поднялся с колен и сел рядом с девушкой, которая всё пыталась отстраниться и спрятать свое заплаканное лицо. — Иди сюда.       Он всё же заключил её в крепкие, теплые объятия, прижимая к себе. Асаги сначала напряглась, но они просидели так с минуту, и она наконец сдалась. Словно воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух, она вжалась лицом в грудь парня. Всхлипы начали становиться чуть тише, переходя в тяжелые, прерывистые вдохи.       Она подняла голову, её глаза были красными и опухшими.       — Эмма тебе всё рассказала? — прошептала она, избегая его прямого взгляда.       — Да, — ответил он, осторожно гладя её по волосам.       — И что… что теперь?       Он вопрошающе посмотрел на неё, не совсем понимая её вопроса, но дождался, пока она сама объяснит.       — Просто… ты никогда не говорил о детях, не реагировал никак, когда мы проходили мимо детских площадок или садиков, — она сделала глубокий вдох, пытаясь удержать слезы, но бесполезно. — Вот я и подумала…       Слезы прилили с новой силой, и Ририн снова уткнулась ему в грудь, а её слова утонули в рыданиях.       — Я не буду врать... я сам не то чтобы сильно задумывался об этом именно сейчас, да и на тебя не хотел давить, — Инуи было трудно подбирать слова. Его собственные эмоции перемешались внутри: шок от новости, внезапный трепет и огромная, затопляющая нежность к девушке, которая сейчас дрожала в его руках.       Он осторожно взял её за подбородок, заставляя приподнять голову. В его взгляде не было ни тени упрека или сомнения — только спокойная, уверенная преданность.       — Но… может, так и лучше? — прошептал он, и в его голосе проскользнула неожиданная твердость. — Может, так и надо, так и должно было случиться с нами?       Асаги с надеждой всматривалась в его глаза, ловя каждое слово. Её дыхание постепенно выравнивалось, а паника, душившая её последние полчаса, начала отступать под напором его спокойствия.       — Я люблю тебя, Ририн. И моей любви хватит на двоих. На нас всех, — он едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была дороже любых клятв. — Это же часть нас. Наше продолжение.       Он поцеловал её в лоб, оставив руку на её голове, ласково поглаживая волосы, успокаивая.       — Всё хорошо? Ты мне веришь?       Девушка закрыла глаза, окончательно расслабляясь в его руках. За окном всё так же шумел дождь, но теперь он казался не тоскливым, а уютным, отсекающим их маленький мир от всего остального.       — Да… — выдохнула она, чувствуя, как на смену слезам приходит слабая, еще несмелая радость, теплая волна, разливающаяся по телу. — Спасибо.       — Тебе спасибо, — он помедлил, будто решая, нужна ли эта фраза сейчас, но потом продолжил, его голос стал чуть более уверенным, но всё таким же нежным. — Честно, я уже давно хочу свою семью. Очень давно… — В его взгляде сейчас отражалось всё то, о чем он так долго молчал. — Хочу, чтобы рядом была ты, и чтобы у нас было то, что будет напоминать нам о нашей любви каждый день. И сейчас… сейчас это уже происходит.       Он осторожно притянул её ближе, уткнувшись носом в её макушку.       — Белиссимо, Инуи! — Эмма, которая всё это время деликатно наблюдала из середины коридора, стараясь не мешать, наконец подала голос, когда поняла, что эмоциональный шторм в этой квартире поутих. Она подошла к ним, и её обычно бойкий голос звучал непривычно спокойно. — Поздравляю.       Девушка подошла к ним и, обхватив их обоих своими ненавязчивыми объятиями, ещё раз повторила:       — Сейшу, Ририн, я очень рада за вас.